Не спускаясь с небес Ч1 Наследница империй гл. 16

Очнувшись, Трой обнаружил, что утопает в мягкой перине, а  вокруг бесчисленные букеты кармелий. У изголовья  кровати стояли Аазалия и Давид, а серый, как призрак, Варах усердно вытаскивал из его  тела  осколки зеркала. Вскрик радости, который Варах издал, увидев, что Трой открыл глаза (а арханы весьма редко радуются), вызвал улыбку на лице Давида и слезы на лице Азалии.
 
- Цветы были излишни, - усмехнулся Трой, сообразив, что это тот самый вакмот цветов, который он послал Азалии с Фенистрады. Он отстранился от Вараха, сел, и прикрыл голый торс.

- Ближайший нанорепликатор был в комнате Азалии. Учитывая, сколько ты потерял крови, до другого тебя бы не донесли, - объяснил Давид. Он сам выглядел не лучше: доспехи висели кусками, словно кто-то рвал их, как бумагу; андроидные суставы несуразно вывернуты; пол лица обожжено и сенсорный глаз обнажился до капиллярных трубок.

Трой оглядел себя и снова в мыслях посетовал, что ему досталось столь хлипкое тело. Вскоре выяснилось и  то, что случилось в последний момент. Пока Трой сражался со своим зеркальным отражением, Давид пробивался к нему сквозь толпу лиопов. Уже не в силах двигаться, он метнул копье. Когда же Трой пронзил лиопа, высвободившаяся энергия разъединила в нем, как в биопризме, два его начала. Это пусть и заставило лиопа вернуться в свое зазеркалье, сам Трой еле выдержал вспышку такой мощности в закрытом пространстве.

Тем временем Азалия смотрела на него с необычным выражением, впрочем, как и всегда, но в этом взгляде было что-то еще, будто ей не терпелось что-то сказать, но она не знала, с чего начать. Взгляд этих глаз был весьма взволнованным.

- Я достойно развлек вас, цесса? – предварил Трой ее речь.

Слезы уже успели обсохнуть на ее щеках. Она бурно запротестовала:
- Наш договор был не ради забавы, поверьте. Мне не ясны намерения джакоса.

- Намерения джакоса всем хорошо известны, - сердито пробурчал он, -  или вы подумали, что он приказал мне затолкать вас  в вакмот и увезти силой?

- Не все поверят, что один ваксар может защитить нею джакоса, но в вашем лиопе мощь, которую я в нем не предполагала, – решительно стала объяснять она, -  сожалею о своем поступке. Не подумала, что физическую силу можно погрузить в личностные недостатки. Многосложные способности совсем не соответствуют вашему социальному уровню. Теперь ясно, что я заблуждалась в отношении выбора джакоса. Если нужны официальные извинения, я их непременно объявлю.

- Не важно, - перебил ее он,- уверены, что мой лиоп какой-то особенный?

Она улыбнулась неопределенной улыбкой:
- Холод не уничтожает секреты, он их хранит. Уверена я только в одном: вы знаете обо мне больше, чем я о вас.

- Тем не менее, он вас не удивил и не разочаровал, - бесстрастно продолжил Трой, -  так все же, что вы хотели узнать?

-  Вы мне поможете? – произнесла она с необычной настойчивостью  и прямотой.

- Не в моих правилах повторять свой ответ дважды.

Едва Трой закончил фразу, огромная вспышка голубого света, излучаемого первым светилом, ворвалась в полумрак комнаты, словно злая насмешка вызова. Первое солнце взошло.

- Мне пора, - торопливо произнес Трой, и встал. «Прощайте», - поклонился он Азалии, но она не ответила. Он развернулся, и быстро зашагал прочь. В ушах  звенели ее слова: «Холод не уничтожает секреты, он их хранит».

Что касается Давида, то он ограничился сдержанным кивком и проводил взглядом Троя. Позволив ему уйти, он произнес:
-Если бы Юсы планировали найти лучшего гима, какие бы еще они подобрали варианты?

На лице Азалии застыло  шокированное выражение.

- Я подразумеваю джакоса,  – добавил Давид, и оно тут же сменилось полным равнодушием.

- Стыдно пользоваться чужой слабостью. Разве не так?  - бесстрастно произнесла она.

- Если ты позволишь улететь его послу ни с чем, как ты избежишь негодования с его стороны? – заключил Давид. Даже показалось, несколько ворчливо.

- Знаю, о чем вы все думаете, но не хотите говорить. Я поняла, что должна делать, но это не значит, что я покорилась ему, - язвительно и холодно произнесла она, удаляясь.

Тем временем Трой собирал вещи. Он чувствовал и боль, ни раздражение, и обиду – но все слилось воедино. Даже взошедшее первое солнце, залившее ярким светом прекрасные окрестности, не осветило его мрачные мысли. Куда ни глянь - все было для него серо и уныло. Партемлибра была от него дальше, чем никогда, в своем поиске он не продвинулся ни на шаг. 

Какие-то зеваки и любопытные жались у вакмота, но Азалию он бы узнал сразу. Трой некоторое время постоял у платформы, неподвижно замерев, надеясь, что вот-вот она появится. Он помедлил еще немного, закрывая шлюз и даже в последний момент с надеждой заглянул за него, силясь услышать торопливые шаги. Его тяжелый вздох эхом прокатился по пустым коридорам.

- Ну что ж, - вслух произнес он с сожалением, - я сделал все возможное.

 Не спеша он прошел по длинному шлюзу и стал подниматься по ступеням в кабину.

- И невозможное.

Услышал он в ответ. Не было никаких сомнений, что это голос Азалии.

 Он бы покривил душой, сказав, что не был поражен. Он намеревался в ответ восхититься, но застыл в проеме шлюза, увидев ее. Она стояла в пол оборота у приборной обзорной панели, а по щекам у нее катились слезы. Скупые, несчастные и беззвучные.

После минутного колебания он решительно вставил в приемник полетную диаграмму и запустил двигатели.

- Ты знаешь джакоса, скажи, я увижу еще когда-нибудь Эхнатеп? – спросила она, и взгляд ее потерянно остановился на зеленом парке.

- Нет, - коротко ответил он.

Она вытерла слезы, но голос ее дрожал:
- Расстаться навсегда с близким и родным, с тем, что окружало тебя с детства – все равно, что умереть.

Трой совсем не оправдывал таких эмоций:
- Так говорят те, кто не встречался со смертью. Смерть равнодушна ко всему. Родные, близкие, все, что тебя окружало, и даже любимые кусты роз для нее - сплошные пустяки. Вы сделали свой выбор, цесса. Только и всего.

- Всегда приходится делать выбор, но тяжело, когда этот выбор вынужденный, - ее лицо отразило след глубоких терзаний.

- Когда вы мне не дали выбора, верно не думали, что он вынужденный? - твердым тоном произнес он, однако, без высокомерия,- бросать вызов необременительно для цессы.  Простые ваксары выполняют приказы и погибают, когда для вас, властителей, это всего лишь развлечение. Не пытайтесь во мне вызвать сочувствие, я ничего не решаю, да и моя задача мала и неказиста. Мне осталось только подготовить вас к гиперскачку.

Она промолчала, но во взгляде, устремленном на него, он прочитал отвращение. Он равнодушно направился к светоакустической капсуле, открыл ее, проверил приборные показатели и давление. Оглянувшись, он увидел, что Азалия по-прежнему стоит у приборной панели, ее губы что-то тихо шепчут, а тонкие пальцы чуть вздрагивают.

  - Спальная колыбель готова, – он шутливо поманил ее, но, к удивлению, она молча повиновалась. Он помог ей улечься.

- Я бы предпочла больше не проснуться.

 Трой наклонился к ней. Когда он приблизился на расстоянии дыхания, она предостерегающе подняла руку. Трой и не рассчитывал, что она позволит поцеловать ее.

- Это не колыбель забвения, - тихо прошептал он ей на ухо, - вы проснетесь. А когда проснетесь, будете уже на Фенистраде в объятиях своего гима.

- Скажи мне, почему ты делаешь вид, что меня не понимаешь? – и ее взгляд опять устремился в парк, с аккуратными и ухоженными клумбами, - всем известно, для чего заключаются династические браки. После подтверждения официальной формулировки тритов меня просто сошлют в отдаленную галактику, а если буду сопротивляться, получу наручники или кандалы вместо обручального кольца,- но сон уже начал одолевать ее, далее это были уже бессвязные звуки: смутные и невыразительные, вздохи и стоны горького сожаления.

Конечно, он ее понимал, грядущее, которое она себе представила, полно страхов. Она просто не знает главного, из-за того, что она сделала правильный выбор, самый существенный страх уже позади.

- Спокойной ночи, милая цветочница, - произнес он, и закрыл капсулу.

Они уже были в открытом космосе, мимо них сквозь мглу проносились далекие звезды и звездам этим не было числа, в вакмоте не было больше никого, поэтому стук откуда-то сверху прокатился по пустым помещениям, как раскат грома.

 Торопливо проходя просторные коридоры, он размышлял, как найти во  столь внушительном по размерам  корабле незваного посетителя. Каково же было его изумление, когда в пищевом блоке он обнаружил перевернутые банки и съеденный салат. Пассажир был весьма неосторожен и голоден. Тогда с какой целью он тайком пробрался на вакмонт, если не боится быть незамеченным?

 Ступал он тихо, мягко, крадучись, но все равно не замечал никого подозрительного. Он слышал шорохи и громыхания то в одном, то в другой части корабля. Поначалу его это забавляло, но так, как уже долгое время он не находил источник шума, его это начало раздражать.

Спектральный анализ подтвердил наличие живого существа, а вот распознать его местоположение чуткому прибору не удалось. Наконец что-то маленькое и юркое проскочило у него под ногами. Это было так неожиданно, что он вскрикнул. Не испугался, скорее удивился.

- Ясно…, - весело произнес он, - значит, для Азалии не все так плохо, кто-то родной все же будет с ней рядом, - поднял он зеленую ящерицу, которая послушно спряталась в подставленный ей Троем передвижной бокс.

Бокс он поставил возле капсулы Азалии, уселся в полетное кресло, проверил приборы.

Потом он часто спрашивал себя, он же собирался бодрствовать весь путь до Фенистрады, почему вдруг задремал? Все было бы совсем по-другому, если бы этого не случилось.