Выпей море, Ксанф. 2026. 3. Продолжение 3

Клея с волнением обращается к Агностосу:
— Ты без взаимности влюблён, о, друг любезный?

Агностос разводит руками, показывая тем самым, что он не знает, любят ли его в ответ или нет.

Ксанф обращается к Агностосу:
— Скажи, дружище, знаешь ли ты женщин?
 Что за творение — они для нас такое?
Фигура, ножки, что нас восторгает,
И от чего лишаемся покоя?

— От их походки, бёдра, словно лодки,
Покачиваясь, дразнят у причала,
И мы, влюблённые в фигуру иноходки,
Вновь начинаем песню запевать сначала.

Ксанф хватает Клею сзади за бёдра и раскачивает её.

Клея вырывается и говорит Ксанфу:
— Тебе не следует здесь говорить такое.
Оставь же эту тему и меня в покое.

Ксанф:
— Всё глупости твои! Распорядись, чтоб слуги
Накрыли стол для гостя дорогого.

Клея зовёт: — Мели!

На сцену выходит Мели. Клея что-то говорит ей. Мели уходит и возвращается, неся амфору с вином и чашки. Ставит всё на стол и уходит.

Ксанф обращается к Агностосу:
— Ты понимаешь, воин, рассуждаю я
С высот софизма, и выходит всякий раз,
Что женщин севера мы балуем, любя,
За томный взгляд их бирюзовых глаз.

На сцену изящно с подносом выходит Мели. Ксанф смотрит на неё и продолжает:
— Гречанки пышногрудые порой
Ласкают слух поэзией изящной,
А эфиопки, поцелуи чьи
Имеют вкус экзотики манящей.

Обмотанный тканью, с подносом на сцену выходит улыбающийся Эфиоп. Ксанф хлопает его по заднице, тот срывает чалму с головы и смеётся.

Ксанф: — Пошёл отсюда.

Эфиоп, изображая испуг, убегает.

Ксанф:
— Арапки плодовитые всегда
Манят мужчин восточным ароматом,
И их открытые и чёрные глаза
Влекут и нас, зовут туда куда-то.

С двумя подносами фруктов на сцену выходит Мели. Она снимает с Ксанфа лавровый венок и водружает его на бюст Сократа, кормит господина виноградом.

Ксанф: — А ты, что нам поведаешь, Агностос?

Агностос: — М-мм! Не находит нужных слов.

Ксанф: — Да, он не уязвим ни чарами, ни словом.

Ксанф обращается к Эзопу:
— Ну, расскажи и ты о женщинах, что знаешь.

Эзоп:
— Известны мне два рода женщин милых:
Одни страдают из-за нас, мужчин любимых,
Другие заставляют нас метаться,
В сомнениях и чувствах растворяться.

— Но я одну такую знаю голубицу,
В которую не мог я не влюбиться.

Ксанф: — Эзоп, ты заставлял страдать её?

Ксанф и Мели хохочут.

Эзоп:
— Ей матерью моей Деметра быть велела.
Когда повержены мы были, то бывало
В горах заснеженных, там от людской расправы
Меня страдалица с любовью укрывала.

Ксанф:
— Ну, ты хитрец! По логике твоей
Тебя любила та, которой ты был милым.
А остальные только мучили тебя
За то, что ты для них был некрасивым.

Ксанф подводит Мели к Эзопу и её руками обнимает его.

Ксанф спрашивает Мели: — Он нравится тебе?

Мели: — О, господин!

Ксанф:
— Чудесная ведь пара — двух скитальцев,
Краса и мудрость — идеал спартанцев.

Эзоп сбрасывает руки Мели и отвечает:
— Я не стремлюсь такой гармонии достичь.

Ксанф: — К чему же ты тогда, мой милый друг, стремишься?

Эзоп: — К свободе чайки, чтоб простор я мог постичь.

Ксанф: — А ты в полёте сгинуть не боишься?
— Зачем тебе свобода без любви?

Эзоп:
— Зачем любовь мне без моей свободы?
К своей любви приду, лишь позови,
Всё потому, что буду я свободным.

Ксанф хватает Клею сзади и гнёт её до земли.

Обращается к Агностосу со словами:
— Что есть любовь твоя? И как ты проявляешь
Её всегда к избраннице своей?
Ты овладеть её красотами желаешь
И даришь всё, что где-то купишь ей?

Агностос пьёт из кубка и мычит: — М-мм!

Эзоп:
— Аргументация точна и безупречна,
У капитана есть всегда на всё ответ.
Мычать, возможно, будет парень вечно,
Да и другого у него ответа нет.

Ксанф:
— Да у него прекрасная порода,
И красота, и выправка при нём.

Эзоп:
— Ты думаешь, мудрее год от года
 Становиться охваченный ремнём?

Мели, наклоняясь к Клее, указывая взглядом на Агностоса, тихо спрашивает: — Это он?

Клея отвечает: — Да.

Ксанф обращается к Агностосу:
— Садись, мой друг, и пусть жена
Омоет трудовые твои ноги.
Она ведь слушаться меня должна,
Снимать с души моей усталость и тревоги.

Клея, наклонив голову, уходит.

Мели подаёт чаши Ксанфу и Агностосу и наполняет их вином.

Входит Клея с кувшином и бронзовым тазом. На корточках омывает ноги Агностосу. Возлияния продолжаются. Агностос быстро хмелеет.

Ксанф:
— У нас сладчайшее вино,
 И в мире нет еще такого,
А Самос — самый лучший край,
Вам не найти, как наш, еще другого.

И женщин не найти таких,
Красивых и изящных,
И обольстительниц лихих,
И в чувствах настоящих.

Ксанф, как и Агностос, хмелеет. Клея, лаская Агностоса, спрашивает его: — Ты долго пробудешь на Самосе?

Агностос громко говорит Ксанфу: «Потрясающий дом!»

И тихо Клее:
— Я прислан наблюдать сюда за сбором урожая,
И лишь увидел я тебя, с тех пор и обожаю.

Клея завязывает Агностосу сандалии и встаёт с колен. Мели уносит кувшин и таз. В гостиную входит Эзоп и вносит покрытое тканью блюдо.

Ксанф раскрывает блюдо и восклицает:
— А-а-а! Язык! Как это хорошо к вину такое блюдо.
— Подай ещё, что ты принёс, нам предъяви же чудо.

Эзоп выходит и вносит новое блюдо. Ксанф снимает ткань и вновь видит свиной язык.

Ксанф:
— Опять язык! Ведь я велел
Купить для гостя лучшее,
А ты ослушаться посмел,
Мой раб ты непослушный.

Эзоп:
— Что можно лучше языка найти во многих странах?
Язык является ключом для правды и обмана.
Им произносим мы слова: «Любимая», «Богиня»,
И лучше блюда не сыскать вам никогда отныне.

Ксанф: — Браво, браво! Великий мыслитель Эзоп!

Все аплодируют. Ксанф, желая убедиться в мудрости Эзопа, бросает ему новый мешочек с монетами и просит сходить на рынок и принести ему самое скверное, что там есть. Эзоп уходит.

 Продолжение следует

Николай Гущин, начато 30 августа 2024 года, ред. 25.09.2026

P. S. Друзья, надеюсь, вы с интересом читаете мои заметки. Думаю, вам интересно будет также посмотреть видео моих друзей. И, если вам понравится видео, то оцените его, прокомментируйте, подпишитесь на канал, и поделитесь этим видео со своими друзьями. Вот ссылка на видео:
https://www.youtube.com/shorts/FnUUJEko3_w