Иллюзия знания или знание иллюзий. Дух знания

Иллюзия знания или знание иллюзий. Дух знания

Знание - такая же иллюзия, которая останавливает развитие восприятия. Андрей Притиск
Знания, пожалуй, одна из самых убедительных иллюзий, придуманных восприятием для собственного успокоения, поскольку знать что-либо - означает прежде всего поместить неизвестное в уже существующую форму, дать ему имя, определить границы, связать с другими известными вещами и после этого с некоторым облегчением сказать: «Теперь я знаю». Хотя на самом деле изменилось только одно - неизвестное перестало пугать, потому что стало узнаваемым, а узнаваемость, почему-то, почти всегда, принимается за истину. Мир от этого никуда не делся, тайна не исчезла, бесконечность не стала меньше, просто между восприятием и происходящим появилась табличка с названием, и человек, прочитав её, успокоился, будто получил ключ от двери, хотя ключ этот открывает только шкаф с другими ключами.

Знание - фильтр. То же самое, одновременное, ограничение и простор для восприятия. Может ещё больше увести в иллюзии, или направить к выходу из них.
Знание, вообще, - странная конструкция, потому что, оно всегда приходит после события, а потом начинает изображать себя причиной. Сначала происходит нечто, затем восприятие, каким-то образом, соприкасается с этим происходящим, после чего, память сохраняет его след, разум собирает из следов подобие порядка, язык даёт этому порядку имя, а уже потом возникает ощущение, будто всё было понятно с самого начала.

Получается довольно изящный фокус: восприятие сначала встречается с неизвестным, затем превращает его в известное и после этого забывает, что само же и произвело превращение. Так появляется знание, а вместе с ним появляется и уверенность, что знание было найдено, а не создано. Открытие неоткрытого, да, тайна всегда завлекательна, но нет никогда не одной открытой тайны - за любой из них, открывается еще одна иллюзия, и так до бесконечности. Весь наш мир - такая тайна, разгадывая которую, можно только только быть уверенным в своей неуверенности. Если, конечно, дорасти до этого состояния развития восприятия.

Можно знать, что вода кипит при определённой температуре, знать устройство звезды, знать историю империй, знать собственное имя, знать, что вчера происходило в чужой комнате, и всё это будет иметь практическую ценность, пока речь идёт о пользовании собранной картиной мира. Но стоит попытаться с помощью этих знаний увидеть саму реальность, как возникает подмена, почти незаметная и потому особенно надёжная: карта начинает выдавать себя за местность, описание - за описываемое, отражение - за источник отражения.

Знание прекрасно умеет отвечать на вопросы, которые уже были сформулированы, но совершенно беспомощно перед тем, что ещё не получило формы вопроса. А именно там, за пределами правильно поставленного вопроса, чаще всего и начинается настоящее неизвестное.
Человек может собрать вокруг себя огромную библиотеку, прочитать тысячи книг, запомнить множество имён, теорий, законов, систем и способов объяснения происходящего, но при этом остаться внутри той же самой клетки восприятия, только стены её будут покрыты цитатами. Более того, чем больше знаний накоплено, тем искуснее может становиться клетка, поскольку каждое новое объяснение способно не только открывать пространство, но и закрывать его, если становится окончательной версией. Незнание в этом смысле иногда оказывается ближе к реальности, чем знание, потому что незнание хотя бы оставляет дверь открытой, тогда как завершённая картина мира с удовольствием заколачивает её досками собственных выводов. (прям автобиографично)

Но здесь возникает тонкость, без которой сама идея знания превращается в очередную красивую иллюзию. Нельзя просто объявить знания ложью, потому что это тоже знание, а значит, получится весьма забавная конструкция, в которой человек с серьёзным лицом сообщает миру: «Я точно знаю, что ничего нельзя знать». Иллюзия не обязательно означает неправду, как тень не обязательно означает отсутствие предмета.

Иллюзия - это прежде всего форма восприятия, принятая за сам предмет. Знание может быть точным, полезным, проверяемым и великолепно работающим, но оно всё равно остаётся знанием о чём-то, а не самим этим чем-то. Можно знать название огня, химический состав пламени, температуру горения и устройство свечи, но всё это не заменяет самого огня, если однажды приходится протянуть к нему руку. Опять же фильтр реальности, отсекающий непознаваемое и оставляющий только вкусную сметанку.

И здесь появляется то, что можно назвать духом, хотя любое название уже немного портит дело. Дух не является ещё одним предметом знания, который можно положить в голову рядом с физикой, историей или философией и поставить напротив него галочку. Скорее, это то движение, благодаря которому вообще возникает возможность видеть за формой не только форму. Знания собирают мир в определённость, а дух словно оставляет в этой определённости отверстие, через которое продолжает проходить неизвестное. Поэтому духом творённое не обязательно является чем-то мистическим в привычном смысле. Это может быть мысль, которая не закрывает вопрос ответом, поступок, который возникает не из привычной схемы, взгляд, в котором ещё осталось место для непредвиденного, или простое ощущение, что реальность значительно больше той картинки, которую удалось о ней составить.

Возможно, поэтому настоящая потеря знаний иногда оказывается приобретением. Не потому, что следует стать глупее, забыть прочитанное и торжественно объявить разум врагом жизни, а потому, что среди накопленного человеком иногда необходимо обнаружить свободное место. Пока восприятие заполнено готовыми ответами, новое может просто не войти, потому что ему негде расположиться. А когда однажды рушится достаточно убедительная конструкция, возникает не пустота, а пространство. В этом пространстве ещё ничего не известно, зато многое возможно, и восприятие впервые за долгое время перестаёт смотреть на мир через заранее приготовленную прорезь.

Знание любит повторяемость, потому что повторяемость позволяет ему чувствовать себя хозяином положения. Дух любит движение, поскольку движение не обязано возвращаться в ту же точку. Знание говорит: «Я уже это видел», а дух может посмотреть ещё раз и обнаружить, что видел вовсе не то, что произошло, а собственное представление о произошедшем. В этом различии скрыта огромная часть человеческой жизни, поскольку мы редко сталкиваемся непосредственно с тем, что происходит, зато постоянно сталкиваемся со своими представлениями о том, что происходит, и затем удивляемся, почему мир так упорно не желает соответствовать нашим знаниям о нём.

Каждая мысль, ставшая окончательной, постепенно превращается в стену, тогда как мысль, оставшаяся движением, может стать дверью. Поэтому знания, возможно, нужны не для того, чтобы наконец узнать всё, а для того, чтобы однажды заметить предел собственного знания. И если это происходит без попытки немедленно залатать обнаруженную дыру очередной теорией, в восприятии появляется нечто совершенно иное - не новый ответ, а способность оставаться рядом с неизвестным, не превращая его в известное только ради собственного спокойствия.

Тогда становится видно, что иллюзия находится не в самом знании, а в присвоении ему статуса последней реальности. Знание может быть инструментом, картой, следом, отражением, дверной ручкой, даже очень хорошей дверной ручкой, но оно не становится дверью только потому, что мы научились подробно описывать её устройство. А реальность, возможно, вообще не требует, чтобы её знали. Она существует независимо от того, насколько хорошо мы её описали, и именно поэтому остаётся бесконечно больше любого описания.

И вот здесь возникает почти незаметный переворот: знание перестаёт быть тем, что мы имеем, и становится тем, через что мы смотрим. А значит, вопрос уже не в том, сколько человек знает, а в том, что происходит с его восприятием после того, как он понял ограниченность собственного знания. Можно накопить целую вселенную в голове и ни разу не выйти из неё, а можно на мгновение обнаружить, что даже самая привычная мысль не является реальностью, и этого мгновения бывает достаточно, чтобы мир снова стал живым.

Потому что живое не обязано совпадать с известным.

Духом творённое всегда оставляет место тому, чего ещё нет в нашей картине мира.

Все знания вводят в иллюзию, но когда они перестают быть целью, реальность возвращается на своё место. Человек знания - это не знание человека. Это опять же, только шаги, вставшего на путь, и когда они станут ненужными, стоит их отбросить, как появится не только ощущение полёта, но и свобода ощущений.

Андрей Притиск (Нагваль Модест) ©