Пончик

Даша познакомилась с Петей в соцсети. Переписывались легко, будто между ними не было ни возраста, ни расстояния. Он оказался чуть младше неё — она тогда даже не стала уточнять насколько. Говорили о фильмах, книгах, всякой ерунде. Под Новый год решили встретиться.

Петя приехал на «Ниссане», открыл багажник и достал два пакета с рекламной продукцией своей компании: ручки, брелок, настенный календарь. Выглядело так, будто на встречу приехал не мужчина, а выездной филиал отдела маркетинга.

Он ещё привёз несколько упаковок пальчиковых батареек — Даша просила купить по дороге. Получилось рублей на семьсот. Даша сразу вернула деньги: сумма небольшая, но быть ему обязанной ей почему-то не хотелось.
Петя деньги взял.

У Даши было полтора часа свободного времени, пока сын рисовал в доме культуры. Они зашли в ближайшее кафе. Она взяла кофе и эклер — есть особенно не хотелось. Петя заказал полноценный обед и попросил приготовить всё без соли.

Когда официант принёс тарелку, Петя достал телефон и сфотографировал еду.

Даша удивилась. На блогера он похож не был. Впрочем, мало ли. Может быть, где-то существовал закрытый клуб любителей бессолевых обедов.
Ел он с удовольствием.
Говорила в основном Даша. Петя слушал и смотрел на неё каким-то уж очень внимательным, почти влюблённым взглядом.

Зашла речь о «Книжном воре». Даша сказала, что книга у неё есть и она может дать почитать.

Петя обрадовался:
— Отлично. Можно не покупать.
Тогда же выяснилось, что у Пети есть жена, падчерица и дочь — ровесница Дашиного сына. Мысли о том, что он собирается изменять жене, у неё даже не возникло. Ей казалось, что они просто дружат.

Когда принесли счёт, Петя достал телефон, открыл калькулятор и принялся что-то сосредоточенно высчитывать.

«Неужели мою долю?» — подумала Даша.

Она уже почти потянулась за кошельком, но Петя ещё раз посмотрел на цифры и удовлетворённо кивнул.

Оказалось, он высчитывал десять процентов на чай.

Потом оплатил всё: свой обед, Дашин кофе с эклером и аккуратно рассчитанные чаевые.
Это немного его реабилитировало.

При кафе был небольшой магазин с хлебом и выпечкой. Перед уходом Даша зашла купить что-нибудь домой. Взяла багет и пару пирожков. Петя тоже подошёл к витрине и выбрал себе язычки.
На секунду Даше показалось, что сейчас он скажет:
— Давайте всё вместе.
Не сказал.

Даша расплатилась за хлеб и пирожки сама. Петя оплатил свои язычки.
Они вышли на улицу. Машина Пети стояла сразу за Дашиной. Пора было расходиться: занятие у сына уже заканчивалось.
Даша повесила подаренный брелок-открывашку с логотипом его компании на связку ключей. Открыла машину, убрала рекламные подарки на заднее сиденье.
— Спасибо. Мне пора бежать.
— Подожди!
Петя открыл багажник и достал новогоднюю коробку с прозрачным окошком. Внутри лежал большой ёлочный шар.
— Вот. Это тебе.
Шар был красивый, нарядный — такой на обычную домашнюю ёлку ещё попробуй пристрой.
— Спасибо. Красивый.
Петя улыбнулся.
На коробке красовался логотип его компании.
Даша положила шар к остальным подаркам и поехала за сыном.

Уже потом, когда они вдвоём ехали домой, она снова стала вспоминать Петю. Его круглое, немного пухлое лицо. То, как он обрадовался возможности не покупать книгу. Деньги за батарейки. Калькулятор над ресторанным счётом. Отдельно оплаченные язычки. И при этом — пакеты подарков и огромный новогодний шар.

Даша вдруг поняла, кого он ей напоминает.

Пончика из «Незнайки на Луне».

Не только внешне. Было в нём что-то такое же — чуть пухлое, обстоятельное и немного жадноватое.

Она засмеялась.

Вечером написала Пете:

— Знаешь, на кого ты похож? На Пончика.

— Только он любил есть с солью.

Петя не обиделся.

Так он и стал Пончиком.

Через несколько дней он предложил встретиться снова. Потом позвал в кино на вечерний сеанс.

Даша действительно не могла: вечерами она обычно была дома с сыном. Но другого дня сама не предложила.

Переписывались время от времени, поздравляли друг друга с праздниками. А следующая встреча случилась только летом.

Начался чемпионат мира по футболу.

На вторую встречу Даша привезла Пончику обещанную книгу. Он — альбом с российскими футболистами и несколько пачек наклеек. Сказал, что они лишние, может, понравятся её сыну.

Даша взяла.

А потом Пончик попросил вернуть лишние наклейки. И подложки от использованных — тоже.

Это её немного озадачило.

Они снова зашли пообедать. Даша заказала окрошку, а Пончик выбрал мясо с гарниром и, как в прошлый раз, попросил:
— Только совсем без соли.

Даша посмотрела на него.
— Ты вообще соль не ешь?
— Почти нет.
— По здоровью?

Пончик пожал плечами:
— Да так. Лучше не надо.
И сразу заговорил о чём-то другом.

Даша решила не расспрашивать. Мало ли у человека какие особенности питания.

К следующей встрече наклейки она собрала, а подложки — нет. Их накопился целый ворох, они занимали место, и Даша выбросила их.

Пончик заметно расстроился.

Даша впервые видела взрослого мужчину, способного искренне опечалиться из-за исчезновения использованных подложек от футбольных наклеек, и даже почувствовала лёгкую вину. Вдруг в них действительно заключалась какая-то ценность, непостижимая для людей, далёких от большого спорта.

Поговорили о футболе, в котором сама Даша не разбиралась совершенно. Оказалось, Пончик ходил на матчи с отцом. Это почему-то удивило её. На футбольного болельщика он совсем не походил: рыхлый, немного щекастый. Ходил, загребая носками и ставя стопы не параллельно, а будто они всё время пытались познакомиться друг с другом.

Потом лето разнесло их в разные стороны. Даша уехала с сыном сначала в Москву, потом в санаторий, Пончик с семьёй — на море.

А дальше как-то само собой получилось, что встречаться они перестали.

Иногда переписывались. Поздравляли друг друга с праздниками. Телефона Даша ему так и не дала.

Прошло несколько лет.

Даша окончила курсы писательского мастерства. Черновики часто писала теми самыми «Петиными ручками» с логотипом его компании. Ручки, надо отдать им должное, писали отлично.

Потом она выпустила две книги. Петя купил обе, поставил на книжную полку и прислал фотографию.

Накануне Восьмого марта он предложил встретиться: хотел взять автограф и сходить вместе в кино.
Особых надежд Даша не питала. Пончик никогда особенно ей не нравился как мужчина. К тому же был женат.
В день встречи выяснилось, что Петя уже уехал на работу, а Дашины книги, в которых собирался взять автограф, забыл дома. Но автограф ему очень хотелось. По телефону он предложил Даше взять свои экземпляры, подписать их, а потом как-нибудь обменяться.
Даша вспомнила, что Пончик до сих пор не вернул «Книжного вора», и отказалась.

В тот вечер он наконец привёз давно взятую книгу.
Увидев её, Даша расстроилась. Она всегда бережно относилась к книгам и почему-то ожидала того же от других. «Книжный вор» оказался замусоленным, испачканным шариковой ручкой — будто за годы отсутствия успел прожить с Петей отдельную, довольно бурную жизнь.

Даше нужно было купить на заправке канистру бензина. Поехали на рабочей машине Пончика — новеньких «Жигулях» с названием его компании на борту.

Петя припарковался у колонки. Обычно знакомые мужчины в таких ситуациях помогали: наливали бензин или хотя бы несли тяжёлую канистру. Пончик остался сидеть в машине.
Заправщик налил бензин и сам донёс канистру. Тут Петя всё-таки вышел и торжественно завершил операцию: открыл багажник.

Когда тронулись, сказал:
— Надо было ему рублей пятьдесят дать.

Даша посмотрела на него. Если Пончик не мог донести канистру, то пятьдесят рублей вполне мог дать.

Заехали к Даше, оставили бензин в гараже. Пончик вручил ей очередные два пакета рекламных подарков, и они поехали в новый торговый центр, где недавно открылся роскошный кинотеатр.

Билеты Петя заранее не купил.
«Наверное, не был уверен, что встреча состоится, — подумала Даша. — И не захотел рисковать пятьюстами рублями».

У кассы Пончик спросил:
— У тебя никаких бонусов нет? Чтобы на билеты потратить?
— Нет.
Шапка-ушанка в этот момент показалась Даше совсем несовременной. Как будто Пончик собрался не в кино, а на зимнюю рыбалку.

Перед сеансом они наскоро поели. А в кинозале Пончик неожиданно перестал быть тем тихим мужчиной из кафе, который внимательно слушал её рассказы, и превратился в подростка лет пятнадцати.

Сначала придвинулся ближе и попытался сидеть с ней в обнимку. Даша отстранилась. Через какое-то время он положил руку ей на бедро, потом попытался провести выше.

Даша сняла его руку.
— Не надо.
Пончик послушно убрал. Минут через десять снова попытался приобнять её.

Даша отодвинулась к подлокотнику и остаток фильма просидела, уже почти не следя за сюжетом. Теперь хотя бы стало понятно, зачем он так настойчиво звал её в кино.

После фильма Пончик отвёз Дашу домой. На прощание попытался поцеловать. Даша отвернулась.

И уже когда она выходила из машины, Петя напомнил:
— Ты подарки обязательно посмотри.
— Посмотрю.

На следующий день Даша разобрала пакеты. Там были календари, ручки, чашка с пробковой подставкой, два стакана и подставка под телефон из дорогого дерева.
«Ну как? Понравились подарки?» — спросил Пончик в сообщении.
Даша поблагодарила. Не стала уточнять, что чашка понравилась, а деревянная подставка оказалась совершенно неудобной.

А потом поняла, что заболела. Поднялась температура, навалилась слабость. Вечеринку с подругой пришлось отменить.
Сын заварил ей чай и сварил вареники.
Пончик в переписке посочувствовал.
И всё?
Мысль была глупая, и Даша сама это понимала. Он ей не муж. Не любимый мужчина. Даже не близкий друг. Женатый знакомый, которого она сама несколько лет держала на расстоянии и ещё вчера отталкивала его руки в кино.
И всё-таки ей почему-то хотелось, чтобы он сделал что-нибудь ещё. Прислал еды. Спросил через час, как она себя чувствует. Не потому, что был должен. Просто хотелось почувствовать, что она для него действительно немного особенная.

Петя на несколько часов исчез из сети. Наверное, праздновал с семьёй.
Даша лежала с температурой, смотрела на телефон и понимала, что злится совершенно несправедливо. От этого злилась ещё сильнее. А потом взяла и заблокировала его.

Прошло два года.
Подаренная чашка к тому времени разбилась. А пробковая подставка, которую Даша поначалу считала бессмысленной, неожиданно оказалась очень удобной. Однажды вечером она поставила на неё горячий чай и почему-то вспомнила Пончика. Интересно, как он там?

Даша открыла старую переписку. Полистала сообщения. Увидела, что Петя всё ещё заблокирован, несколько секунд смотрела на экран и нажала «разблокировать». Не потому, что собиралась ему писать. Просто вдруг показалось глупым продолжать на него сердиться спустя два года.

Через несколько дней пришло сообщение. Пончик спросил, была ли она в новой кофейне. Даша была — вместе с сыном. Не понравилось: шумно, дорого, кофе посредственный. Она ответила коротко, без особого желания продолжать разговор.

Пончик стал намекать, что неплохо бы как-нибудь там встретиться. Даша сделала вид, что намёков не понимает. На этом переписка оборвалась.

А потом однажды ей написали с его телефона:
«Добрый вечер. Я жена Пети. Не знаю, кем вы ему приходились, но решила написать тем женщинам, с которыми нашла переписки. Петя умер. Почки. Болел тяжело. После его смерти много всего открылось — встречи, переписки, измены. Я хотела, чтобы вы знали. Помяните его».

Даша перечитала сообщение.
Потом ещё раз.
И ещё.
Сидела с телефоном в руке и почему-то не могла его отложить.

Первым вспомнился обед без соли. Потом второй.
— По здоровью?
— Да так. Лучше не надо.

Почки. Тогда она ничего не поняла. Да и что тут можно было понять?

Следом полезли в голову совсем другие вещи. Калькулятор и десять процентов на чай. Отдельно оплаченные язычки. Футбольные наклейки и выброшенные подложки. Замусоленный «Книжный вор». Нелепая ушанка. Канистра бензина. Его руки в кино, которые приходилось убирать.

Всё, что раздражало или казалось смешным и нелепым, вдруг стало каким-то ужасно живым. Будто из этих мелочей Петя и состоял.

Даша вспомнила и его взгляд в первую встречу. Она говорила. Он слушал.
«Значит, я была не одна такая», — подумала она.
Когда-то эта мысль наверняка разозлила бы её. Теперь почти не разозлила. Может быть, Петя просто любил нравиться женщинам. Может быть, каждой смотрел именно так. Это ничего не оправдывало. И теперь уже ничего не меняло.

Даша пошла на кухню, заварила чай и машинально поставила чашку на пробковую подставку. Ту самую.

Чашка давно разбилась. Деревянная подставка под телефон куда-то потерялась. Ручки закончились одна за другой. А эта почему-то осталась.

Даша села у окна. Ей было грустно не потому, что она любила Петю. Не любила. Он раздражал её, смешил, иногда отталкивал. Потом мог исчезнуть на несколько лет, а потом снова объявиться — поздравить с праздником, спросить про кофейню, позвать в кино, прислать фотографию её книг на своей полке. И эта возможность его очередного появления почему-то стала привычной.
А теперь её больше не было.
Даша открыла старую переписку.
Вот Петя зовёт её в кино.
Вот поздравляет с праздником.
Вот спрашивает, понравились ли подарки.
Вот она пишет:
«Знаешь, на кого ты похож? На Пончика».
Даша задержала палец на экране.
Там всё ещё был живой Петя. Немного жадноватый. Нелепый. Щедрый какими-то совершенно своими, непонятными способами. Женатый. Неверный. Смешной. Иногда неприятный. И очень внимательный, когда она говорила.
Даша закрыла переписку.
Чай уже остыл.
На экране телефона под его именем по-прежнему стояла дата последнего появления. Будто он не умер. Будто просто давно не заходил.