Лимонов и Елена

Лимонов и Елена: как одна любовь стала развилкой для двоих
Москва, 1971 год: женщина, которая выбрала нищего поэта
Летом 1971 года на дне рождения у поэта Генриха Сапгира Эдуард Лимонов впервые увидел Елену Козлову. Она тогда носила фамилию первого мужа — Щапова. В московской богеме у неё было прозвище: «Козлик».

Елена не пришла в богему через Лимонова. Она сама была богемой. Дочь полковника КГБ, изобретателя первой советской системы прослушки. Манекенщица Дома моды Славы Зайцева. Поэтесса с тремя самиздатовскими сборниками. Первая красавица тусовки. 176 сантиметров, 44 килограмма, шляпы от Christian Dior, длинный мундштук, врождённая элегантность. Первый муж — Виктор Щапов, богатый художник-оформитель, человек с положением, связями и белым «Мерседесом» — единственным в Москве.

А Лимонов — провинциал из Харькова. Без прописки. Без денег. Без публикаций. Зарабатывал шитьём брюк.

Она выбрала его.

Монетка
Роман закрутился мгновенно. Она была замужем. Он был никем. Это не остановило ни её, ни его.

Была кровь. Игорь Кваша — звезда «Современника», женатый, знаменитый — был её любовником. Лимонов ворвался с кухонным ножом. «Крови было неприлично много». Кваша сбежал до приезда скорой. Это было до брака с Лимоновым — она ещё жила со Щаповым. Одновременно муж, звезда театра и нищий поэт. Треугольник с ножом.

В феврале 1973 года она ушла от Щапова. У мужа случился инфаркт. Она взяла белого пуделя, драгоценности, которые дарил первый муж, и ушла в мастерскую художника Бачурина на Уланском переулке.

Говорят, она бросила монетку. Орёл — Щапов. Решка — Лимонов. Выпала решка.

Один счастливый год
Они венчались в октябре 1973 года в храме Воскресения Словущего на Успенском Вражке. Мать не пришла — отказалась знакомиться с Лимоновым. На венчании Елена потеряла обручальное кольцо. «Это было плохое предзнаменование», — сказала она потом.

Жили бедно, но весело. Лимонов шил брюки, лепил на них ярлыки иностранных брендов, продавал втридорога. Продавали драгоценности, шубу. Жили в богемной бедности: денег нет, но пьём вино на приёме в посольстве. Посол Венесуэлы Регуло Бурелли, «большой друг советской культуры», был влюблён в Елену — и они обедали у него, ходили в гости. Именно визиты к послу стали одной из причин, почему КГБ начал ими интересоваться.

Forbes опубликовал письма Лимонова к Щаповой, и там есть точное описание: «жили долго и счастливо — целый год — проводя всё время вместе». Весь год. Дальше началось давление — КГБ, ультиматум: либо отъезд, либо тюрьма. Щапова говорила: «Мы не собирались уезжать, нас просто вышвырнули, сочинив липовые приглашения в Израиль».

Уехали 30 сентября 1974 года. Она — в парике, с приклеенными ресницами. Он — в алой бабочке и лаковых туфлях. Два чемодана, в одном — её вечерние платья.

Нью-Йорк: где Эдичка стал Лимоновым
В Нью-Йорке они оказались без защиты. Драгоценности кончились. Связей нет. Языка нет. Статуса нет.

Елена, в Москве — первая красавица богемы, стала начинающей моделью. Лимонов, в Москве — поэт, персонаж, сенсация, — стал никем. Грузчиком. Подсобником. Корректором в русскоязычной газете «Новое русское слово».

Щапова была уверена, что идёт вперёд, а он её тормозит. Лимонов ревновал, выслеживал, прилюдно кидался на Елену с ножом — как и в Москве, только теперь без московского контекста.

Именно здесь, брошенный, нищий, на социальном пособии, он в 1976 году написал «Это я, Эдичка», а в 1977-м — «Дневник неудачника».

Не Париж сделал его писателем. Нью-Йорк дал ему голод и злость — и тексты.

Спустя много лет Щапова писала, что однажды в Нью-Йорке в пылу ссоры крикнула Лимонову страшное слово: «Ничтожество!» Он его никогда не простил.

Финал пришёлся на февраль 1976 года. «Мадам ушла. Она сбежала / Лимонова с дерьмом смешала». Она уехала — в Рим, к графу Джанфранко де Карли.

Надлом Эдички
Уход Елены разрушил Лимонова.

Согласно академическим исследованиям его творчества, уход Елены — это «травма» главного героя Лимонова. Их отношения длились с 1971 по 1976 год, и этот «бурный роман» закончился её уходом, который глубоко ранил писателя.

Лимонов вскрыл себе вены. Рана загноилась. В дешёвой нью-йоркской квартире он писал Елене письма — одно за другим.

Именно в этом надломе он написал «Это я, Эдичка» и «Дневник неудачника».

В этих текстах Лимонов раз за разом возвращается к Елене, но не для того, чтобы признаться в любви. Он унижает её в своих текстах — называет «стервой», «****ью», «сукой». Он пытается «повесить её на стену», превратить в экспонат, в доказательство собственной боли.

«Ну что, Ленка? Теперь, после двух лет, не страшна ты уже мне. Повесил я тебя. Освоил. Победил я тебя, Ленка».

«Виси, Ленка, на стене — помогай хоть так — стерва, ****ища».

Он не смог её забыть. Он смог только превратить её в текст.

Светлая звезда Елены
Три мужа. Три шага. И каждый выглядел безумием, а оказывался точностью.

Первый — Щапов. Обеспеченный художник, на 25 лет старше. Она ушла — инфаркт. Забрала пуделя и драгоценности. Шаг вниз по достатку, но вверх по авантюре.

Второй — Лимонов. Нищий поэт без прописки. Она ушла — он сломался, но написал книгу, которая сделала его знаменитым. Она стала героиней «Эдички» — вошла в историю литературы под кличкой «Козлик». Шаг вниз по всему, но вверх по мифу.

Третий — граф де Карли. Итальянский аристократ, журналист, коллекционер. Через три дня знакомства сделал ей предложение. Она согласилась не сразу — заставила побегать. Получила итальянское гражданство, дом в Риме, титул, орден Искусств и литературы. Шаг вверх по всему.

А потом она попросила развода. И граф умер — прямо в своём банке, от разрыва сердца. А через месяц умер и её любовник — полуитальянец-полуфранцуз, из-за которого она и хотела уйти. Она просила развода, а получила вдовство. Дочь Анастасии было три года. Граф оставил ей ренту, титул и ребёнка.

1984: её ответ
В 1984 году, через пять лет после выхода лимоновского «Это я, Эдичка», Елена написала «Это я — Елена».

По её словам, название навязал издатель, она не хотела никаких параллелей. Но это, конечно, был ответ Лимонову.

Два «лёгких» человека
Лимонов тоже создал себя. «Лимонов создал Лимонова. Лимонов написал Лимонова». Но он создал себя из надлома. Она — из умения не привязываться.

Он тащил всё с собой — харьковское детство, Елену, Буковски, Наполеона, революцию. Трижды баллотировался в Думу — 1,9%, 2,8%, 6,6%. Подал документы на президентские выборы — Центризбирком отклонил. В 1997-м поехал в Казахстан поднимать казачью республику — казаки не приехали. В 2001-м — Алтай, автоматы, арест.

Она — travelling light. Один чемодан, один пудель, и вперёд.

Может, «светлая звезда» — это и есть умение не тащить. Не везение, а лёгкость. А лёгкость — самое трудное, чему нельзя научиться. Лимонов писал об этом всю жизнь — но так и не научился. Она не писала — но умела.

После
Когда Лимонов в последний раз приезжал в Рим, он не захотел встретиться с ней. «Я не хочу встречаться с людьми из прошлого», — сказал он. Но она пришла на его встречу с читателями. Заплатила, как все, за входной билет. Сидела в четвёртом ряду. Никем не узнанная, не замеченная.

Бывшая муза и жена, захотевшая напоследок взглянуть на того, благодаря кому вошла в историю мировой литературы под фривольной кличкой «Козлик».

А через несколько лет, узнав о его смерти, она выставила на аукцион его любовные письма. Одно письмо ушло за миллион двести пятьдесят тысяч рублей. Последний подарок Эдички.

Развилка
Елена была авантюристкой, которой везло. Лимонов — авантюристом, которому не очень.

Она доверялась жизни, и жизнь её ловила. Он доверялся амбиции, и амбиция его подводила.

Она ставила — и сходило. Он ставил — и не сходило.


И, может быть, поэтому он её не забыл — потому что она была доказательством, что можно. Можно бросить всё и выиграть. Он видел это своими глазами. Просто у него самого не вышло.