Спасибо тебе сержант за твою смелость!

Я знал, что эта встреча с родителями Александра Булдакова, погибшего на СВО, будет нелегкой. Сколько бы времени после его смерти не произошло, эта рана останется у них не заживаемой. Единственное, что будет успокоением – это вера, что в детях сына – Анастасии, Василисы и Арсения, остается часть его души.
«Когда нам позвонил в конце июля 2025 г. его замполит полка, и сказал, что Саша пропал без вести, я сразу поняла, что с сыном произошло что-то непоправимое, – вытирая слезы, рассказывает Татьяна Николаевна. – Саша перед этим приходил ко мне во сне, как всегда веселый и радостный. Он другим никогда не был, несмотря ни на какие трудности, в которые попадал».

«Мы с сыном постоянно переписывались, – вступает в разговор его отец Александр Валентинович. – В том месяце он сообщил, что уходит в рейд, в очередной раз, предупреждая, что какое-то время от него не будет ни звонков, ни писем. А значит, мы должны набраться терпения неизвестно на какое время. Бывало, оно тянулось месяцами. Такая у него профессия, разведчик. И когда нам позвонил заместитель командира части и сказал, что наш сын пропал без вести, мы не хотели верить в то, что его не стало. С ним был всегда Ангел, не раз, спасавший его».

Судьба Александра Булдакова вела по жизни трудными дорогами. Срочную службу он прошел в подразделениях глубинной разведки главного разведывательного управления (ГРУ) страны, участвуя и в Чеченских событиях. Освоил за это время много воинских специальностей, включая снайперское и саперное дела, стрелка-гранатометчика, пулеметчика, механика-водителя и командира экипажей различной боевой техники, и т.д. Вернулся с армии домой в звании старшего сержанта.

Его друзья тоже не хотели верить, что Саши не стало. Да и как такое могло стать, когда он за три года службы на СВО прошел путь наимовернейших опасностей, по тонкой грани между смертью и жизнью. И узнавали об этом они не от него, а от его сослуживцев. Саша им обещал рассказать потом, после войны. Он, такой по характеру, обо всем поговорить, пожалуйста, а о войне – потом.

Его друг, Александр Вусик, узнав, что его тезка пропал без вести, написал песню. В ее строках звучало:

«Звезды шепчут мне, ты где-то там,
На краю мечты, в чужих мирах.
Но я верю, жду, сквозь мрак и боль,
Ты найдешь дорогу домой, домой…»

У Саши было много друзей. Они, провожая его на СВО, договорились, что он будет с ними постоянно держать связь. Но его обещания не сбылись. Буквально через неделю он пропал, не только для них, а и родных… К счастью, временно.

Попав на распределительный пункт, Александр уже знал, что будет служить по своей прежней военной специальности. «Покупателей» долго ждать не пришлось. Первыми из них были спецназовцы из воинской части ЧВК «Вагнер». На их предложение, кто готов служить в их подразделении, сержант Булдаков вышел из строя. Таким смелым он был не один.

А профессиональной проверкой на квалификацию стала боевая операция с выходом в тыл врага. Группа, в которой он находился, нарвалась на засаду противника, бой был коротким, вышли из него без поражений. Командир, пожав сержанту Булдакову руку, сказав: «Сработаемся».

В следующем бою после взрыва, Александр получил контузию. Придя в сознание, увидел, что с него снимают одежду, оттолкнул этих бойцов и схватился за нож. Но, ошибся, это были свои, они осматривали его тело, перед оказанием первой медицинской помощи, чтобы определить, какие имеет увечья после взрыва.

В строю, он остался, сдав экзамен на профпригодность, но, он был вступительным.  Чтобы удержаться в подразделении штурмовой разведки, нужен опыт, который постигался в следующих боевых операциях, проходящих беспрерывно. Выпускной экзамен произошел неожиданно для Булдакова, которого не ожидал, им стал его перевод в другую войсковую часть, в Самарский спецназ, которая
доукомплектовывалась по причине потерь личного состава.

Родителям и друзьям он не говорил, где находится ни его часть, ни боевые действия, это секрет.

Перед подразделениями глубинной разведки стоят задачи, связанные с обнаружением противника, его огневых и управленческих объектов, по уточнению полученных разведданных, по совершению диверсий. А путь туда, не ровная дорожка, а тропка, которую бойцы должны определять сами, через минные поля, оборонные укрепления противника, его скопления, через открытые поля и болота, реки и лесополосы, через жилые объекты, под небом, насыщенным дронами. И главное. Быть невидимыми.
В одно из таких заданий входило уточнение местонахождения мобильной радиолокационной станции. Путь до этого участка пролегал сорок километров от линии фронта, местонахождение в заболоченной местности, закрытой минными полями, сторожевыми засадами. Через четырнадцать дней они добрались до этого участка, как мышки, через «щели» в минных полях, в проволочных ограждениях.

Полтора суток «покоясь» в болоте, ожидая очередного появления РЛС, удостоверились, в том, что не ошиблись. Через десять минут, после передачи данных, она была уничтожена.

Пустых выходов у группы Булдакова не было. Менялось только количество личного состава – то два, то три человека. Чем меньше, тем незаметнее. Бывало, встречались со своими «коллегами» с противной стороны, лоб в лоб. А были ситуации, требовавшие оперативного решения по вступлению в бой с крупными подразделениями.

Саша был в рейде со своим земляком. Благодаря сильному туману, противник в составе взвода на бронетранспортере и нескольких пикапах стремился пройти через мост небольшой реки. Для украинцев стало неожиданностью, что в своей зоне они встретят русских.

Александр со своим товарищем, подпустив их к мосту, взорвали гранатами пикап. Незаметно переместившись, уничтожили таким же способом американский бронетранспортер. Любые попытки передвижения к мосту противника, они встречали огнем. Силы были неравными: двое против тридцати.

Патроны заканчивались, что делать? Переключив свой автомат с автоматической на одиночную стрельбу, Александр отметил, что его товарищ перестал стрелять. Думал, что он ранен или убит, переместился на его участок обороны, но не нашел его. Состояние шоковое, рассказывал он, думая, что тот испугался и ушел. Но, все оказалось не так. Тот парень притащил с собой ящик с патронами, что и позволило им в течение четырех часов не допускать украинцев ни к мосту, ни к их подбитой боевой технике.

Потом, противник, бросив технику, отступил, за это время, подошла к нашим в помощь еще одна группа ребят…

«Помнится, сын мне показал консервную банку, – вспоминает Александр Валентинович, – и говорит, это мой спаситель. Она служит и кружкой, и тарелкой, и кастрюлей. Я удивился, спрашиваю, почему? А он показывает на свою амуницию: рюкзак, бронежилет и, говорит, знаешь, папа, сколько все это весит, примерно 45 килограмм. Это ещё без рации с ее аккумуляторами, без боеприпасов. А в них входит 12 магазинов для автомата и столько же пачек с патронами, плюс 4-6 гранат, 2 «лимонки», гранатомет одноразовый, 3 литра воды. А парню было уже 37-40 лет, – отец качает головой. – И с этим всем нужно пройти незаметно. Это же не по лесу, не по полю, не по дороге, а где и ползком, а где через болота, лиманы… Ужас!»

Его молчание было недолгим: «За бой на мосту сын был награжден медалью «За боевые отличия». А медалью Суворова за спасение двух летчиков со сбитого над территорией врага нашего вертолета. Они искали их двумя группами. Первую враг уничтожил, а им повезло, переждали обстрел, передвинулись в лесополосу, и нашли летчиков, оказали им помощь, а потом помогли им вернуться назад.

Вручили Саше эту медаль в учебном подразделении, в которое он был направлен в роли инструктора, по подготовке снайперов. Командир батальона был очень строгий к ним, часто ругал, то за не постиранную, грязную форму, то не выглаженную. А ведь видел, что они с 4 утра до 8 вечера находятся на полигоне. Устают, в ночное время, как часовые, дежурят на территории полигона, следя, чтобы к ним не пробрались диверсионные группы противника. А без таких встреч не обходилось, несколько раз вступали в бой, поднимая учебное подразделение по тревоге.   
И вот на очередном построении командир, отругав кого-то из инструкторов, выкликивает фамилию моего сына. Саша говорит, выхожу из строя и думаю, за что, неужели кто-то из моих бойцов нарушил дисциплину.

Комбат подходит к нему и говорит: «Вот, смотрите, этот парень награжден медалью Суворова. Вот он перед вами, Александр Булдаков, гордитесь, что он с вами служит!»

Сын сказал, что он после этих слов своего командира, принял ее, как двойную награду. А его сертификат окончания учебы в штурмовом подразделение спецназа, тот повесил в своем кабинете, и всем офицерам показывал его, хвалясь, какие у него сержанты служат».

У отца мокрые глаза, смотрит на этот Сертификат, лежащий в стопке Сашиных фотографий и документов. В нем написано: «Сертификат о прохождении обучения. Сержант Булдаков Александр Александрович успешно прошел курс тактико-штурмовой подготовки для подразделения специального назначения. Командир спецназа АХМАТ Герой России генерал-майор А. Аудинов». 

Вот такой у меня сын, – улыбается Александр Валентинович. – Он служил в 21-й бригаде оперативного назначения и сначала был направлен на учебу по подготовке бойцов штурмовых групп. Это было жарким летом, через 26 дней, у него поднялась температура, выступала кровь с носа, слабел, но не сдавался. Его наставник доложил об этом вышестоящему командиру. А это было, как раз в тот момент, когда группа готовилась к сдаче выпускного экзамена. Он был практическим, на боевых позициях, они должны были захватить украинский опорный пункт.

Саша, услышав предложение командира пойти в медсанчасть, отказался от этого, и принял участие в бою. Они справились с поставленной задачей и вернулись без потерь.

Генерал-майор Аудинов, вручая сыну этот сертификат под номером 26, крепко пожал ему руку. После этого Саша стал инструктором, обучив более 1000 солдат, сержантов, офицеров.

Один из офицеров, проходивший у Александра обучение, сказал о нем так: «Ему в стрелковых боях равных не было. В ситуации один против десяти чувствовал себя спокойно и выходил победителем». Это говорил нам по телефону человек, который не раз наблюдал за действиями Александра с дрона-разведчика, с которого шло видеонаблюдение за ним в бою».

«Предпоследнее письмо от сына меня встревожило, – продолжает рассказывать Александр Валентинович, ища его в своем телефоне. – Он всегда понимал, что идет на верную смерть, и, ощущая это, как бы говорил нам свое последнее слово. Так было и в этом письме.

Слушайте: «Папа я волнуюсь, сказали, что задача очень-очень важная, доверили мне ее. Если все получится, обязательно расскажу, как это было. Я сам немного пока еще в шоке, но задача реально неплохая, но при этом ее надо выполнить, иначе никак. Суть ее: зачистка врага, который убил наших ребят. Я должен справиться с этой задачей».

Александр выбрал себе позывной Оса, соответствующий его характеру: быстрый, ловкий, сильный, не боящийся соперников, невзирая на их количество и готовность дать отпор. Во встречных боях, попадая в засады, выходил победителем. Это итог его умения концентрировать свое внимание, мгновенно анализируя ситуацию, принимать решение и выполнять его.

И верилось, что он справится с этой задачей тоже.

«Последнее письмо от него было таким, – продолжает рассказывать Александр Валентинович. – «Жара очень сильная тут. Завтра дальше двигаемся, когда выйду, не знаю. Но нас не будет очень долго, когда дадут команду на отход, не знаю. Ладно, я вас люблю, надеюсь, что все будет нормально». 

Тогда, когда нам звонил замолит Сашиной части, он обманул нас, что Александр пропал без вести. Ему доложили, что он погиб, но он в это не верил. Потом, когда он сам пересмотрел эту ситуацию по видео, то перезвонил и сообщил нам правду.
Как это было. Пришел приказ, выдвинуться двум разведгруппам пешком вглубь обороны противника на 25-30 километров, уничтожить личный состав опорного пункта и занять в нем оборону. Первая разведгруппа погибла под обстрелом дронов. Сашина группа тоже попала под обстрел. Наш дрон видел, как они вели бой. 

Он полз, стрелял. Прилетели вражеские FPV-дроны. Один из них подобрался к нему сбоку, когда он вел огонь из автомата, и взорвался. Замполит сказал, что это был комбинированный удар по их группе, дронами и артиллерией. Он погиб 25 июля, а тело его смогли забрать оттуда только 21 октября.

Сопровождал его гроб в наш город пожилой солдат, у которого закончился контракт. Он, передав гроб нам, сразу ушел. Мы потом его нашли на железнодорожном вокзале, хотели накормить, узнать, может ему нужно отдохнуть, переночевать. Но ему этого не требовалось, поезд, который он ждал, должен был прийти через час. Он не знал, кого вез, не хотел видеть наши слезы. Когда мы назвали позывной сына Оса, он заплакал, оказывается, он его знал по учебному батальону».

На фотографии передо мною сержант Александр Александрович Булдаков. На его груди орден «За мужество», медали «За боевые отличия», «Суворова», «За ратную доблесть». Он смотрит на меня, улыбаясь от чистого сердца. Он выполнил свой долг перед Родиной, ему не стыдно.

Я рассматриваю рисунки, присланные Александру московскими детьми, посвященные ему, на которых нарисована оса, смотрящая на меня, оса, пикирующая на врагов, строчащих в нее с автоматов. Дети знали о нем от своих пап и посвятили ему эти картины.

Он, когда был инструктором, ему приходило много благодарственных писем от тех, кого учил. Среди них были офицеры, награжденные орденами, имевшими высокие звания. На фото было написано: «Оса, привет. Смотри мою медаль «За отвагу», это и твоя награда. Спасибо»; «Оса, я остался жив, сделав тот выстрел, которому ты меня научил»…

Я смотрел и видеофильмы с фотографиями, на которых на дронах, на снарядах было написано: «Это вам за Булдакова. Югорск», «Это вам за Саню Булдакова»
Саша смотрел на меня с фотографии, и улыбался. И я ему сказал: спасибо тебе сержант за твою смелость! И так хочется, что все, что поется в песне, написанной твоим другом Александром Вусиком, сбылось:

«Вернись живым, молимся за тебя,
Вернись живым, пусть хранит судьба.
Где ты теперь? Нашёл ли приют?
Вернись живым, тебя все ждут».