Рост Аро и Кая

Рост
Часть первая. Аро
Аро учился на актёрском. Это была не просто специальность — это была его жизнь. С первого курса он понял, что сцена — это место, где он может быть кем угодно и оставаться собой. Он учил монологи Шекспира, Чехова, Марлоу. Он репетировал до хрипоты, до изнеможения, до того, что падал на кровать и засыпал, не раздеваясь.
Преподаватели отмечали его. Говорили, что в нём есть глубина, которая не часто встречается у молодых. Что он умеет слушать партнёра, чувствовать зал, держать паузу. Что он не играет — он живёт.
— Ты вырос, — сказал ему однажды мастер. — За год ты стал другим. Ты нашёл свой голос.
Аро кивнул. Он знал. Он чувствовал, как внутри него что-то меняется — медленно, но верно. Он больше не боялся сцены. Он боялся только одного — перестать быть нужным.
Он участвовал в конкурсах, фестивалях, студенческих постановках. Играл Ромео, Гамлета, Ричарда III. Каждая роль была шагом вперёд — к себе настоящему.
Часть вторая. Кайус
Кайус учился на художника. Он рисовал всегда — с детства, с тех пор как впервые взял в руки карандаш. Но в университете он нашёл что-то большее — свой стиль. Он рисовал людей. Не портреты — состояния. Моменты. Он мог поймать взгляд человека и перенести его на бумагу так, что казалось, будто ты смотришь в окно его души.
Его преподаватели говорили, что у него редкий дар — видеть не внешнее, а внутреннее. Что его рисунки — это не просто изображения, а истории.
— Ты будешь известным, — сказал ему однажды профессор. — Если не перестанешь искать.
Кайус искал. Каждый день. В парке, в общежитии, на улицах. Он рисовал Аро — спящего, читающего, смеющегося. Он рисовал незнакомцев — стариков на скамейках, детей с мороженым, влюблённых, которые держались за руки.
Он хотел, чтобы его искусство говорило. И оно говорило.
Часть третья. Староста Алёна
В сентябре второго курса у них была физкультура на улице — на стадионе. Все группы второго курса собрались вместе: актёры, художники, музыканты. Аро и Кайус стояли рядом — как всегда. Они не прятались. Они просто были вместе.
Я заметил, что на нас смотрят. Но мне было всё равно. Кайус держал меня за руку — не демонстративно, а так, как будто это было естественно. Как дыхание.
После пары, когда мы шли к корпусам, к нам подошла Алёна — староста группы Кайуса. Высокая, с длинными тёмными волосами, с острым взглядом. Она посмотрела на нас — сначала на меня, потом на Кайуса.
— Вы что, встречаетесь? — спросила она.
Кайус остановился. Посмотрел на неё.
— Это не твоё дело, — сказал он.
— Я староста. Мне положено знать, что происходит в группе.
— В группе — да. В моей личной жизни — нет.
Алёна покраснела. Хотела что-то сказать, но Кайус уже взял меня за руку и пошёл дальше.
— И вообще, — добавил он, обернувшись, — если тебе так интересно, у нас всё серьёзно. Мы вместе. Уже 7 лет.  И это не изменится.
Алёна стояла и смотрела нам вслед. Я чувствовал её взгляд, но не оборачивался.
— Ты был резок, — сказал я, когда мы отошли.
— Она не имела права спрашивать.
— Она староста.
— Она не моя хозяйка.
Я улыбнулся. Он был прав.
Часть четвёртая. Рост
Мы росли. Каждый в своей сфере. Я — на сцене. Он — в мастерской. Мы становились теми, кем хотели быть. И мы не теряли друг друга.
Иногда я думал: а что, если бы мы не встретились? Что, если бы я остался тем мальчиком на крыльце, который не знал, как жить дальше? Что, если бы он не подошёл ко мне в столовой?
Но мы встретились. И мы выжили.
Теперь мы учились, творили, любили. И знали — впереди ещё много лет. Много ролей. Много картин. Много дней. И мы проведём их вместе.
Потому что мы — Аро и Кайус. И это навсегда.