Вы что, хотите сломать им психику?

В аудитории кафедры навигации и планетарного обеспечения царил глубокий полумрак. Лишь неоновые полосы учебных пультов да блеклые отсветы экранов выхватывали из темноты лица курсантов. Пожилой профессор Рюриков стоял у доски, сложив руки за спиной. С грустной усмешкой он наблюдал за аудиторией.

Тема лекции была критически важной — «Аварийное ориентирование при полном отказе бортовых навигационных систем». Но добрая половина потока сидела, намертво уткнувшись в свои персональные инфо-фоны. Пальцы студентов привычно сросшиеся с   сенсорными панелями личных гаджетов жили независимо, разворачивая новые обёртки электронных упаковок информации.  Взгляды стеклянные, сознание — где-то в иных созвездиях, соцсетях и голоиграх. Настоящий  сомнамбулизм сновидящих.

Молодой аспирант Тарас, сидевший на первом ряду, раздражённо выдохнул и пригрозил, обернувшись к залу:
— Ну сколько можно? Товарищи курсанты, отставить гаджеты! Профессор, думаю, обоснованным будет забирать у них эти инфо-фоны на входе в космопорт? Включим глушилки частот! Ну нельзя же так, они же базовые формулы гиперпрыжка мимо ушей пропускают!

Рюриков мягко остановил аспиранта, подняв сухую ладонь:
— Забрать, говоришь? Нет, Тарас. Забрать инфо-фон у современного человека — это совсем не то же самое, что отобрать обычную детскую игрушку. Это гораздо страшнее. Это ни в какое сравнение не идёт с прошлым.

Профессор медленно спустился с трибуны и пошёл между рядами. Его голос зазвучал тише, глубже, заставив пару курсантов на задних рядах всё же оторвать глаза от экранов.

— Вот послушай, Тарас. Конец двадцатого века. 1985й год.  Я тогда был мальчишкой и жил в глухой земной деревне. И представь, у меня была электронная игрушка «Ну, погоди!». Помнишь такую из учебников истории? Сейчас это смешно но для меня это был целый мир. Жидкокристаллический волк в этой игре ловил яйца, которые сыпались из четырёх лотков. Мы их в школе ещё «очковыми яйцами» называли — забавно, глупо, но для нас это был чистый космос! На всю деревню такая игра была только у меня одного. Ну, у Галушкина еще была игра «Тайны океана». В ней сквозь щкпалтцы прорывался к коалу жидкокристаллический водолаз. Конопок управления было две - "вправо" и "влево". Эту игру он дома под подушкой держал, и никому не показывал. Так вот, для своего времени это был настоящий, первый в истории человечества гаджет! Судите сами: там было время, там был будильник и игра с сохранением лучшего результата. Четыре кнопки управления, три кнопки установки времени и одна кнопка сброса. И всё!

Рюриков остановился у панорамного окна, за которым в ночное небо Хабаровска с рёвом уходил тяжелый грузовой "Буран".

— В шестом классе у меня эту игрушку украли. Прямо в школе, вытащили из учетного класса вместе с дипломатом... Впрочем, история про тот кожаный дипломат — это отдельный, ещё не готовый рассказ, с несколькими сюжетными линиями, объясняющими как цельное полотно мироздания Дальнего Востока начало рваться на Нижнем Амуре, когда в качестве эксперимента был сформирован ученический класс из детей звероноидов. Это было в Николаевске-на-Амуре, в школе номер одиннадцать, которая работала по вагинократичной схеме андроидов уровнего класса "pizda", с моделями "Калугина", "Переверзева", "Ерёмина" - последний андроид оказался таким удачным, что эксперимент был продолжен, и андроид "Ерёмина" даже возглавлял Николаевский район, доведя его до точки невозврата. Это интереснейшая в своей уникальности история. Как-нибудь потом поведаю. - На профессора смотрели уже несколько голов двенадцатилетних студентов, которых заинтересовал социально клинический эксперимент, в двух словах обрисованный профессором. Рюриков, между тем, продолжал. - Так вот, когда у меня её украли, эту игрушку,  мне казалось, что мир рухнул. Обида, злость, слезы! Но изменило ли это мою жизнь глобально? Нет. Я пошёл гонять мяч во двор, продолжил читать бумажные книги. Жизнь не остановилась. Вместо того, чтобы портить глаза маленьким экранчиком электронной игры "Ну погоди!", я часами играл "в пекаря" с хулиганами на Галёрке. 

Профессор повернулся к притихшей аудитории, и пояснил - Это игра такая. Динамичная. В основе - синтез нескольких игр - лапта и фехтование. Рюриков  указал на светящийся прибор в руках ближайшего курсанта.

— А теперь, Тарас, посмотри на то, что у наших курсантов. В этой коробочке смартфона нет просто волка и яиц. Нет щупалец и водолаза. Нет весёлого повара и вездесущего кота. Современный инфо-фон — это не вещь. Это интерактивное пособие по жизни. Это одновременно и гид, и гайд, и средство коммуникации, и кинотеатр, и инструмент образования, и кошелёк, и память. Понимаешь, какая штука? Они в нём растут. Их мамы, когда были беременными, точно так же сидели в этих экранах, как вороны, погруженные в цифровую матрицу. Этот сомнамбулизм у них в крови, они родились внутри этой сети. Забери сейчас коммуникатор с сетью— и у ребенка рухнет мир. Помнишь из истории, что происходило на Земле, когда детям покупали карманных цифровых питомцев — Тамагочи? Когда этот питомец умирал в коде, дети от горя в окно выбрасывались, погибали из-за пикселей! Потому что эмоциональная привязка была колоссальной. А инфо-фон — это стократный Тамагочи. Если его отобрать, наступит ментальная гибель. Человек окажется голым посреди ледяного вакуума.

— И что же делать? — растеряно спросил аспирант. — Позволить гаджетам полностью управлять ими?

— Нужно выводить детей из этого состояния тем же методом, которым ими управляют, — улыбнулся Рюриков. — Переиграть саму систему.

Профессор стремительно подошёл к главному пульту кафедры. Его пальцы, несмотря на возраст, уверенно легли на сенсоры. Рюриков активировал скрытый протокол локальной сети космопорта «Захват-Мастер».

В ту же секунду экраны инфо-фонов у всех курсантов мигнули и... полностью погасли. По аудитории пронесся вздох ужаса. Кто-то судорожно защелкал кнопками, кто-то вскрикнул, на лицах парней и девчонок отразилась неподдельная паника — мир уходил у них из-под ног.

Но через мгновение их гаджеты ожили снова. Только вместо привычных соцсетей и лент на экранах зажглись яркие аварийные телеметрические матрицы. Одновременно с этим прямо по центру аудитории вспыхнул главный голографический проектор. В воздухе развернулась гигантская, невероятно реалистичная трёхмерная модель звёздной системы Сириуса, объятая багровым пламенем космического шторма.

— Внимание, курс! — громовым голосом объявил Рюриков, и его интонации мгновенно превратили лекцию в боевую тревогу. — Протокол «Слепой полёт». Ваш флагманский крейсер попал под излучение пульсара. Бортовой ИИ сгорел. Внешняя связь отключена. У вас есть ровно четыре минуты, пока радиация не выжгла жилые отсеки. Ваши инфо-фоны — это единственное, что у вас осталось, я синхронизировал их с ручными аварийными вычислителями пульта!

Аудитория замерла. Рюриков легким движением руки запустил таймер прямо на голограмме. Цифры побежали назад: 03:59... 03:58...

— Ручное управление расчётными модулями выведено на ваши экраны, — жёстко чеканил профессор. — Четыре кнопки виртуального джойстика, три параметра ввода координат и одна кнопка сброса при ошибке! Никакого интернета, никакого ИИ. Только ваша реакция и те формулы, которые мы разбирали на прошлой неделе. Кто первый выведет корабль из зоны поражения — получает автомат за семестр и личную рекомендацию в Дальнюю Разведку. Кто не успеет — корабль мёртв. Начали!

Что тут началось! Сонливость и сомнамбулизм сдуло секундным шквалом. Курсанты, только что лениво залипавшие в телефонах, превратились в яростных пилотов. Гаджеты, бывшие до этого мостиком в виртуальное болото, стали штурвалами выживания. Атмосфера в аудитории накалилась до предела.

— Ковалёв, у тебя угол атаки завален, сброс! — кричал Тарас, уже сам заразившись этим азартом и сверяя данные на мониторе.
— Попиневская, вводи третью координату, Сириус-Б тянет тебя гравитацией, быстрее!

Пальцы студентов юзали по экранам с бешеной скоростью. Они ловили эти чёртовы траектории так же отчаянно, как когда-то маленький Серёжа Рюриков ловил электронные яйца в своей старенькой игре в глухой земной деревеньке. Только теперь на кону стояла их будущая профессия, азарт и пробудившаяся жажда победы. Реальный космос, развернувшийся прямо перед ними, оказался в тысячу раз круче любой соцсети.

За десять секунд до взрыва голограмма Сириуса вспыхнула зелёным. Курсант с заднего ряда, парень в помятом форменном кителе, победно вскинул кулак вверх:
— Есть! Вышел! Траектория чистая!

Зал взорвался криками и аплодисментами. Очнувшиеся, тяжело дышащие курсанты смотрели на профессора Рюрикова горящими, абсолютно живыми глазами. В этих глазах больше не было цифрового тумана.

Профессор нажал кнопку, возвращая инфо-фонам их обычный режим, но никто из студентов даже не подумал снова полезть в свои чаты.

— Вот так, Тарас, — тихо сказал Рюриков на ухо потрясенному аспиранту, вытирая движением руки интерактивную доску. — Не нужно отнимать у них костыли. Нужно просто заставить их бегать.