Строитель...

 Поднимаясь по старой доброй привычке  по наклонным стальным трапам 100-тонного  портального крана на высоту птичьего полёта он почему-то вспомнил его, главного строителя, который учил их, молодых и зелёных, работе. Был очень требовательным, но справедливым и   как ему казалось и тогда и сейчас немного скрытным.  Очередное своё ответственное управленческое решение готовил про себя, без всяких  обсуждений, но со стопроцентной  эффективностью по результату. Вольно или не вольно пришедшая в отдел молодёжь у него училась. Да и вообще он просто не мог вспомнить, чтобы в общении с подчинёнными главный повышал голос. Миновав на подъёме  восьмой по счёту наклонный трап, он продолжил подъём дальше, а вот и самая верхняя площадка, которая молча парила в кристальной  звёздной темноте зимнего морозного утра. Любил он эти волшебные минуты. Там, в районе аэропорта, в обрамлении  гирлянд высоких уличных фонарей, кишела огнями авто четырёхполосная дорога, которая напоминала отсюда, с высоты, гигантскую  анаконду , которая медленно, останавливаясь на красном светофоре, но неуклонно двигалась из пригородов  в сердце областного центра. Это зрелище завораживало, а вечером всё повторялось с точностью наоборот. Минуты тишины и покоя прервал , заставив его вернуться в реальность, рёв турбин пассажирского лайнера  взлетающего и уходящего  в плотную морозную темноту  зимнего , усыпанного бриллиантовой звёздной россыпью, утра…
  Декабрьское солнце  встаёт поздно. Он неспешно посмотрел на тёмные силуэты  цеховых бетонных коробок, которые напоминали часовых в дозоре на пограничной реке Уссури в его далёкой молодости, на громады,  строящихся  на тяжёлом заводском стапеле судов-танкеров, контейнеровозов и боевых кораблей и начал медленно, неторопливо спускаться вниз, обратно. Высокая труба котельной курила папиросы, а дым кольцами поднимался в морозное небо всё выше и выше…
  Время торопит...