Глава 22 -Песня

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность. 18 +
 
Все имена, фамилии и прозвища вымышлены. Все совпадения случайны.


В послеобеденный час Вася получил условный знак. Сильный и звонкий голос Валеры Дождя выводил залихвацкий куплет модного тогда шансона:
— По диким степям Забайкалья, где золото роют в горах, — шутливо горланил водитель, непринуждённо попинывая упругие колёса ЗИЛа.
Зебу с уважением посмотрел на Баобаба-Порога-Василия и промолвил:
— Ну, удачки, братан. Может, когда свидимся ещё.
— Бывай, бродяга, — сказал он потрёпанному долгими годами отсидки немолодому Зебанову.
— Пацанам приветы с пожеланием фарта. Я вернусь. — Он не знал, что его ждёт, но чувство неминуемого возвращения не покидало.
Отобрав у проходящего мимо мужика кусок руберойда, предназначенный на продажу в городе, Вася пристроился к группе работяг. Материал направлялся в город как сбываемые излишки. Слившись с толпой суетящихся грузчиков, Порог нырнул в кузов и злым шёпотом выдохнул:
— Ша, трудяги. Перекур. Кто ментам ляпнет — урою.
Авторитет единым словом разогнал угрюмых сидельцев и металлической пластиной ковырнул замок, отворил перегородку, с трудом втиснулся в недра схрона. Наблюдавший за сценой внедрения Дождь через минуту запрыгнул следом и сцепил крепления потайного отсека, бодро гаркнул группке куривших в стороне:
— Чё вылупились, бездельники! Я сам догружать что ли должен?
Так или иначе, Василию повезло. Кузов простукивали, ощупывали, но утаённое пространство и в этот раз не оказалось обнаружено. Мотор шумно взревел и вынес за пределы лагеря. Дорога испортилась, тряска бередила недолеченные раны. Минуты тянулись десятилетиями.
— Эй, Баобаб, или как теперь тебя. Порог, вылазь давай, колючка уже далеко, — через некоторое время постучал в облупившийся от старости металлический короб Валера.
— Да ладно, будет тебе. Зови меня Василием, ты правильный человек. Открывай уже, — глухо донеслось из недр ЗИЛа.
Измученный теснотой и ещё незажившими травмами, Вася вылез и впервые за долгое время полной грудью втянул воздух свободы. Даже запах бензина не мог перебить этого долгожданного аромата.
— Песня! Слышишь? — указал он направление тревожного крика.
— Опасность, — чудилось в звуке трёхтактной трели. Пауза. Повторение, опять, до бесконечности. Вечерняя птица выводила странную мелодию, будто предупреждала.
— Поехали, скоро хватятся, нам до города ещё 30 километров по колдобинам. Скинешь меня на последнем повороте, оттуда ближе к лесной сторожке. Там сменная одежда и оружие с приветом от воров. А ты меня не видел, — объяснил наш авторитет.
Дождь усмехнулся:
 — Легко, Вась. Он дёрнул рычаг скорости и навалил газу.
Между кабиной и колёсами что-то противно хряснуло. Тормоза провизжали свою песнь. Старый ЗИЛ повело вбок — управление терялось. Машину резко развернуло, и правое переднее колесо со смачной просадкой всего кузова въехало в глубокую яму. Послышался тихий свист спускаемой шины.
— Приехали, — мрачно изрёк Валера, виновато понурив голову, добавил:
— Я говорил ментам ходовую менять, запаску ещё прошлым годом выделить. А они, суки, всё разворовали, распродали. Он бы ещё долго смачно чертыхался, невольно оправдываясь за поломку.
Василий вылез из грузовика, посмотрел на горе водителя и промолвил:
— Дальше я сам, на своих двух. Ждать не могу, па*лы живо примут меня возле твоей колымаги. Будь здрав и не ссы, если что.
Беглец растворился в сгущающейся мгле. Он чётко понимал, что эта песня для пешего беглеца может оказаться последней.