Локи или как приручить северный ветер 2

 Часть 2: Проверка на прочность
  Первые дни дома напоминали военное положение в декорациях уютной квартиры. Локи отмыли, очистив его шерсть от уличной грязи, и отвезли к ветеринару. Прививки пришлось отложить — истощенный организм должен был сначала просто окрепнуть, напитаться домашним теплом. Был куплен первый в жизни поводок, но суровая реальность быстро напомнила о себе: работу никто не отменял. Дочери нужно было уходить, и обязанность впервые в жизни выйти на прогулку с огромным хаски легла на мои плечи. 

  Всё бы ничего, но в то утро привычный мир, в котором я благополучно жила десятилетиями, вдруг открылся для меня с совершенно неприветливой, изнаночной стороны. Оказалось, что улицы, по которым я ходила каждый день, таят в себе сотни неожиданных опасностей. Психология собачника — это особое зрение: ты начинаешь замечать то, к чему обычные прохожие слепы. 

  Я впервые увидела места, где гулять было попросту небезопасно. Нас караулили стаи голодных уличных собак, которые яростно лаяли на нас с Локи — возможно, из-за собственного глубинного страха перед крупным чужаком. У нас еще не было намордника, а Локи, слишком долго голодавший на улице, включил древний инстинкт выживания. Я с ужасом обнаружила, сколько нечистот прячут городские дворы: люди выбрасывали прямо на землю рыбьи головы, заплесневелый хлеб и еще кучу непонятных отходов. 

  Мои реакции еще не были отточены, я не ожидала того, что произошло в следующую секунду. Локи мертвой хваткой накинулся на кусок тухлой рыбы. 

  В голове мгновенно вспыхнул набат: там кости, а зловонный, удушающий запах кричал о том, что пса нужно спасать здесь и сейчас. Страх за его жизнь сработал быстрее разума. Я не помню, как в моих руках оказалась какая-то палка. Преодолевая брезгливость и робость перед почти незнакомым, крупным псом, я попыталась разжать его зубы. Не так-то это легко, скажу я вам. Сила челюстей хаски оказалась невероятной. В отчаянии я просто заклинила его пасть этой палкой, чтобы он не смог проглотить опасную тухлятину. 

  Мы двинулись к дому. Зрелище было сюрреалистичным: с морды Локи ручьями текли слюни, палка торчала из пасти, но он упрямо не выпускал добычу. На ходу я набрала номер дочери и честно, со слезами бессилия в голосе, призналась в своей полной несостоятельности перед этой дикой природой. 

  Дочери пришлось отпроситься с работы на час. Уже через десять минут её машина затормозила у подъезда. 

  Чтобы вы понимали масштаб этой сцены, нужно знать нашу генетику. Я женщина хрупкая, а моя дочь — моя точная миниатюрная копия. У неё тридцать пятый размер обуви и сороковой-сорок второй размер одежды. Девчушка-статуэтка против упрямого северного волка. Но в её глазах не было и капли тех сомнений, что терзали меня. Она была полна железной, абсолютной решимости. Идти в квартиру с тухлой рыбой и капающими на асфальт слюнями было невозможно. 

  Я до сих пор не помню, каким именно чудом она это сделала. Но в ту минуту у подъезда я впервые в жизни физически ощутила её невероятную силу духа и непоколебимость намерения. Хрупкая девочка без тени страха и сомнения показала псу, кто здесь истинный вожак, хозяйка, которую он отныне будет вынужден слушать. Это был момент чистой психологии доминирования — не через насилие, а через внутренний авторитет, перед которым Локи смиренно разжал челюсти и сдался. 

  Все бывает в первый раз. В тот день Локи лишился своей уличной добычи, а я обрела новое понимание собственной дочери. Оказалось, что под нежной и хрупкой оболочкой моей девочки скрывается характер, способный приручить даже самый дикий и упрямый северный ветер.