В плену формы

К вечеру медведь забрел на пастбище и напал на корову.
Сначала она пыталась отстраниться. Не убежать, а именно отстраниться.
Она инстинктивно почувствовала что-то недоброе, но у неё не было сформированного шаблона поведения при встрече с медведем.
Потом отшатнулась — как от чего-то, незнакомого, но явно опасного.
От него пахло не лесом, а чем-то тяжелым, кислым, чужим.

Трава под копытами была еще теплой после жаркого дня. Муха кружила над холкой. Конечно, всё было бесполезно. Пару раз пыталась лягнуть, но он уже вцепился ей в холку. Его передние лапы возлежали на трофее. А трофей — еще живая, но обреченная корова — была незнакома с этой болью. Она никогда с подобным не сталкивалась и упорно стремилась удержать равновесие, сохранить свою обычную стойку, как будто сохранение старой формы могло сохранить её старую жизнь.

Корову, конечно, жалко. Медведь — хищник, и пусть он охотится в своём лесу.

То было не просто неприятное зрелище...
И вдруг прострелила молнией мысль:
Мы не коровы.
Но в конце, у самого края, мы всё еще цепляемся за внешние формы: поправляем одеяло, проверяем, выключен ли свет — держимся за привычное, словно форма может удержать наше содержание  здесь, по эту сторону реальности.
Словно поправленное одеяло продолжит хранить твоё тепло.