2. Макс. Дожди

Осенний ветер швырял пригоршни желтых листьев в огромное окно кофейни. Дина сидела за угловым столиком, нервно постукивая безупречным ногтем по экрану смартфона. На дисплее светился открытый профиль: «Diana_v: 850k подписчиков».

Павел вошел, стряхнул капли дождя со старого чехла для гитары. От него пахло сыростью, кофе и чем-то особенным. Так, как пахнет только от людей, обитающих по большей части на улицах. Он сел напротив, бережно поставил инструмент у ног, и пододвинул к Дине два бумажных стаканчика в картонном.

— С корицей, как ты любишь.

Улыбнулся , в глазах вспыхнули огоньки. — Я дописал ту вещь, Ди. Послушаешь? На выходных, на нашей крыше?

Дина не подняла глаз. Развернула телефон экраном к Паше. На заставке красовался блестевший баннер: «Dubai Fashion Week.

— Паш, завтра улетаю. Контракт подписан, — её голос прозвучал сухо, словно она репетировала эту фразу перед зеркалом.

— На три года. Минимум.

Павел замер. Его пальцы, перепачканные гитарной канифолью, едва заметно дрогнули.

— Три года? — тихо повторил он. — А как же… мы? Наша осень? Ты же говорила, что вся эта мишура…

— Это не мишура, Паша! — Дина наконец подняла глаза, и в них блеснул холодный азарт. — Это мой шанс.

Марк открывает там сеть ресторанов, он хочет, чтобы я стала лицом бренда. Мой профиль будет на всех билбордах . А здесь что? Холодные крыши и кофе за два рубля?

— Марк? — Павел горько усмехнулся, переводя взгляд с её идеального лица на копеечные стаканчики.

— Тот инвестор, который смотрит на тебя как на строчку в бизнес-плане? Ди, посмотри на меня. Ты же задохнешься в этой золотой клетке.

— Я хочу эту клетку, Паш. Извини, — она резко встала, подхватив сумочку. Кофе остался нетронутым.

— Твой номер я удалю. Не пиши мне больше. Так будет проще для обоих.

Дверь кофейни звякнула. Павел остался сидеть один, глядя, как на остывающей кофейной пенке лопаются пузырьки.

Прошло пять лет.

В один из серых дней нынешней жизни Дианы накрапывал унылый октябрьский дождь. Диана передвигалась по аллее  парка, толкая перед собой тяжелую тележку со старыми теплыми одеялами для бездомных. Безликий дождевик, волосы убраны в тугой пучок, а на бледном лице не осталось и следа от гламурного прошлого. Глаза, когда-то искавшие объектив камеры, теперь смотрели под ноги — усталые и пустые. Контракт в Дубае закончился скандалом, судами и полным выгоранием. Марк нашел новую «музу», как только рейтинги Дианы упали, а соцсети заблокировали за нарушение контракта.

Сквозь шум дождя нежданно пробился чистый, пронзительный звук. Аккорды резали мокрый воздух. Диана вздрогнула. Тележка с грохотом остановилась. Этот переход с минора на мажор она узнала бы из тысячи. Диана бросила тележку и пошла на звук, прячась за мокрыми стволами кленов.

На деревянной веранде парка, укрывшись от дождя, стоял Павел. Он возмужал: стал шире в плечах, волосы на висках тронуло серебро, а на руке виднелся старый шрам от лопнувшей струны. Но пел все так же — закрыв глаза, отдавая каждому аккорду всего себя. Вокруг него, под распахнутыми зонтами, собрались люди, объединенные чем-то большим, чем обычная музыка.

«…И когда все экраны погаснут впотьмах,
Я найду тебя здесь, в этих серых домах…»
 
— разносился его голос над парком. Диана прижалась спиной к шершавой коре дерева. Слезы обожгли щеки, смешиваясь с дождевой водой. Она закусила губу до крови, чтобы не разрыдаться во весь голос .

Он пел ту самую песню. Песню, которую обещал подарить ей. Когда аплодисменты стихли и люди начали расходиться, Диана поправила капюшон и быстро вернулась к тележке. Под колесами захрустели ветки.

— Эй! Помочь? — окликнул мужской голос.

Диана замерла, спиной чувствуя его шаги. Шаг, еще шаг по мокрой траве.

— Диана? — голос Павла сорвался. Она медленно повернулась, не поднимая головы, до боли сжав пальцы на поручне тележки.

— Привет, Паш, — прошептала она, глядя на его промокшие кроссовки. — Я просто мимо шла. Работаю тут… в волонтёрском корпусе. Я пойду.

Павел молчал. Диана зажмурилась, готовая услышать упрек, насмешку или холодное «иди». Но вместо этого перед её лицом появилось что-то. Она открыла глаза. Павел протягивал ей горячий бумажный стаканчик. Из дырочки в пластиковой крышке шел пар, пахнущий корицей.

— Держи. Ты совсем замерзла, — тихо сказал он.

Диана неуверенно взяла стаканчик, согревая окоченевшие ладони.

— Ты… ты поешь её, — едва слышно произнесла она, кивнув на гитару за его спиной.

— После всего, что я сделала. Я ведь сломала тебя тогда.

Павел засунул руки в карманы куртки и посмотрел на хмурое небо, слабо улыбнувшись.

— Вначале было больно, не спорю, — честно ответил он. — А потом я понял. Та девочка с крыши подарила мне музыку. А та, что уехала в Дубай… это была просто чужая история. Я не держу зла, Ди. Правда. Твоя измена выжгла во мне всё лишнее. Остались только песни.

Диана подняла на него глаза. Впервые за пять лет в её взгляде не было стыда или страха — только тихая, глубокая благодарность.

— Рада, что ты не бросил гитару, — она сделала глоток, и тепло разлилось по телу.

— Спасибо за кофе, Паш. И за то, что живой.

— Удачи тебе, Ди, — Павел бережно коснулся её плеча, развернулся и пошел обратно к веранде, где его ждал чехол с инструментом.

Диана смотрела ему вслед. Дождь всё еще шел, но тележка теперь казалась совсем легкой, а на душе впервые за долгое время стало спокойно.