Наследница

По утренней, осенней дороге мчался небольшой автомобиль, разгоняя в стороны красно-жёлтую листву. За рулём сидела девушка в строгом офисном костюме, в её ухо была вставлена мини-гарнитура. Тонкий провод тянулся к карману, где лежал телефон — она будто старалась держаться за связь с нормальным миром даже здесь, среди пустых полей.

-Представляешь, моя бабуля, с которой я никогда толком и не общалась даже, — сказала она с улыбкой своей собеседнице на другой стороне линии, — Переписала после смерти на меня дом. Это даже странно как-то.

Автомобиль свернул на просёлочную дорогу. Колёса глухо шуршали по гравию, и этот звук казался слишком громким в тишине, будто кто-то нарочно делал его слышнее.

-Я её практически и не знала. Она немного поехала головой после смерти моей пробабки. Замкнулась, стала грубой, и тут на тебе. Вот посмотрю домик, авось удастся продать!

Машина остановилась около большого дома. Дом стоял намного дальше от остальных соседских домиков, коих было тут немного— те казались притихшими, будто старались держаться подальше.  Он не был похож на дома, в которых живут одинокие старушки. Дом был в совершенно идеальном состоянии —ни облупившейся краски, ни покосившегося крыльца.   
Красная черепичная крыша играла на солнце, стены были покрашены в жёлтый цвет и потому дом походил на какой-то сказочный терем. Но чем дольше Анна смотрела на него, тем сильнее возникало странное чувство: будто дом не столько радовал, сколько дразнил, выставлял себя напоказ.

Девушка, выйдя из автомобиля, даже присвистнула от восторга.

-Ты сама должна это увидеть, — произнесла она восхищённо, глядя на здание. — Приезжай завтра утром, заодно отметим моё приобретение.

Она открыла дверь и вошла внутрь. Внутри всё было идеально чисто, такой порядок создавал иллюзию, что тут ещё кто-то живёт. Правда, старческий запах тут же ударил ей в лицо и заставил поморщиться. Это был не просто запах старости — в нём угадывались нотки сухих трав, воска и чего-то затхлого, будто в доме годами не открывали окна.

Девушка тихонько двигалась по дому, разглядывая, покрытую толстым слоем пыли мебель, которая явно была не из дешёвой. Анна провела ладонью по резной спинке стула, оставив прогалину — и тут же отдёрнула руку: дерево было холодным, неестественно холодным, будто не просто долго стояло без отопления, а впитало в себя холод, который не имел никакого отношения к осенней погоде. Комнаты были просторные и светлые, но свет ложился странно: он не рассеивался, а будто стекал по углам, оставляя их в полумраке.

Но больше всего ей приглянулась огромная кровать в центре одной из комнат. Кровать была раритетной, с интересным дизайном: резные столбики напоминали изогнутые ветви, а тёмное дерево казалось почти живым:  в его узоре то и дело мерещились застывшие тени. Анне даже показалось, что если провести ладонью по столбику, то поверхность будет не гладкой, а чуть шероховатой, как сухая кора.  Рядом с ней стояло кресло-качалка с вытертой обивкой и тумбочка, на которой располагался светильник с матовым стеклом.

-Ладно, — бодро сказала новая хозяйка, — Посмотрим, что ты прятала в шкафах!

Скинув с себя пиджак она стала выгребать ящики, небрежно выкидывая содержимое на пол. Пачки старых писем, выцветшие фотографии, коробочки с пуговицами — всё это летело на паркет, будто она пыталась разрушить чужой порядок одним движением.

Какого же было её удивление, когда в одном из шкафов она нашла связанные нитью чёрные свечи. Воск был тёмным, почти угольным, и на нём виднелись мелкие насечки, похожие на руны. Но ещё больше её заставило удивиться то, что там же лежала кукла, причём выглядела она довольно жутко. Размером кукла напоминала годовалого ребёнка. Её лицо было изуродовано, а тело проткнуто длинными иглами. Металл тускло поблёскивал, будто иглы были старыми, но не ржавыми — словно их специально чистили.

Девушка даже отдёрнула руку назад, сморщив лицо, и на мгновение ей показалось, что пальцы куклы чуть шевельнулись. По спине Анны скользнул ледяной холодок.
 Она тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Весь последующий день она наводила порядок. Все жуткие находки девушка расфасовала по коробкам и вынесла во двор. Солнце уже садилось, и длинные тени от коробок казались ей похожими на чьи-то вытянутые силуэты.

-Прости, бабуля, но твои сокровища мне не нужны. Чем же ты занималась? — Пробормотала она, оглядываясь на дом, будто ожидая ответа.

Растопив печку и поужинав, девушка залезла в свежерастеленную кровать, включив светильник. К её изумлению, он оказался рабочим: стекло мягко засветилось тёплым светом, но в углах комнаты тени стали гуще, будто свет только подчёркивал темноту.

Она стала читать книгу, но строчки расплывались перед глазами. Боковым зрением девушка уловила движение в коридоре. Это заставило её вздрогнуть. Она вскочила с кровати и аккуратно подошла к приоткрытой двери комнаты, что вела в коридор. Тихонько, чуть дыша, выглянула в коридор, нащупав выключатель. Девушка зажгла свет. Никаких признаков жизни она не увидела. Оглядев все углы, наследница выдохнула с облегчением: видимо, показалось.

Книжные строки стали клонить её в сон. Закрыв книгу, она повернулась на бок и закрыла глаза. Светильник всё же оставила включённым — ей вдруг стало стыдно перед собственной трусостью, но выключать свет она не стала.

Среди ночи её разбудил скрип за спиной. Сердце бешено заколотилось в груди. Она поняла, что этот скрип происходит от кресла-качалки, а значит, кто-то сидит в нём. Она чувствовала чьё-то явное присутствие — не просто тень, а тяжесть, будто воздух стал гуще и тяжелее.

Еле-еле она заставила себя повернуться и посмотреть в сторону, откуда шёл этот неприятный звук. В свете ночника она увидела фигуру, сидящую в кресле. Распущенные длинные, седые волосы, в которых были комья земли, будто она только что выбралась из сырой могилы; белая ночнушка, старая дряблая кожа в старческих пятнах — всё это складывалось в картину, от которой кровь стыла в жилах. Да, девушку как молнией ударило - это была её покойная бабка. Она смотрела в стену, тихо покачиваясь в кресле.

Девушка с ужасом смотрела на неё и не могла отвести взгляд, она была словно кролик, загипнотизированный удавом. Дар речи пропал.

Старуха резко прекратила качаться остановив кресло и медленно стала поворачивать голову в сторону ошеломлённой внучки. Шея хрустнула — звук был сухим, отчётливым, как треск ветки под сапогом. Её глаза были безумно выпучены, зрачки в них расплылись, белки отливали жёлтым, а в уголках глаз темнели сухие корки. Губы судорожно подёргивались обнажая жёлтые зубы.

Какой-то момент они смотрели друг на друга. И тут старуха вскочила со своего места, скорчив ужасную гримасу и выкинув вперёд опутанные венами руки.
Девушка истошно закричала.

Солнце осветило крышу дома, во двор въехала машина. Из неё вышла дама с сигаретой во рту. Она поднялась на крыльцо и постучала в дверь.

-Анна, это я! Давай, харэ спать!

Дверь распахнулась. Анна стояла на пороге, вся бледная, волосы растрёпаны. Она смотрела пустым взглядом на подругу опираясь плечом на дверной косяк — так, словно без этой опоры просто рухнула бы на пол.

-Что с тобой?— озабоченно спросила та,- Я тебе раз двадцать позвонила, ты не отвечаешь.

Вдруг уголки губ Анны поползли вверх. Улыбка получалась не тёплой и не усталой, а какой-то отточенной, будто она долго репетировала её перед зеркалом.

И, дьявольски улыбнувшись, Анна тихо, почти ласково произнесла:

— Не бери в голову. Проходи. Я как раз чайник поставила.

Девушка настороженно вошла внутрь дома. В улыбке подруги было что-то, от чего бежали мурашки по спине.
Анна сжала плотно губы и пробежав глазами по двору закрыла  дверь.
От плотного запаха в доме у гостьи даже слегка закружилась голова.
Анна остановилась, медленно повернув голову в сторону девушки.

- Всё хорошо, милая?

Подруге на долю секунды показалось, что в голосе Анны звучит не её интонация — а чей-то чужой, скрипучий шёпот, будто кто-то тихо подсказывал слова из темноты за её спиной.
Анна взяла подругу за руку и повела дальше по коридору, всё глубже и глубже.