Путевые заметки

Вашему вниманию предоставляются воспоминания Ольги А. Классика мемуаристики, интереснейшее повествование, профессиональный очерк. (фото Веселина Даова, Обитель Рассвета, лето 2026г.)

Путевые заметки

В 1990-е годы, когда страна находилась на переломе, многие задумались о поисках духовной опоры. Выбор был достаточно велик: православие, энергетика, йога, буддизм, кришнаизм, астрология, эзотерика… Из широкого ассортимента всевозможных направлений меня привлекли на некоторое время энергетика и йога. Эзотерика не была мне близка никогда, хотя почти все мои друзья прошли через это, а походив на йогу месяца два, я пришла в замешательство, когда на одном из занятий нас стали обучать ставить защиту от нежелательных воздействий. Когда до меня дошло, что надо защищаться энергетически от больных людей (не простуда имелась в виду), я задала вопрос: «Если кому-то нужна энергия, пусть возьмёт, а когда она будет нужна мне, возьму я. Ведь закон обмена энергий никто отменял!» Моя реплика не была понята. Придя домой, я в очередной раз встала перед выбором: либо гонять энергию по чакрам, либо заняться домашними делами и дочкой. Поскольку выбор был сделан в пользу последнего, занятия йогой благополучно прекратились.
90-е годы я прожила в каком-то своём мире, почти не заметив сложностей в жизни страны. Конечно, я помню талоны, невыдачу зарплаты и детских пособий, отсутствие продуктов и промтоваров в магазинах, но у меня было столько интересных дел, что материальные трудности не угнетали меня (во всяком случае, я этого не помню), как впрочем, по моим наблюдениям, и моё «ищущее» окружение. Когда знакомые, всегда твёрдо стоявшие на ногах и не «бегавшие в поисках истины», спрашивают меня: «Помнишь, как трудно жилось в 1990-е?», я с трудом начинаю припоминать эти самые трудности. Зато сразу вспоминаю клуб «Звёздочка» в Дубках, где собирались под одной крышей представители разных направлений и дружелюбно, без всяких словесных дуэлей, за травяными чаями с домашним вареньем и выпечкой делились личными поисками и находками. Бывали на встречах и «докладчики» из других городов (Чебоксары, Нижний Новгород, Москва, Питер…). Общение продолжалось и за пределами клуба: все вместе ходили на природу, друг к другу в гости, дарили сделанные своими руками подарки.
Вспоминаются концерты местных и приезжих бардов, мои заходы в фотоклуб «Феникс», что обитал тогда во дворах на Первомайской. Надо сказать, фотоделом я не интересовалась никогда, хотя папа мой был очень увлечён этим занятием, как и многие люди его поколения. В фотоклуб я ходила не как фотограф и даже не как посетитель «креативных» выставок, а как любитель интеллектуальных разговоров, инициированных местными и приезжими умниками. Надо сказать, «Феникс» был первой в городе площадкой, где экспонировались фотографии в разных новомодных направлениях, к примеру, в стиле ню.
Несмотря на многолетнее заведование отделом истории, требовавшее   определённой осведомлённости о ситуации в стране, от действительности меня уводила привычка всё систематизировать и раскладывать по полочкам. Я вела множество картотек по своим интересам: музыка, история, полезные советы, медицина, кулинария, цветоводство и др. И, конечно, главную роль в некоторой отрешённости от жизненных реалий играло чтение духовной литературы. Из рук в руки передавались издания, зачастую перепечатанные на машинке с оригиналов и размноженные неизвестными подвижниками. Читали мы много: Николай Рерих, Елена Блаватская, Даниил Андреев («Роза мира»), Карлос Кастанеда, Ошо, Сатья Саи Баба и др. У меня до сих пор хранятся выписки, цитаты, стихи этих неординарных личностей.
***
Впервые я услышала о Виссарионе всё в том же клубе «Звёздочка». На очередной встрече появились две милые жизнерадостные девушки из Москвы – Наташа Т. и Таня Г., и ввели собравшихся в курс дела: на Землю пришёл Христос! Правда, не ручаюсь за давностью времени, что они выразились именно так – аудитория была очень разношёрстная. Кто изъявил желание, здесь же на встрече получил тоненькую красную книжечку с необычным названием: «Слово Виссариона, являющего Последний Завет от пославшего Его Отца Небесного». Это был 1993 год.
Поскольку московские гостьи ночевали у меня, я познакомилась с ними поближе и ещё больше прониклась исходящим от них позитивом. Мы проговорили допоздна об Учителе и Свершении, и всё это время меня переполняла неуёмная детская радость. От девушек я узнала, что они не впервые в Йошкар-Оле, а приезжали вместе с Виссарионом в 1992 году. Как могло получиться, что, будучи всегда в курсе важных событий в духовной жизни города, я об этом ничего не слышала и не знала? Теперь-то понимаю – всему своё время!
«Слово…» я одолела не сразу, начинала читать и бросала. И так несколько раз.  Потом вдруг пошло: и не скучно, и всё понятно… Молитва тоже далась не сразу – видно, голова была забита всякой всячиной!
***
24 ноября 1994 года группа желающих увидеть Виссариона воочию отправилась поездом в Казань. Переночевав кто где (меня приютила Гузель Р.), на следующий день мы поспешили на личные встречи с Учителем. Мне идти далеко не пришлось – принимал Виссарион на квартире у Ирины М., жившей на одной лестничной площадке с Гузель.
Когда подошла моя очередь, я опустилась на колени, попросила освятить крестик и пригласила Учителя в Йошкар-Олу. Пообщавшись с Виссарионом, йошкаролинцы (человек 7–8) направились на вокзал, доехали на электричке до Зеленодольска, чтобы в два ночи пересесть на йошкаролинский поезд. Помню, всё время в ожидании поезда и всю дорогу до Йошкар-Олы мы смеялись по любому поводу и без повода.
В шесть утра поезд прибыл в столицу Марий Эл. Выйдя из последнего вагона, мы  направились к голове поезда. И тут, словно во сне, нам навстречу идёт Айсият П. – последователь из Казани, с которой мы расстались несколько часов назад. В ответ на наши удивлённые возгласы она сообщила, что Учитель едет в Йошкар-Олу! Мы не поверили своим ушам, испытав одновременно радость и шок – ведь через несколько часов машина с Учителем, Вадимом и Володей П. будет в Йошкар-Оле! Все знали о моём приглашении, но никто не ожидал, что всё произойдёт так быстро – ведь Виссарион после Казани должен был направиться в Нижний Новгород, где для Него была подготовлена квартира и зал для встречи.
Кроме нескольких человек, не знали об изменении маршрута Учителя и казанцы (мобильных телефонов тогда не было). Большой компанией они пришли на железнодорожный вокзал, чтобы проводить гостей, но Виссарион не появился! Кто-то вспомнил историю, как однажды Он опаздывал на посадку, и поезд тронулся только тогда, когда необычный пассажир уже сидел в своём купе. Провожающие до последней минуты надеялись, что увидят Учителя, но тщетно. И только позже все узнали, что Учитель изменил план и в сопровождении учеников направился в Йошкар-Олу. 
*** 
Узнав так внезапно о скором приезде Виссариона, мы, распределив обязанности, разбежались по делам. Я и Айсият поспешили готовить мою квартиру для приёма гостей, поскольку на поиски других вариантов не было времени, как, впрочем, не было и вариантов – где была физическая возможность, отсутствовала, так сказать, психологическая: кто-то из членов семьи не являлся последователем. А я жила вдвоём с дочкой, которая от меня знала о Виссарионе и слышала наши разговоры на встречах, проходивших иногда у нас дома.
Решить проблему с залом для встречи с Учителем взялась Света Г.: её папа был директором клуба ВОС и помог решить этот вопрос. Она и её дочь Полина расклеили, где могли, объявления о предстоящем мероприятии.
Оказавшись дома, я не знала, за что хвататься: наводить порядок или обзванивать друзей и знакомых – нужно было срочно сформировать аудиторию. Мне кажется, мой стационарный телефон раскалился докрасна от напряжения! Хорошо, что рядом была Айсият.
Часа в два дня красная машина с Учителем и сопровождавшими его учениками подъехала к моему дому. Когда Виссарион появился в нашей маленькой прихожей, мне показалось, что передо мной Гулливер! Рост у Него действительно немалый (180 сантиметров), но у меня было ощущение, что Он буквально упирается головой в потолок. Несмотря на позднюю осень, Учитель был обут в кожаные сандалии, ремни которых охватывали голень. Едва поздоровавшись, я тут же кинулась развязывать ремешки на обуви Учителя. Мой порыв был остановлен Его мягкой улыбкой: «Я сам, ты тут не разберёшься!»
Не помню, успели мы что-то приготовить для гостей или нет, но, со слов Айсият, они с аппетитом принялись за яблоки, которыми их снабдили в дорогу казанцы. Айсият удивило то, что Учитель съедал яблоко целиком, оставляя от него только хвостик. Теперь-то мы знаем, что это полезно для перистальтики кишечника, а тогда для нас это было необычно.
Ещё меня удивило, что Учитель и его ученики с удовольствием пили томатный сок. А удивило вот по какой причине. Увлекаясь вопросами здорового питания, я вычитала где-то, что все паслёновые (картофель, томат и др.) содержат какое-то нежелательное для организма вещество, и не преминула сообщить об этом гостям. На мой вопрос, знают ли они о вредных качествах томатов, Учитель с улыбкой отвечал: «А мы пьём сок, и чем дальше – тем больше!»
Надо сказать, по причине моей толстокожести я не ощущала и не понимала, КАКОЕ СОБЫТИЕ происходит в моей жизни, да ещё и у меня дома! Или это было от шока, который спасал от волнения и стеснения? Я запросто обращалась с разными вопросами к ребятам, они тоже вели себя непринуждённо, шутили, много смеялись, вместе с ними смеялись и мы с Айсият. Когда поздно вечером мы поинтересовались, нормально ли так много смеяться (ведь мы начали веселиться ещё после встречи с Учителем в Казани), Виссарион ответил: «Жаль, что таких людей не так много!»
Встреча с Учителем в клубе ВОС состоялась в день приезда гостей, в шесть вечера. Желающих услышать Слово оказалось довольно много – видимо, листовки и телефонные звонки сделали своё дело. Вместо того чтобы заниматься приготовлением ужина, мы с Айсият тоже отправились в клуб слушать Учителя. Несмотря на присутствие в зале, я не помню ничего, кроме облика Виссариона. Содержание Его речи я узнала позже, прослушивая сделанную во время выступления запись. К сожалению, «видео» состояло из фотографий, сменявших друг друга сообразно логике автора – видимо, специалиста не успели найти. Поскольку количество фотографий было ограничено, они периодически повторялись, и люди видели себя в одной и той же позе по несколько раз. К счастью, наряду с лицами слушателей, были фото Учителя и записан звук. Слово Виссариона было адресовано людям, не знакомым с Учением (их было большинство), что, конечно, было сразу Им считано при входе в зал.
Итак, я ничего из сказанного Учителем не слышала, а только смотрела на сцену, на Его красный хитон и родное лицо… Мне не верилось, что это реальность и Виссарион в Йошкар-Оле! Тем не менее, в моей бедной голове подсознательно пульсировала мысль: чем кормить  гостей?
***
Клуб находился недалеко от моего дома, и мы с Айсият, уйдя со встречи пораньше, немного опередили гостей, которых вскоре доставил на газели Володя С.
Заранее готовить ужин не было смысла – мы не знали предпочтений гостей, а спросить, конечно, не додумались, и, к тому же, вегетарианская еда, за некоторыми исключениями, готовится быстро. В наличии были тушёные овощи, фрукты и осенние заготовки (солёные грибы, лечо и др.), что и было предложено путникам перед основным блюдом. Виссарион с Володей изъявили желание съесть гречневую кашу, а Вадим от каши отказался и попросил приготовить… горох! Как известно, горох, если его не замачивать, варится довольно долго и относится к тем самым исключениям.
Поварив достаточное, на наш взгляд, время, мы подали тарелку с горохом Вадиму. Попробовав, он предложил поварить ещё. После второго этапа варки горох снова оказался перед Вадимом, и он снова заметил, что горох сыроват. И тут я ему заявляю: «И где твоё смирение, Вадим?» Учитель с Володей весело рассмеялись, а Володя говорит: «Видишь, Вадим, какая у тебя здесь школа!» Со слов Айсият, Вадик всё же съел злополучный горох, правда, никто из нас не помнит, доваривали мы его в третий раз или нет. Самый обычный ужин без разносолов вылился в целую трагикомическую историю!
***
Квартира моя была скромно обставлена, мебели почти не было. В проходной комнате (зал) у центральной стены стоял небольшой раскладной диван-малютка, вместо обеденного стола гости принимали пищу на двух журнальных столиках. Поскольку на диване помещались только два человека, на нём сидели обычно Учитель и Володя, Вадим же сидел отдельно на стуле. Вечером в квартире находились, помимо гостей, я, Айсият и Света. Дочь ночевала у моих родителей, Айсият позже тоже ушла к своим родственникам. Учитель расположился на отдых в маленькой комнате (дверь слева от центральной стены зала), ребята – справа, в комнатке чуть побольше. Мы со Светой спали (очень условно) в зале на диване-малютке.
Диван, на котором ночевал Учитель, был довольно узким. На нём обычно спали лицом на запад (головой к двери), но Учитель спал лицом на восток – для Него было важно спать именно так. Не помню, как разместились Вадим с Володей: скорее всего, Володя спал на кровати, а Вадим – на полу на матрасе. Квартира угловая, и в своё время родители, чтобы как-то рассредоточить членов семьи из пяти человек (трое детей), переместили стену между спальней и кладовкой, и в итоге получились две комнаты с окном в каждой из них.
Я вела довольно пространные разговоры с Володей. Хотя в памяти сохранилось далеко не всё, помню, что говорили мы о разных катаклизмах на Земле (тогда многие интересовались этим вопросом), о его мечте построить круглый дом, без углов. С Вадимом, насколько помню, общение было не такое активное, как с Володей.
 Я старалась не беспокоить Учителя вопросами – хотелось, чтобы Он просто отдохнул. Когда наши взгляды встречались, Виссарион улыбался доброй отцовской улыбкой, и на душе становилось легко и беззаботно. Но один вопрос, который и вопросом нормальным назвать нельзя (он не был для меня жизненно важным), я всё-таки задала. Дело в том, что круг общения у меня был преимущественно мужской: как-то лучше получалось дружить с мужчинами, нежели с женщинами. С женщинами мне было скучновато, поскольку все разговоры вращались вокруг довольно узкого круга тем. Мужчины же мне казались умнее, разностороннее, а уж если это был мастер, то моё уважение возрастало многократно. Итак, мой вопрос выглядел так: не была ли я в прошлой жизни мужчиной? Мягко улыбнувшись, Учитель ответил: «Женщиной ты была, женщиной!»
Света запомнила, что Виссарион играл с моей 10-летней дочерью в настольную игру с карточками, в которой проигравший получал звание дурака. Учитель, оказавшись в такой ситуации, с улыбкой произнёс: «Ну что же, – дурак так дурак!»
Даже по прошествии стольких лет отчётливо помнится, что с появлением неожиданных гостей пространство нашего с дочкой женского царства ощутимо гармонизировалось и наполнилось спокойствием и умиротворением.
На следующий день Учитель принимал желающих задать вопрос, и таковых оказалось немало. Очередь протянулась от входной двери в подъезд до моей квартиры на 4-м этаже. Я не слушала задаваемые Учителю вопросы, но хорошо помню, что многие из пришедших на встречу плакали. Володя С. буквально заливался слезами, так и не задав, мне кажется, свой вопрос.
***
После окончания приёма Учитель и ученики стали собираться на вокзал. И тут случился казус. Как только гости вышли из подъезда и сели в газель, Володя   стремительно умчался на вокзал. Провожающие, выйдя из ступора, осознали критичность ситуации. Сегодня, с улыбкой вспоминая эти дни, понимаю, насколько мы все тогда выпали из реальности и под влиянием эмоций лишились способности мыслить и соображать…
Выйдя из оцепенения, мы, кто как мог, устремились к остановке через дорогу от моего дома, и прохожие с недоумением смотрели на странную компанию (человек 15), куда-то сосредоточенно мчавшуюся. К счастью, нужный троллейбус пришёл быстро, и мы, благополучно доехав и вывалившись из троллейбуса на ближайшей к железнодорожному вокзалу остановке (не далеко, но и не так близко!), трусцой понеслись к платформе. Снова удивляя прохожих, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, со сбившимися набок головными уборами (одежды много – ноябрь), мы бежали к поезду. Кто-то крикнул: «Хоть бы кому-нибудь добежать!»
Вот уж действительно повезло, что наш город небольшой, и расстояния, соответственно, тоже. Если бы это была, к примеру, Казань, то коллективно проводить Учителя точно не получилось бы!
На платформе стоял готовый к отправлению фирменный поезд «Марий Эл» (Йошкар-Ола – Москва). Взъерошенные от марш-броска, мы добрались-таки до нужного вагона и увидели в окне улыбающихся Виссариона и ребят. Минуты, когда мы смотрели на Него, запоминая каждую чёрточку Его облика, показались нам вечностью. А Он улыбался нам своей удивительной улыбкой – так улыбаться может только Учитель…
После «проводов» дорогих гостей компания человек в десять вернулась в мою квартиру. Мы все каким-то чудом набились в маленькую комнату, где спал Учитель, и долго-долго стояли, обнявшись, со слезами на глазах…
***
В августе 2002 года произошло долгожданное для меня событие – я побывала на Земле Обетованной. Желание поехать было давно, но всё как-то не складывалось. Пришло время, и такая возможность появилась.
По пути с работы я захаживала в бывшую кочегарку во дворах за кафе «Ёлочка». На втором этаже здания располагалась мастерская Димы-кузнеца, где собирались работавшие в соседних помещениях другие мастера и любознательная публика, в том числе несколько женщин. Делились новостями (женщины больше слушали), пили чай с травами, юморили… На этих тусовках появлялся и Александр С., разговорчивый шумноватый товарищ с предпринимательской жилкой. Саша Рыжий (так друзья называли его за цвет волос) тесно общался с последователем Сашей З. – у них было общее производство по изготовлению деревянных дверных ручек. Завсегдатаи Диминой кузницы знали от нас с Сашей о Виссарионе и Общине на юге Красноярского края и, конечно, о моей мечте там побывать.
В одну из таких встреч Саша С. вдруг говорит мне: «А давай ты съездишь в Сибирь, всё увидишь воочию и нам расскажешь! Считай, что мы тебя командируем. Денег на дорогу дадим». Я с радостью приняла это неожиданное предложение (зарплата музейного работника в те годы была мизерная) и тут же стала собираться в дорогу.
***
Мои родители с пониманием относились ко всем моим интересам (духовные поиски, раздельное питание, голодание, вегетарианство и др.) – видимо, я умела их убедить в важности и правильности своих шагов. Папа прочёл все книги про Анастасию, всегда внимательно слушал мои умозаключения по итогам исследования разных духовных и оздоровительных направлений. Мама моих книг не читала, но с интересом воспринимала в моём пересказе отдельные, особенно поразившие меня моменты. Помнится, моё увлечение питанием по группам крови привело к тому, что имевшиеся в наличии «подходящие» крупы немедленно «перебрались» из родительской квартиры в мою, а из моей – в родительскую (у папы, мамы и брата одна группа крови).
Не прошло мимо меня и популярное в те годы голодание. Руководствуясь небезызвестной книгой «Голодание ради здоровья» и жизнерадостно успокаивая 5-летнюю дочь («Мама, съешь хотя бы яблоко!»), я проголодала 23 дня. Родители снова приняли, хотя и без особого энтузиазма, мой очередной «этап», но что, собственно, они могли сделать? Затем и это моё «погружение» благополучно ушло в небытие. Быстрая смена увлечений объясняется просто: следить за тонкостями очередной системы становилось скучно и недосуг – жизнь моя была насыщенной и разнообразной.
Учителя родители приняли благосклонно. Мои вдохновенные рассказы об Общине, где воплощаются высшие принципы отношения человека к человеку (один за всех и все за одного), трепетное отношение к природе; стремление к самообеспечению, постижение ремёсел, творческая реализация не только для себя, но и во имя общего дела. Эти ориентиры находили отклик в сердцах моих дорогих родителей-тружеников, открытых и неравнодушных людей, сохранивших любознательность и интерес к новому до преклонных лет. Они были знакомы с моими друзьями-последователями и прекрасно к ним относились. Таким образом, родители не стали возражать против поездки в Сибирь, хотя, конечно, волновались: не ближний путь…
Мама и папа ушли в мир иной, хотя, кто знает, может, они уже на Земле?
         
    ***
Дочь захотела поехать со мной, и решено было отправиться в путешествие вдвоём. До отъезда необходимо было завершить оформление выставки, чем я с энтузиазмом и занялась: строить выставки – одно из моих любимых занятий! Дня за два до заветного путешествия у меня в разгар рабочего дня порвались босоножки, и пока дочь принесла из дома другую обувь, пришлось побегать босиком из главного корпуса в соседнее здание, где находятся фонды музея. После уличной жары холодный мраморный пол вестибюля сделал своё дело – у меня пропал голос.
И вот, наконец, мы едем в поезде на Землю Обетованную. Эйфория, переполнявшая меня, требовала выражения, и, как ни странно, отсутствие голоса не помешало активно общаться с соседями по плацкарту. Я ухитрилась полушёпотом рассказать молодым ребятам-попутчикам, куда мы едем и зачем, и они с интересом восприняли информацию. Однако мне этого было мало! Поскольку ходить по вагону и шёпотом делиться радостью выглядело бы странновато, мои эмоции нашли выражение в стихосложении. Так появилось стихотворение «Путь»:
Дороги существуют для того,
Чтобы по ним идти до горизонта.
Любая передышка на пути –
Всего лишь точка нового отсчёта.
Тропинками своими не спеша
Доселе шли мы, Истины не зная.
Пульс времени ускорив, Ты пришёл,
Все тропки в Путь один соединяя.

Душою и руками потрудясь,
Мы сказку о Любви все вместе сложим.
В Обитель Света Землю превратя,
Любви Пространство мы в сто крат умножим.

Подсолнушек наш родненький, земной
Теплом и светом Космос обласкает.
Вселенная, как малое дитя,
Танцуя и смеясь, живою станет.
***
По прибытии в Абакан мы некоторое время провели на автовокзале в ожидании автобуса на Курагино. Помню, меня поразили яркие национальные костюмы хакасских женщин, тоже ожидавших свой рейс. Я про хакасов слышала много интересного от одного учёного-этнографа, с которым познакомилась в 1990 году в Омске на Всесоюзной научной конференции, и вот увидела представителей коренного населения этих мест воочию.
Поскольку одной из задач поездки было побывать на Празднике добрых плодов (18 августа), в Курагино мы сели на автобус до деревни Петропавловка. В связи с большим наплывом гостей приезжим было рекомендовано взять с собой палатки и спальники, но поскольку после операции мне тяжести были противопоказаны, весь груз ограничился сумками с одеждой и продуктами.
Высадившись в Петропавловке, мы оказались в компании с высоким худощавым мужчиной, похожим на Дон Кихота. Оказалось, что ехавший с нами в одном автобусе Сергей К. из Санкт-Петербурга прибыл в Общину на жительство. Оставив дочь присмотреть за вещами, которых у нашего попутчика было много, мы с Сергеем отправились разузнать, что к чему. Пройдя некоторое расстояние по деревенской дороге, не сговариваясь, мы остановились, устремив взор на подёрнутые лёгкой дымкой горы… Нас, незнакомых доселе людей, захватил поток глубинного родства и восторга: вот она – Земля Обетованная!
Сергей, интеллигентный петербуржец не в одном поколении, ранее имевший отношение к конструированию подводных лодок (электрика), выглядел нескладно, казался неприспособленным к деревенской жизни и оттого вызывал ещё большее уважение своим выбором – жить рядом с Истиной. Позже мы снова встретились в Питере на одном из собраний последователей. Сергей, осевший в Петропавловке, приезжал в город на Неве по делам и очень походил обликом на Льва Толстого, только худого: свободная белая рубаха, «крестьянские» штаны и шлёпанцы на босу ногу. Колоритный прикид венчала маленькая негустая бородка – не такая роскошная, как у писателя. Недавно через питерских ребят мне удалось списаться с ним и даже поговорить по телефону. Сергей так и живёт в Петропавловке, состоит в Единой семье и активно участвует в жизни Общины. Ему за 70, но он  бодр, оптимистичен и счастлив.
Вернёмся в Петропавловку 2002 года. Сергей отправился искать знакомого, с которым был на связи, а я – в Мало-Минусинский гостевой дом, чтобы встать на учёт и определиться с ночлегом. Пообщавшись с комендантом Евгением Г. и получив добро на проживание, я с головой окунулась в жизнь этого легендарного дома. Дочь моя поселилась в доме Володи К. из Нижнего Новгорода, с которым мы были знакомы по встречам последователей на озере Глухом. На этом озере, расположенном на полпути между Йошкар-Олой и Казанью, в течение 14 лет (1996–2009) собирались последователи из Йошкар-Олы, Волжска, Чебоксар, Нижнего Новгорода, Ульяновска, Кирова, Вятских Полян, Казани, Набережных Челнов, Нижнекамска …
С ностальгией вспоминаю наши августовские встречи с беседами на духовные темы, приготовленной на костре пищей, песнями до утра, выставками изделий, сотворённых своими руками… Неподалёку находятся залежи лечебной голубой глины, и в нашем лагере периодически появлялись «туземцы», вымазанные глиной с головы до ног!
               
Наше мировоззрение было новым, неведомым, а всё неизвестное порой вызывает опасения. Вот и были к нам приставлены два сотрудника ФСБ из Казани, откуда приезжала довольно большая группа последователей. Сотрудниками органов были братья-близнецы (я долго помнила их татарские имена, поскольку больше всех с ними общалась). Понятно, их присутствие не афишировалось, но мы сразу поняли, откуда ветер дует, да они и сами не скрывали своей миссии. Поскольку братья соседствовали с нами почти ежегодно, мы стали воспринимать их, как «своих» и даже привыкли к ним. Если они запаздывали или по какой-то причине не приезжали, то казалось, что чего-то не хватает.
Они располагались в палатке неподалёку от нашего «табора» и вполне дружелюбно наблюдали за нашей озёрной жизнью. Близнец по гороскопу, я любила и люблю пообщаться и, конечно, братья не стали исключением. Мы говорили об истории, музыке, необычных явлениях, тайнах марийских озёр и, конечно, я с энтузиазмом рассказывала про Учение. Мои собеседники не возражали – что могут противопоставить умные люди совершеннейшей логике! Расходились во мнениях мы только в некоторых моментах, но никогда не ссорились. Сначала неожиданные, а потом уже привычные соседи побывали на Горе, и в один из «озёрных» дней августа 2009 года мы увлечённо все вместе у костра разглядывали сделанные братьями фото с их комментариями. Мне казалось, что братья приезжали на Глухое не столько в роли наблюдателей, сколько в роли отдыхающих. Поняв однажды, что опасности мы не представляем, они приезжали, чтобы побыть рядом, вкусить нашу пищу, позагорать и покупаться. Дружная, весёлая, безалкогольная, вегетарианская компания привлекала не только службу безопасности. К «нашему шалашу» приходили отдыхающие с разных стоянок, чтобы пообщаться и посидеть у костра. На одну из наших встреч (кажется, в ??? году) приезжал из Общины музыкант Алексей Р. и рассказывал о своём пути к Учителю.
Каждый раз, с грустью расставаясь с озером на целый год, мы уносили с собой тепло от общения с единомышленниками и чувство благодарности за возможность увидеться, пообщаться и укрепиться духом. В 2010 г. в связи с повышенной пожарной опасностью посещение марийских лесов было запрещено, а на следующий год озеро закрыли на 5 лет для восстановления экосистемы и защиты редких краснокнижных растений. Поскольку Глухое находится на территории национального парка «Марий Чодра», попасть сегодня на водоём можно только в сопровождении сотрудника этой особо охраняемой природной территории. Но, к счастью, сохранились фотографии с наших встреч, и, просматривая их, вспоминаю наши разговоры, интересные ситуации, братьев и сестёр, ставших за многие годы встреч почти родными…
                ***
Итак, мы с дочерью поселились в Петропавловке в разных местах и наблюдали за происходящим с разных точек зрения. Девочка моя с детства была самостоятельной, и никакого беспокойства по поводу нашей временной разлуки я не испытывала. Общение с Володей К., музыкантом и мастером – автором кедровых кресел для Учителя, резных фонарей и другой красоты было для неё очень полезным и поучительным. Конечно, время от времени мы пересекались с Евой – то здесь, то там.
Жизнь в Мало-Минусинском доме была очень насыщенной – была возможность общаться в одном пространстве людям из разных регионов России и разных стран. Всё для меня здесь было радостно и удивительно!
Голос, наконец, прорезался, но горло ещё болело. Долгое выздоровление усугублялось тем, что практически всё время пребывания в Сибири я проходила в мокрой обуви. Тёплые, почти жаркие дни сменялись холодными дождливыми вечерами и ночами, а мне из-за активного передвижения и общения сушить обувь было некогда и негде. Я взяла с собой, кроме кед, и летнюю обувь, но ходила в основном в кедах: удобнее работать и перемещаться. Лечилась я единственным средством – абисситом: полоскала горло пихтовой водой розового цвета, но только тогда, когда вспоминала и была такая возможность (обычно утром и вечером). Я как-то отстранилась от физиологии: лечилась кое-как, ела не помню, что. Поскольку мне нужно было узнать, как можно больше, – командировка всё-таки! – я не успевала заводить дружбу с кем-либо: отпуск-то короткий!
Во время моего пребывания в Мало-Минусинском доме (прожила я в нём вместо трёх законных дней неделю) мне довелось убедиться в том, что чудеса существуют.
Ночами было холодно, и все постояльцы дома спали в одежде. Надев на себя всё, что было (спортивный костюм и кофта), укрывшись тоненьким одеяльцем (другого не было), я обычно просыпалась рано утром от холода. Согревшись при помощи воображения (представляла жаркую пустыню, тёплое море и др.), снова засыпала до 7 часов (подъём согласно распорядку дома). На третью ночь, как обычно проснувшись от холода, я решила выйти из спальни в коридор и подвигаться для согрева. Побродив немного по второму этажу, где находилась женская спальня, представляя пустыню и море, я вернулась на своё место и, свернувшись калачиком, кое-как уснула. Проснувшись утром, я поняла, что не мёрзну, и обнаружила поверх своего одеяльца ещё одно одеяло. Поинтересовавшись у женщин, откуда оно взялось, и сделав вывод, что к появлению спасительного одеяла никто из них не причастен, я стала строить самые разные догадки, но вскоре это занятие бросила – предстояли новые дела и события.
Как-то, убираясь в трапезной, подумала: «Хорошо бы цветы на стол поставить». Закончив с уборкой, собралась пойти на поиски цветов для букета. Поднялась по каким-то делам на второй этаж, а когда, спустившись, проходила мимо трапезной, с удивлением увидела на столе вазу с цветами!
Как уже говорилось, общаться с постояльцами дома особо не довелось – все были заняты делами. Однажды состоялся разговор с уже не молодым мужчиной из Армении. У него была какая-то проблема с ногой: то ли травма, то ли ранение. Он мне поведал о своей жизни, встрече с Учителем, про свой сон. На одном берегу реки стоял он, на другом – Учитель. Учитель стал жестом звать его к себе, но мужчина никак не решался войти в реку и поплыть на зов. После этого сна он и приехал на Землю, но, к сожалению, я не знаю, где он сейчас и как сложилась его жизнь. Мы сидели на первом этаже гостевого дома: мужчина на скамье, я у его ног. Возможно, мне кажется, что я сидела так, поскольку от него исходила какая-то мощная, спокойная энергия, и рядом с ним я ощущала себя маленькой девочкой. Во время нашего общения мне почему-то всё время хотелось плакать…
Помнится, всеми постояльцами дома активно обсуждалась методичка «Как правильно задать вопрос», состоящая из десяти пунктов, и на эту тему в доме было проведено собрание. 
А потом был Праздник. Нарядившись в белое платье, я отправилась на Праздничную поляну. Народу было много, но организовано всё было чётко. Разноцветные одежды, улыбающиеся лица – это было незабываемо! Кроме того, были устроены подворья, где была представлена культура разных народов. Особенно мне запомнилось немецкое подворье. Потом все устремились туда, где должен был появиться Учитель. И вот Он идёт по живому коридору, такой родной и близкий…
 
Одним из пунктов праздничной программы было выступление фольклорного дуэта. Девушки были приглашены в Петропавловку знатоком этнической музыки,   мультиинструменталистом Владисваром Н. Выступление проходило в деревне, в каком-то просторном помещении. Гостьи исполняли старинные то ли удмуртские, то ли мордовские песни, аккомпанируя себе на редких, почти забытых народных инструментах.  После концерта удалось немного пообщаться с девушками и Владисваром.
Весело и интересно проводила Праздник молодёжь Общины. Заглянув на молодёжную площадку «Камелот», я убедилась, что, помимо ребят Общины, на Праздник приехали и гости из других регионов. Юноши и девушки – «рыцари и жрицы» – чувствовали себя в созданном ими же самими пространстве весьма комфортно. 
***
В праздничные дни решили провести субботник на территории гостевого дома –  переносили доски и убирали строительный мусор (кажется, шли работы по ремонту крыши). В ходе работы мне попало доской по лодыжке. Место удара сначала покраснело, потом потемнело. Нога болела, но делать примочки я не спешила – хотелось быстрее закончить работу. В итоге лодыжка заметно отекла, но вечернюю литургию 19 августа я пропустить не могла. Крыльцо храма в Петропавловке было полностью заставлено мужской и женской обувью: тапочки, босоножки, огромные сапоги и даже нарядные туфли. Несмотря на такое количество и многообразие обуви, заметно выделялись чьи-то маленькие жёлтые сапожки. Уловив мой заинтересованный взгляд и предупредив вопрос (на Земле, как известно, даже мысль улавливается моментально), кто-то тут же пояснил: «Это сапожки Серёжи Ч., нашего доброго гномика!»
И вот я в храме. Проникновенное пение хора, звон колокольчика, благословение Учителя, крещение, слёзы счастья – всё это кажется теперь волшебной сказкой… 
После литургии по программе был концерт духовной музыки. Если литургию слушали стоя, то теперь все расселись на полу – соответственно, места стало ещё меньше – буквально яблоку негде упасть! Когда ноги затекали, я осторожно, чтобы не беспокоить соседей, меняла позу, каждый раз ощущая боль в ушибленной ноге. Меняя позу в очередной раз, я вдруг поняла, что нога не болит. Подтянув штанину спортивного костюма (ходить холодным вечером в лёгком белом праздничном платье не решилась), с удивлением обнаружила совершенно нормальную лодыжку, без намёка на отёк! Похоже, я начинаю привыкать к чудесам…
20 августа состоялась общая встреча с Учителем. Он говорил о расширении сознания; о том, что сито становится всё мельче (2002 год!); о необходимости отринуть собственную трусость и взглянуть на себя прямо и честно, а увидев свои нехорошие качества, тут же начинать упорно работать над их преодолением. Помню, сестричка с Горы поделилась своим состоянием счастья, а также уточнила некоторые моменты в вопросах питания…
***
Перед Мало-Минусинским домом была водоразборная колонка (оказывается, она именно так называется), и я решила помыть свои босоножки. Вдруг слышу чей-то возглас: «Учитель идёт!» Я застываю с одной босоножкой в руке и с ужасом думаю: «Надо же! Вот приспичило же мне именно сейчас мыть эти дурацкие босоножки!» Я молча растерянно смотрела на Учителя, проходившего мимо дома по дороге… Представляю, какое у меня было в этот момент лицо! Учитель шёл, словно в какой-то дымке, или это у меня помутилось в глазах от волнения? Только потом я поняла, что «эти дурацкие босоножки» дали мне возможность увидеть Учителя!
В один из праздничных дней в 10 утра должны были состояться индивидуальные встречи с Учителем. Желающих задать Ему вопрос было много, поэтому состоялась жеребьёвка. Моя дочь тоже вытянула заветную бумажку с номером, но вдруг растерялась: она не была последователем, скорее, сочувствующей, и поэтому не знала, что спросить. Тем не менее, в очередь на приём она встала, но была вне поля моего зрения. После того как мы нашли друг друга, дочь уступила мне свою очередь, намного ближе к началу, что давало шанс увидеть Учителя. Желание посмотреть на Него перевесило неловкость: как и у дочери, вопроса у меня не было.
***
Захожу в помещение для приёма и вижу слева от входа улыбающегося Вадима. И тут внезапно лопнул один из воздушных шаров, украшавших  помещение, на что Вадим радостно заметил: «Ой, шарик лопнул!» Я пробормотала что-то вроде приветствия, напомнив ни к селу, ни к городу про Йошкар-Олу и недоваренный горох. Худо-бедно с Вадимом контакт был налажен, однако надо было как-то добраться до Учителя, сидевшего у противоположной от входа стены. Расстояние мне показалось приличным, и этот путь предстояло проделать на дрожащих от волнения ногах. Заметила за собой, что во время эмоциональных перегрузок у меня теряется ощущение реального времени – оно будто замирает, хотя на самом деле всё происходит очень быстро.
Стремительно, думая, что иду очень медленно, преодолеваю расстояние до кресла Учителя и, опустившись на колени, вдруг понимаю, что не могу произнести ни единого слова, совсем! Несмотря на отсутствие вопроса, было желание выразить Ему свою любовь и благодарность! Хотелось сказать, что счастлива от Его присутствия в моей жизни, что без Него моя жизнь не была бы такой интересной и радостной, и что теперь я никогда не буду одинокой – Он всегда будет рядом, как и друзья-единомышленники…
Переполнявшая меня радость не находила своего словесного выражения. Лучше бы уж продолжать молчать, наслаждаясь моментом, но я, удивляясь себе самой, неожиданно начала нести какую-то несуразицу (бедный Учитель!), а Он, прекрасно всё понимая, улыбался и говорил тихо что-то хорошее. Совершенно не помню, чем закончилось моё словоизлияние, но мне кажется, что, прощаясь, я даже не передала Ему привет от йошкаролинцев…
Пока я перемещалась от Учителя до двери, на меня, как снежный ком, стало накатывать чувство стыда и досады за своё безответственное поведение. Выйдя из помещения для приёма, я услышала от кого-то: «Ты так быстро?» Для меня же это была целая вечность…
***
В Сибири ночь наступает внезапно: вот только что было светло и вдруг – кромешная тьма: в нескольких метрах уже не видно ни зги. К тому же, ежедневные дожди, как по расписанию принимавшиеся за работу ближе к ночи, сделали своё дело – поскользнувшись, упасть в грязь можно было запросто. По этой причине мы с одной женщиной так и не смогли попасть к Любе Т. на женское занятие. Ангар, где проводилась встреча, вроде и был недалеко от гостевого дома, но дойти до него в темноте по грязи (эх, были бы резиновые сапоги!) оказалось просто нереально.
За время моего проживания в Мало-Минусинском доме я привязалась ко многим его постояльцам. Хотя по причине занятости разговаривали мы немного, но всё же встречались то здесь, то там. В основном в доме проживали мужчины – нужны были руки на стройке. Когда я уезжала в набитом под завязку кузове грузовика на Гору (из Мало-Минусинского дома я была одна), ребята вышли проводить отъезжающих. Как бывало много раз на Земле, у меня снова на глаза навернулись слёзы… Так и вижу картину: стоят небольшой группой мои дорогие братики (помню, один из них, Володя, был в стареньком зелёном свитере) и машут нам рукой. Володя особенно запомнился: он всё время старался проявить обо мне заботу…
Среди попутчиков мне запомнились Володя Камушек и Евгений из Казахстана. Помню, с Володей мы что-то выясняли по Учению и даже поспорили немного, но в основном я с интересом слушала Евгения. Он приехал на Праздник с мамой-последователем и обладал ярко выраженными лидерскими качествами: где бы Женя ни находился и о чём бы ни говорил, вокруг него сразу завязывалось общение. Говорили, что даже в поезде он умудрился провести собрание последователей из Казахстана, ехавших на Праздник. С Евгением и его мамой мы как-то пересеклись уже после Горы. 
   ***
Подножие горы Сухая. Дальше нужно было идти пешком. Грунтовую дорогу размыло дождями, и приходилось всё время быть начеку, чтобы не упасть в грязь. Я, как обычно, шла в своих мокрых кедах, но в них было гораздо легче маневрировать, чем, к примеру, в сапогах, которых у меня и не было. Всю дорогу наверх рядом с нами порхала Машенька, девочка-ангел лет 11–12, кажется, из Журавлёво. Она неожиданно оказывалась рядом – то с одним, то с другим – и спрашивала, заглядывая в глаза: «Вам не помочь?» Это было так мило и трогательно…
Когда взошли на Гору, всех повели в столовую – это была большая палатка, покрытая полиэтиленом. Поужинали гречневой кашей, и женская часть группы под предводительством Сергея А. из Питера отправилась к месту нашего ночлега. Смеркалось. Памятуя о мгновенном наступлении темноты и опасности сойти с тропы и свалиться в грязь, мы старательно шли за Сергеем след в след. Я, вспомнив культовый  фильм «Белое солнце пустыни», заметила: «Как Сухов вёл по пустыне гарем!», чем развеселила ближайших по «каравану» сестричек.
***
Проснувшись утром в палатке из полиэтилена и увидав в маленьком оконце полевые цветы, кивающие головками от лёгкого ветерка, я снова прослезилась и подумала: «Вот оно, счастье!» На тот момент на Горе проживало 50 семей (170 человек, из них 50 детей). У Символа Единой Веры состоялась литургия, которую проводил священник Андрей. В последующем общении с ним запомнились слова: «Четырьмя лапами сопротивляться негативным мыслям и поступкам!» Я ощущала себя, словно во сне или на другой планете – так всё было чудесно и сказочно! 
Затем мы с одной из женщин помогали на кухне: перебирали крупу, выполняли ещё какие-то поручения…
Потом я отправилась прогуляться по Обители Рассвета. Участки, строящиеся дома, кусты малины и смородины, клумбы… Находясь всё в том же восторженном состоянии, я не заметила, как потеряла свою любимую тёмно-зелёную войлочную шляпу. Эта была даже не шляпа, а заготовка для неё (приобрела когда-то для бани). Она меня очень выручала, защищая от солнца и при необходимости согревая. Попытки найти головной убор не увенчались успехом, но я не особенно расстроилась: говорят же, если что-то оставишь, то обязательно снова возвратишься в это место.
Спуск с Горы совершенно не запомнился, но это было сделано, скорее всего, организованно. Некоторые из нашей группы остались на Горе – помогать жителям Обители в строительных и других делах.
***
После Горы я направилась в село Черемшанка. Желание повидаться с земляками,  Сашей З. и Светой Г., вылилось в итоге в череду встреч с разными людьми, имена которых известны далеко за пределами Земли Обетованной. Но об этом позже.
Своего жилья у Саши и Светы не было – они жили во времянке у Нины С., бывшей актрисы театра из Казани. Их адрес сохранился в моей записной книжке. На этой же улице проживал Алексей Ч., имя и адрес которого я обнаружила в своих коротеньких путевых заметках, но, к большому сожалению, теперь не могу вспомнить ни его облика, ни при каких обстоятельствах мы познакомились.
В крохотной времянке, где жили мои земляки, печка была, но поскольку фундамент отсутствовал и «избушка» стояла прямо на земле, её обитатели ходили по дому всегда в валенках. Это не мешало Свете радоваться жизни – сбылась её мечта приехать на Землю! Саша не был столь радостен, поскольку усугубилась головная боль, преследовавшая его уже несколько лет и ставшая причиной его возвращения в Йошкар-Олу спустя год после отъезда на Землю. Он привёз в Сибирь 8 контейнеров собранного за многие годы оборудования (станки, детали, инструмент) – всё необходимое для работы мастерских по многим направлениям: токарному, слесарному, столярному, радиоделу. Но на тот момент в Черемшанке, где они поселились со Светой, были другие приоритеты, и эти «сокровища» (мужчины особенно понимают, о чём я говорю), сложенные в одном из помещений промзоны, ждали своего часа.
Мы с Сашей почти не виделись: многие мужчины тогда работали в промзоне и целый день были заняты трудом. На этом большом пространстве, ранее служившем гаражом для лесовозов, планировалось создание новых мастерских в дополнение к уже существующим (слесарная, токарная, кузница). Инициатива создания производственного пространства исходила от прибывшего на Землю из Ижевска Александра Ш., выкупившего бывший гараж и организовавшего работу по подготовке площадей под мастерские. Он был ответственным за стратегию развития промзоны и её материальное содержание (отопление, электричество, обеспечение работников хотя бы минимальными денежными средствами). Его земляк и друг Александр В., тоже из Ижевска, отвечал за производственные работы.
  ***
Приехавшие в Сибирь люди обладали самыми разными профессиями: музыканты, художники, инженерно-технические работники, учёные, экономисты и предприниматели. Довольно большой процент составляли люди творческих профессий и гуманитарии. К тому же, многие из них были далеки от деревенской жизни, но, выбрав свой духовный путь и оставив мнимые блага городской жизни, они устремились за Учителем на юг Красноярского края. Подружившись с землёй за рекордно короткий срок, бывшие горожане научились разводить огороды и сажать сады, но главное, живя бок о бок, стали на практике применять Учение, данное Виссарионом.
Итак, в первую очередь я встретилась с Ниной С., приютившей Сашу и Свету. Я её видела бегло в Казани, но лично не была знакома. Говорить мы особо не говорили, но интересная ситуация у меня с Ниной произошла.
Зайдя в дом и увидев немытый пол (лето, огородные работы), я тут же, засучив рукава, взялась за дело. Хозяйка куда-то вышла по делам, и мне хотелось к её приходу навести в жилище чистоту. При этом я совершенно упустила из виду правило поведения гостя в чужом доме – ничего не делать без разрешения хозяев. Помыв пол и полюбовавшись на результат своего труда, я отправилась общаться с другими жителями Черемшанки (командировка!). Только спустя время Света мне рассказала, что Нина была очень недовольна моим самоуправством, и если бы я сразу узнала о реакции сестрички, то, конечно, повинилась бы.
До сих пор для меня является загадкой, как можно было ухитриться за неполный день (вечером я уже вернулась в Петропавловку) пообщаться со столькими людьми! Поскольку адресаты заранее не выбирались, мои собеседники были поставлены перед фактом. Но, к счастью, все мои новые знакомые пошли навстречу, уделив общению своё драгоценное время.
***
Первым моим респондентом стал кузнец Вячеслав Иванович Басов, прибывший в Черемшанку за несколько месяцев до моей поездки на Землю. Получилось так, что мои заметки об этом удивительном человеке неожиданно для меня самой превратились в целый очерк: одно обстоятельство влекло за собой другое, многие факты вызывали у меня вопросы и желание уточнить. По сути, пришлось провести настоящее исследование жизни и творчества мастера – выяснилось, что полная биография этого легендарного человека, включая сибирский период его жизни, нигде не записана. Мало-помалу, с большими перерывами (не всегда удавалось быстро связаться с очевидцами событий), мне кажется, получилось написать личностный и творческий портрет Вячеслава Басова. В «Путевые заметки» вошли только мои личные впечатления от общения с кузнецом, а полный, довольно объёмный вариант – это отдельная история.
***
Оказавшись в доме Басова, я увидела лежащего на кровати человека и скачущего на его животе мальчика лет трёх-четырёх. Как выяснилось, это был внук хозяйки дома Натальи Валентович, помощницы и друга кузнеца. Увидев меня, Басов попытался снять с себя ребёнка, что ему довольно долго не удавалось сделать: озорник не спешил покидать «батут».
Наконец, мужчина сел, мы поздоровались глаза в глаза, я представилась, и началась беседа. Я, по своему обыкновению, задавала совершенно разные, не связанные одной темой вопросы, на которые Вячеслав Иванович с готовностью отвечал. Не будучи специалистом в области металлообработки и ковки, я, скорее всего, задавала вопросы по истории и искусству в целом. Но, думаю, и без вопросов мастер рассказал бы массу интересного: он был не только кузнецом – профессионалом высочайшего класса, но и знатоком истории и культуры России и других стран. О его роли в развитии кузнечного дела я подробно узнала, уже работая над заметками. Вячеслав Басов стоял у истоков возрождения старых кузнечных технологий, российского оружейного дела, заново открыл забытую технологию получения древнерусского булата и монгольской (дамасской) стали. Он поведал историю о том, как три ночи подряд к нему во сне приходил индус и объяснял поэтапно, как получить булат. Очевидно, что к кому попало сведущие в металлообработке индусы во сне не приходят!
Благодаря общительности Басова наш разговор был содержательным и довольно продолжительным. Хотя конкретика в голове почти не сохранилась, я прекрасно помню своё воодушевлённое состояние от общения с ним. Затем Вячеслав Иванович продемонстрировал мне простой и действенный способ вправления позвонков.
Надо лечь на широкую скамью таким образом, чтобы ноги от коленей свисали, и лежать так некоторое время. Потом очень осторожно, повернувшись набок, встать. Для наглядности он сам улёгся на скамью, а затем это сделала и я. До сих пор помню свои ощущения от непродолжительного лежания на скамье, надо сказать, не очень приятные. Басов говорил, что растягивание позвоночника действенно даже при коме. Ещё он советовал прочитать книгу В.В. Караваева «Дорога здоровья», в которой учёный-биохимик рассказывает о собственной методике оздоровления организма.
Вячеслав Иванович считал очень важным для духовного развития и физического здоровья умение благодарить («курс» из 50 благодарений в течение дня на протяжении 40 дней). Помню, в те годы об этом много говорилось, и мы старались как можно чаще выражать благодарность. Размышляя о духовном и творческом поиске, Вячеслав Иванович привёл пример: у того, кто по-настоящему ищет ответ, один вопрос рождает другой, и так бесконечно… Он и в своём творчестве вёл бесконечный поиск.
Наскоро перекусив, мы отправились в кузницу, по пути продолжая оживлённо беседовать. Одной из тем общения было выживание человека в природе, и в связи с этим Басов настоятельно рекомендовал ознакомиться с книгой «По следам Робинзона». Говорилось также об актуальности изучения технологий 16–17 веков на случай повсеместного отключения электричества (он даже называл возможный срок – ноябрь того же 2002 года).
Вдоль тропы, по которой мы шли, росли заросли татарника, и Вячеслав Иванович обратил внимание на то, что пух этого растения можно использовать для подушек наряду с птичьим. Позже я узнала про это растение более подробно. Оказалось, что татарник (он же чертополох) – не только источник растительного пуха, но и «многопрофильное» лекарственное  растение. Настои и отвары из его цветков обладают мочегонным, вяжущим, кровоостанавливающим, бактерицидным, кровоочистительным свойствами, а также помогают при кашле, коклюше, бронхитах, бронхиальной астме, цистите, отёках, истощении нервной системы, анемии, геморрое. В народной медицине татарник считается противоопухолевым средством, особенно при раке лёгких.
Судя по количеству полученной от Басова информации, кузница находилась где-то на краю деревни. Она представляла собой довольно просторное помещение, и, кроме нас, там находился молодой парень, видно, ученик Вячеслава Ивановича.
То, что я нахожусь в кузнице – святая святых для мастера, было воспринято мной как исторический момент. А уж увидеть выдающегося кузнеца в деле дорогого стоит! Позже я узнала, что по негласной традиции присутствие женщины в кузнице нежелательно, однако из общения со знавшими Басова людьми выяснилось и другое: Вячеслав  Иванович с удовольствием демонстрировал женщинам своё мастерство – хотел произвести на них впечатление и, надо сказать, производил, и не только на женщин! Саша З., мой земляк, рассказал, как однажды зайдя к Басову в кузницу, стал свидетелем эпизодов, запомнившихся ему на всю жизнь. Кузнец, посетовав, что давно не точил топор для колки дров, подправил лезвие несколькими движениями оселка и тут же продемонстрировал результат: разрезал взмахом топора лист бумаги и перерубил гвоздь – на срезе не было ни единой зазубринки! А когда Басов, нагрев на огне заготовку, стал с упоением ударять по ней молотом, Сашу буквально раздавил мощный поток энергии. Азарт и наслаждение мастера процессом – это колоссальный источник энергии, и это явление ещё предстоит изучать!   
Наблюдаю за работой мастера. Басов то нагревал заготовку на огне, то ударял по ней молотом, поворачивая то одной стороной, то другой. И вот я стала очевидцем рождения очередного шедевра Вячеслава Ивановича! Разглядывая клинок из булатной стали (клинок – металлическая часть меча), я слушала пояснения мастера. Вячеслав Иванович говорил о шахтном горне, механическом плавильном молоте, демонстрировал фрагмент самурайского клинка (пакет из 81 млн. слоёв!). Для сравнения: в заготовках топоров из дамасской стали, имеющей ослепительно белый цвет, – 25 млн. слоёв.
***
Попрощавшись с Вячеславом Ивановичем и поблагодарив его за гостеприимство и любезно уделённое мне время, пообещала (не то сама предложила, не то он попросил) собирать материалы по металлообработке. После возвращения из Общины я согласно своему женскому разумению с энтузиазмом взялась за дело: собирала статьи из журналов и  выписывала из библиотечного каталога названия книг по нужной теме. К сожалению, собранная мной информация так и не дошла до Вячеслава Ивановича: в 2003 году, через год после нашей встречи, он ушёл из жизни…
При упоминании имени Басова почему-то сразу представляется картина: лежащий на кровати Вячеслав Иванович, скачущий на нём мальчик и мои увещевания слезть с живота, иначе тётя (то есть я) не сможет поговорить с хозяином и уедет. Надо сказать, мастер в 62 года и сам был, как ребёнок, – непосредственный, с нестандартным мышлением. Когда он находился в состоянии творческого азарта, его озорные глаза, эмоциональная речь, резкие движения воодушевляли других, не оставляя шансов предаваться грусти и бездействию. Добрая память о кузнеце Вячеславе Басове осталась в сердцах всех, кто его знал.
***
Далее судьба по чьей-то «наводке» направила меня к дому гончара Саши К., приехавшего на Землю с Украины. Он жил в одной половине двухквартирного дома, совмещавшей функции жилого дома и мастерской с настоящим гончарным кругом. Саша оказался открытым и лёгким в общении человеком. Я получила исчерпывающие ответы на все мои вопросы (всегда мечтала поработать с глиной) и под руководством гончара даже попыталась сотворить на круге какую-то вещицу – то ли горшочек, то ли кувшинчик. Мы говорили не только о гончарном деле, но и о многом другом, шутили и веселились. Общения с Сашей добавило новые яркие краски в палитру моих черемшанских впечатлений.
Следующая встреча была с Ларисой из Калининграда, с которой мы общались, сидя на брёвнышке возле её дома. Диалог получился довольно продуктивным. Лариса поделилась своими планами, а я высказала свои соображения на тему воспитания и образования детей (интересовалась этим вопросом с юности). Моя собеседница подарила на прощание пару своих книг по педагогике, которые до сих пор стоят в моём книжном шкафу.
Не помню, где и каким образом я познакомилась с молодым человеком, немцем по национальности. Он водил меня в молитвенный дом, оформленный с большой любовью.  На оштукатуренных стенах были мастерски изображены ангелы и святые братья, а слева и справа от алтаря – картины Учителя («Николай Чудотворец» и «Матушка Мария»). На полу стояли вырезанные из дерева фигуры ангелов около метра высотой. Мой провожатый сказал, что здесь проходят различные мероприятия, в том числе концерты Володи Капункина и других исполнителей.
Недалеко от молитвенного дома проходил ежедневный мужской хозяйственный круг, на котором распределялись трудовые обязанности на день. Летом на круг собирались в семь часов, зимой – в восемь, и начинался круг с исполнения псалмов.
Завершая галерею моих спонтанных собеседников, поражаюсь своему тогдашнему напору – ведь я буквально свалилась, как снег на голову, а это был, ко всему прочему, сезон сельскохозяйственных работ! Видимо, мой энтузиазм и стремление глубже понять жизнь общинников передались и моим новым сибирским друзьям. Я безмерно благодарна судьбе за знакомство с этими искренними, отзывчивыми и творческими людьми!
Напоследок я заглянула в двухэтажный, пахнущий деревом Дом культуры, где  группа подростков, детей последователей, собралась на какое-то мероприятие, кажется, совместное творчество.
На этом моё пребывание в Черемшанке завершилось, и я снова оказалась в Петропавловке. Как и в случае со спуском с Горы, я совершенно не помню, как добиралась: то ли на автобусе, то ли на попутке, но не пешком...
***
На следующий день мы с дочерью выехали в Курагино. Она тоже провела время очень насыщенно: поднялась на Гору, искупалась в Тиберкуле, полюбовалась Гуляевскими порогами…
По прибытии в Курагино мы направились к ещё одной нашей землячке – Гале Р. Несмотря на серьёзную болезнь и отсутствие мужской поддержки, Галя, приняв Истину, уехала на Землю со своей маленькой дочкой Аней ещё в начале 1990-х. В итоге всё у неё сложилось замечательно: болезнь отступила, а Галя нашла своё место в жизни. В её доме останавливались приезжавшие в Курагино по делам последователи и прибывшие на жительство или в гости люди.
У наших дочерей,  знакомых с детства, конечно, нашлись темы для разговора.
 
В Галином доме состоялось знакомство с новыми интересными людьми. Хозяйка ушла по делам, попросив помочь кое с чем по дому. Быстро справившись с простыми поручениями, гости дома собрались на крыльце с видом на сад и огород. Моими собеседниками на этот раз стали молодой мужчина (не помню ни имени, ни фамилии, ни откуда приехал) и немка Анна с сыном Мануэлем лет восьми (в возрасте ребёнка могу ошибаться). Мы очень душевно и обстоятельно поговорили. Каждый рассказал о своём пути к Учителю и поделился некоторыми моментами понимания Истины. Мужчина оказался довольно осведомлённым во многих интересующих меня вопросах. От него я узнала, в частности, чем занимались в миру известные в Общине люди Сергей Ч. и Анатолий П.: первый – полковник ракетных войск, второй – заместитель министра путей сообщения Белоруссии (ныне Республика Беларусь). Меня уже не удивило, что эти люди, обладавшие далеко не сибирским здоровьем (физические и психологические последствия их деятельности), на Земле Обетованной словно получили второе дыхание…
Анна, высокая привлекательная блондинка, оказалась очень интеллигентной и образованной женщиной. Она собиралась по приезде в Германию разрешить все необходимые вопросы и переехать жить в Общину.
В Курагино мы с дочкой ночевали в детском саду, где работал ночным сторожем наш земляк Андрей Т. Оставшиеся на плите от ужина каша и компот из сухофруктов, сладкий сон на уютных детских кроватках после насыщенного дня – это ли не блаженство! Разумеется, из гигиенических соображений тайные гости спали поверх покрывала на своей чистой простыне в домашней одежде. Даже столько лет спустя я с теплом вспоминаю эту несанкционированную ночёвку, наши шутки и весёлый ужин с воспоминаниями из прошлого и беседой о настоящем…
В поезде «Абакан – Киров» я вспоминала новых друзей, разные ситуации, и радостная улыбка не покидала моего лица, наверное, даже во сне. Ещё в Петропавловке под впечатлением от происходящего стали «наклёвываться» стихи, которые уже в поезде обрели своё окончательное выражение:
В букет живой, благоуханный
Чад Божиих Христос собрал.
Ковчег Любви, Надежды, Веры
Мечты осуществленьем стал.

Родные лица вижу я,
И сердце нежностью трепещет,
И алый парус гордо плещет,
Над эгоизмом воссияв.

Друзья мои, спасибо вам,
За ваши чуткость и вниманье,
За бесконечность пониманья,
Что я встречаю тут и там.

Пусть нелегко придётся нам,
Коль новое хотим построить –
Сознанье нужно перестроить,
И для того Завет нам дан.

Иная на пороге эра:
Пройдя сквозь пыль и скорбь веков,
Под благовест колоколов
На трон взойдут Любовь и Вера!
От Кирова автобусом надо было добраться до Йошкар-Олы, но денег хватило лишь до села Казанского, что в 120 километрах от города. Хорошо, что на свете есть друзья! В Казанском жила и живёт по сей день Света Ш., моя дальняя родственница. К тому же, мы с ней учились на отделении теории музыки музыкального училища, но на разных курсах.
По просьбе Светы мы решили остаться в Казанском на ночлег: было, о чём поговорить! Несмотря на тяжёлое заболевание суставов, приведшее к инвалидному креслу, Света всегда держалась молодцом и нашла свой духовный путь. По сей день мы с ней нет-нет, да и вспомним наш с дочкой внезапный визит и подробный рассказ о сибирской эпопее, выслушанный с большим интересом. Света снабдила нас деньгами на билеты, и мы благополучно добрались на автобусе до города.
По приезде домой я долго находилась на «сибирской волне»: рассказывала и рассказывала о поездке не только последователям, но и всем знакомым и друзьям.
Тогда многие из «духовно ищущих» увлекались чисткой организма и с азартом собирали различные рецепты и литературу по этой теме. Конечно, я не осталась в стороне от этого веяния и привезла из поездки в Общину рецепт очистки организма глиной:
*1 ч. л. глины развести в холодной кипячёной воде и принимать 2 раза в день в течение 21 дня; после 9-дневного перерыва повторить.
Помнится, начав очищение глиной, я, по своему обыкновению, не довела дело до конца – терпеть не могу разные процедуры и лечение!
Разумеется, я поделилась впечатлениями с Сашей С., спонсором поездки, правда, тогда иностранного слова «спонсор» не было в обиходе. Произошло это в присутствии завсегдатаев Диминой кузницы. Слушатели задавали вопросы, уточняли, и некоторые моменты были восприняты с недоверием. Мужчины никак не могли понять, как возможно, питаясь только вегетарианской пищей, выполнять тяжёлую физическую работу, в том числе строительную, без помощи техники. Было время, когда от Города Солнца до Небесной Обители на плечах поднимали брёвна для срубов. Но мы-то знаем, что Вера и Единство способны творить чудеса!
О путешествии я рассказала и своим коллегам – они знали, куда я еду, и видели мою радость в предвкушении поездки. В основном все отнеслись с интересом и порадовались за меня. Только одна женщина с недовольным выражением лица (впрочем, оно у неё почти всегда такое) резюмировала: «Что им (общинникам) не радоваться жизни: живут на природе и работают на себя, а не ходят на работу по расписанию!» К слову, эта умная и образованная коллега, в целом грамотный специалист, в работе не отличалась особым усердием, а предпочитала поговорить и даже почитать художественные книги. В те времена некоторые люди могли себе такое позволить, но сейчас этот номер не прошёл бы – темп жизни совсем другой. Но коллега моя совершенно права – для радости есть все основания: сказочная природа, работа в радость, единомышленники, и, главное, Учитель рядом!
Спустя некоторое время после моего возвращения из Сибири в нашем отделе появился сотрудник ФСБ. Это было либо обеденное время, либо мои коллеги деликатно вышли из кабинета, но мы оказались один на один. Сотрудник органов вежливо представился по имени и фамилии, его лицо мне показалось знакомым – видимо, мы встречались на каких-то мероприятиях. Музейные сотрудники могут по работе присутствовать на разных мероприятиях с целью сбора материала или просто как представители  музея.
Когда мой собеседник стал задавать вопросы о поездке, меня это ничуть не удивило. Я с энтузиазмом стала рассказывать об этом важном для меня событии – ничего такого, что нужно было скрывать, я не находила. Моё вдохновение передалось и «гостю»,  и мы, довольные друг другом и общением, со стороны смотрелись, наверное, как старые друзья. Суть Учителя я оставила за кадром, предвидя реакцию неверующего человека, но сотрудник органов сам задал вопрос: «Виссарион считает себя Христом?» Мой ответ выглядел примерно так: «Это Вам сложно, наверное, понять, но Он говорит то, что есть на самом деле. Не может же Виссарион говорить другое – это будет как раз неправдой. Но если вдуматься и проанализировать то, что Он говорит, то сомнений и быть не может. Такого Учения не было доселе никогда, и лично мне оно дало ответы на все вопросы – разрозненные пазлы соединились в одну целостную картину». Я рассказала о своём поиске истины, о том, что меня не устраивало в разных направлениях, и поделилась радостью обретения  Истины.
После этого разговора мы время от времени встречались в разных местах и приветливо здоровались. Никакого предвзятого отношения со стороны начальства, коллег или внимания со стороны органов я никогда не замечала и не ощущала. Впрочем, я просто об этом не думала. Много и старательно работала, вела общественную работу, подрабатывала на станции юных туристов (вела краеведческий кружок), по вечерам (с 18 до 23) работала воспитателем в общежитии колледжа культуры и искусств, читала какое-то время курс «Музейное дело» в родном университете. Более того, я проводила в музее большинство ответственных экскурсий (послам и представителям разных стран, московским и местным чиновникам, известным деятелям науки, культуры и др.). И только после ареста Учителя я заметила интерес к себе со стороны спецслужб. Буквально через пару дней после террористической операции по отношению к мирным и законопослушным гражданам – жителям Общины Виссариона (только так и можно квалифицировать эту войсковую операцию с вертолётами!), придя утром на работу, я обнаружила свой ноутбук в непривычном виде. Дело в том, что к любой технике я отношусь очень аккуратно, тем более, к рабочему ноутбуку, а тут он весь был заляпан чужими руками – непрофессионально работали! Видимо, содержимое моего ПК было изучено на предмет криминала после окончания рабочего дня. Надо сказать, это обстоятельство меня не удивило (работа у спецслужб такая), но вызвало очень неприятное, даже брезгливое чувство. Однако и после ареста Учителя я не увидела к себе недоверия, продолжая спокойно работать, выполнять задания руководства и проводить ответственные экскурсии. Однако все эти годы я не могу избавиться от недоумения и протеста (нет у меня никакого смирения!) к действиям власть имущих, сотворивших «злодеяние века» по своей слепоте или, что гораздо хуже, осознанно.
Вернёмся к хронологии моих заметок.
Ещё раз довелось увидеть Учителя 6 марта 2005 года в Казани. Встреча должна была состояться в ДК «Машиностроитель» КВЗ (в обиходе – клуб вертолётного завода). Группа йошкаролинцев, не зная хорошо города и спеша на встречу, сошла с троллейбуса на остановку раньше. В Казани расстояния не те, что в Йошкар-Оле, и мы целую вечность шли вдоль дороги (тротуар, помнится, отсутствовал). Обдаваемые грязной водой из-под колёс проезжавших машин многие, наверное, успели обдумать всю свою предыдущую жизнь…
Продрогшие, в сырой обуви, мы шли и шли по этой бесконечной дороге, и кто-то сказал: «Как долог путь к Учителю!» На память об этом событии осталось несколько фотографий с Учителем, Вадимом, казанскими последователями и видео встречи хорошего качества.
 
***
Я живу не в Сибири, а в городе, в котором родилась и узнала Учителя. Поддерживаю связь с уехавшими на Землю Обетованную земляками, общаюсь с местными последователями – нас мало, но мы ценим друг друга и дорожим нашей дружбой. Трудно представить (и не хочу представлять!), как бы сложилась моя жизнь без Учителя. Благодарю судьбу за счастье жить в это время.
Примечание.
Фамилии людей, упоминаемых в тексте, не указаны полностью по причине отсутствия возможности спросить разрешения у каждого, поэтому указала только начальную букву. Исключение сделано для В.И. Басова: о нём довольно подробно говорится в этих «Путевых заметках» и написан отдельный очерк.
Ольга А., 2025 г.