В тупике

   — Да вы, ребята, не разлей вода. В наше время я так со своим парнем не гуляла. Даша, а он жениться потом на тебе будет или как?
— Мам, говоришь всякую ерунду. Кто женится в двадцать первом веке? Его вот в Америку приглашают работать айтишником.
— Не смеши, Дашка. Кому твой малолетка нужен? Детский сад, прям в Америку?.. А школу заканчивать кто за него будет?
— Ничего ты не понимаешь, мамочка. Лёха олимпиаду по программированию выиграл. Его там и приметили спецы штатовские. Знаешь, какое значение придается теперь айти-технологиям? Как экзамены сдаст, в Силиконовую, как её там, Кремниевую долину в США поедет. Он знаешь какой умный! Правда, инглиш разговорный ему подтянуть бы нужно.
— Ой, говори, говори, а мне не верится. В Штаты? Ребёнок ещё. Нужно в институт поступить, в «Техноложку» собирался ведь? Поработать, а там уже думать, мечтать.
А вообще, на Родине надо жить. Предположим, он чем-то понравился им. Выжмут его как лимон, и под зад коленом, на хаус, в Россию. А тут все места уже заняты. Неужто ждать Лёшку своего будешь? Это не армия тебе.
— Ты что, мама! Я с ним поеду.
— Это в каком, интересно, качестве?
— Не знаю, я просто его люблю. Понимаешь? — заплакала Даша.

  Вечером ребята встретились, как всегда, на «своём месте». Это был тупиковый упор у старенького железнодорожного мостика через Чёрную речку. Электрички ходили нечасто, и Даша с Алексеем подолгу сидели здесь на полосатой балке, смотрели на воду и разговаривали обо всём на свете.
— Лёх, а ты сам придумал эту программу для нашей школы или вычитал где-то?
— Дашка, ты меня знаешь. Я человек творческий, хотя и технарь. Мне просто неинтересно чужое брать. Меня подчас распирает от новых идей. Програмка для школы — ерунда. Что там военного: чип-карта, турникет, дверь открылась-закрылась, запись упала в журнал посещения, потом ушла в учительский журнал, потом отразилась в дневнике, потом...
Рутина.
— А чего ты хотел? Ничего «военного»...
— Кстати, о «военном». Как раз за военно-промышленным комплексом будущее. Всегда так, во все времена было. У меня столько идей! Представляешь, Дашка, летит ракета на эсминец, например.
— На корабль? — нарочито посмотрела в немного сумасшедшие глаза парня Даша и взяла его за влажную руку.
— Эсминец. Её — ракету — засекают на радаре, а она плюх в воду и уже как торпеда продолжает двигаться под водой. Там понять ничего не могут, а она в нескольких метрах поднимается и опять летит прямо в борт. Ба-бах! Интеллект машинный любого человека перемудрит... Интересно?
— Класс! Нет, правда, очень интересно, чуть не рассмеялась от чего-то Даша.
Натужно загудела электричка, и ребята в приветствии замахали руками.
— Сколько людей в поезде, смотри, Лёш. Куда, зачем едут?
— Домой, вечер, с работы едут.
— Так интересно. У каждого своя жизнь, своя история, каждый — огромная вселенная. Сколько удивительных и простых историй, сколько проблем, желаний, любви, предательства...
Они смотрели на светящиеся окна пробегающих мимо вагонов. Подождали встречный. Лёша обнимал Дашу за плечи и шептал на ухо нежные слова.
Школьное время тянется долго. И всё-таки пришёл долгожданный выпускной — желанный день свободы!
Всем классом катались выпускники на расцвеченном разноцветными фонариками кораблике и украдкой пили шампанское.
— Какой у нас потрясающий город! Я в Париже на олимпиаде по программированию был. Тот тоже ничего так городишко, но наш Санкт-Петербург — это что-то!
На закате солнца Даша и Алексей, обнявшись, стояли на корме, всматриваясь в любимые силуэты Северной Венеции, и осторожно мечтали о будущем.
Лёша долго пытался скрыть в себе радостное для него известие, но от Дашки ничего не утаишь. Как чувствовала.
— Представь себе, сегодня меня вызывали в Консульство и...
— Что, что? Зачем вызывали? — не на шутку разволновалась девушка.
— Дашка, прости, любимая, но я всё-таки решил уехать. Полечу в Штаты. Не от тебя, на работу. На время. У меня уже виза в паспорте стоит, — он с гордостью раскрыл дрожащими пальцами страничку загранпаспорта с визой. — В Кремниевую долину зовут, блин, как звучит-то! Если там, у руководителя проекта, пройду собеседование, то пятьдесят штук баксов ежемесячно! Поверь, я говорил о тебе консулу. И он мне сказал, что если я там окажусь к месту, то и тебя можно будет пригласить вскоре.
Дарья много слышала о штатовских жёстких визовых правилах и вместо того, чтобы порадоваться за любимого человека, пригорюнилась. Пришло чувство опустошения. Да и что там впереди в этой взрослой жизни?

   Куб из янтарного стекла и алюминия — офис проекта «WPU» в Кремниевой долине — сиял на солнце, как огранённый бриллиант. Он оказался не таким уж большим, тем более на фоне протяжённого смешанного леса, в котором прятались в тени коттеджи сотрудников. В четырёхкомнатном доме айтишника было всё необходимое: свежая мебель, сантехника, два огромных телевизора, компьютерное оборудование. Лёхе льстило, что он, совсем ещё пацан, добился подобного внимания от американской суперкомпании. «Вот бы Дашка увидела!»
— Нам нужен как раз такой специалист. Совсем неважно, что вы, Алексей, слишком юны и не имеете платформы в виде образования. Запросто, с нашей подачи, поступите в Стэнфорд, тут недалеко, кстати, в Пало Альто. Будете совмещать. Не обязательно постоянно сидеть в офисе. Я буду раз в неделю требовать от вас отчет по работе над конкретной задачей.
Руководитель Томас Хилл — Product Manager «WPU» был подчёркнуто внимателен и вежлив к сотрудникам. На вид ему было лет тридцать пять. На нём были новая бежевая футболка и джинсы. Алексей понял, вдруг, что Хилл немного косит под Билла Гейтца, и в одежде и в стиле общения — «уж очень простой». Том дружески похлопал по плечу русского новичка и повёл знакомить с будущими коллегами.
В отделе работали человек сорок, в основном молодых, сотрудников, собранных, вероятно таким же образом со всего мира.
Среди них выделялась симпатичная русская девушка — бывшая москвичка из семьи иммигрантов. Ванда охотно посвятила Алексея во все тайны «WPU». И на следующий вечер помогла Лёхе собрать вечеринку для знакомства с коллегами. Было весело. Пришли конечно не все, но Лёха был несказанно рад тёплому отношению к себе. Приём обошёлся во всю сумму, которая осталась на карте юного, теперь уже американского программиста с новеньким сверкающим беджиком «Алекс».
Через неделю на счёт Алекса упали первые десять тысяч. «Боже, спасибо тебе! Первые мои доллары!» — кружилась его голова. Значит всё идёт пока удачно.
Однако, Лёха удивился изрядно, когда через месяц списалась внушительная сумма за аренду домика — 4999 долларов. А нужно было уже подумать о машине, ибо здесь просто так никто не ходит. И даже привычные тротуары большая редкость.

   Работать в конторе было неимоверно интересно. Немного корявый английский Алекса никого не смущал, так как большая часть сотрудников говорили с акцентом, поскольку язык был для них неродным. Ванда с удовольствием общалась с Лёхой и обязалась за год исправить его произношение. Коллектив занимался разработкой самообучающихся моделей искусственного интеллекта, которые использовались в управлении перспективным вооружением. Примерно той темой, над которой он ещё в Питере начал заниматься на любительском уровне.
Однажды ему показалось странным, что одна из математических структур, над которой он работал здесь, выглядела как его собственная, почти забытая. И решил перепроверить: «Не может быть! Как две капли воды! Как в конторе оказалась моя работа? А что, если у «WPU» не было бы этих данных? И вообще, пригласили ли они меня сюда в этот рай?»
Лёха поделился сомнениями с Вандой.
— Не заморачивайся. Как ребёнок, честное слово. Кто как не ты должен знать, что каждый удар по клавише, даже домашнего компа, находит отклик в сердце «Большого брата». Конечно, все эти разговоры, что за всеми постоянно-повсеместно следят — паранойя. Нафиг кому сдалось это, но нужно понимать — то, что интересно «Большому брату», всегда окажется у него.
— О, как выспрянно! Всё равно не по себе...
— Помнишь, как мы с тобой на вечеринке вспоминали твой Питер и мою Москву? Любишь Родину, мой друг? — Ванда опустила руки на Лёхины плечи.
— Ну... Родина есть Родина. Как мать не любить?
— А я ненавижу Родину. И родители мои ненавидят. Даже Вандой меня назвали, лишь бы не русское имя. Всю жизнь свою старики клянчили «Грин карту», обивали пороги американского посольства и унижались. Приехали в Калифорнию, вдохнули воздух свободы, да так, что папу кондрашка хватила. Ничего хорошего и в Америке нет. Кроме «кредитной истории». Бесконечная работа. Но это так... Рассуждения...
— Ты не понимаешь, Ванда. Это рай для таких, как мы.
— Смешно. Ты вот в «Техноложке» бы вашей отучился, потом делал бы тоже самое. Творил. А ты приехал работать на дядю американского, против Родины. Против мамы, девчонки своей. Есть девушка у тебя, Алёша?
Ванда притянула к себе раскрасневшегося Лёху и поцеловала в губы.
Лёха попытался отстраниться от поцелуя, но соблазнительная Ванда была слишком горяча...
Лёха всю неделю думал о Ванде и Даше. «Нет, я точно предатель, и нет мне прощения».
Работа по проекту увлекла Алексея. Тем более, что рядом была красавица Ванда, с которой, помимо всего прочего, интересно было говорить о своих новых идеях.
Если раньше он звонил Даше почти каждый день, то теперь на эти разговоры «времени почти не оставалось».

   — У русских просто не будет шанса! — Лёха выпалил неожиданную для себя фразу Тому, когда тот в очередной раз расхваливал его отчёт. Том как бы виновато улыбнулся, пожав плечами.
Многие услышали слова Лёхи и участливо закивали. Ванда была просто счастлива.
Однажды, когда проект подходил к концу, увлекшись работой, они долго засиделись в конторе. Около полуночи к «WPU» подъехал Томас Хилл на своём кабриолете. Но в офис не пошёл.
Ванда, увидев красную машину шефа сквозь окно, срочно выключила компьютер и побежала навстречу.
— Пока, Лёх! — кинула она на ходу.
Как кошка запрыгнула Ванда в глянцевый кабриолет. Обалденный «Rosso Corsa» тотчас с рёвом умчался в жаркую черноту калифорнийской ночи.
Лёхе показалось, что он в тупике.
   Невероятно, но здесь неподалёку, у почти такой же речушки, был заброшенный железнодорожный мостик, рядом с которым стоял облезлый тупиковый упор. Лёха до самого рассвета сидел на нём и думал о своём совсем неясном будущем...