Как Царь со своими предками поговорить захотел

     В уже знакомом царстве, в былинном государстве, в граде столичном собрались в Хризолитовой (об одном столбе) царской палате: сам Царь-ымператор Всея... и прочая, прочая, ГлавМаршал в домашнем мундире с пистолей на боку, ГлавПоп в шёлковой рясе с золотой цепью на шее, ГлавШаман в кафтане с бубенчиками по всем полам и отворотам, да ГлавУченый Секретарь в очках, с важным лицом.

     Сидят за столом и играют в старинную игру «Лото». Царь-батюшка из мешка вынимает золотые бочонки и номера выкрикивает, а они, золотыми монетками, эти номера у себя, на картах серебряных, закладывают.

     Филька-половой из серебряного тульского самовара с медалями разливает кипяток в стаканы хрустальные, в золотые подстаканники, а царица Тамара заварку из мяты со зверобой-травой  туда подливает. Потом Филька чинно разносит полные стаканы с поклоном играющим. И блюдца каждому — с колотым сахаром, с конфетами и кренделями с маком — подает каждому на стол.

     И вот Царь назвал номер на бочонке — «барабанные палочки», поднял глаза к потолку и говорит свою мысль:
— Интересно мне, господа советчики, можно ли с умершими предками поговорить? Или даже увидеть их? Уж больно хочется мне с дедом моим, Царём Ермолаем, словом перекинуться. Как он там? Что думает о делах наших, здешних?

     ГлавПоп головой покрутил, покряхтел, поставил стакан и отвечает:
— Царь-батюшка, по нашей вере это невозможно. «Отцы наши и матери наши — в руце Божьей, — сказано в Писании. — А мы, грешные, не можем дотянуться до них, как ни молись. Душа — она не в облаках летает, а в обители Господней. И не наше дело туда лезть. Не велено. Вот помолиться за них — можно. Свечку поставить за упокой — тоже. А говорить — нельзя.

— Так, — Царь бороду в кулак взял. — А ты что скажешь, ГлавМаршал?

     ГлавМаршал вскочил, усы расправил, кулаками о стол оперся и речь задвинул знатную:
— Царь-батюшка! Я тебе так скажу. Человек я военный, простой и могу разуметь только о своём деле, поэтому верю, что все убитые в сражениях воины — они в Валгалле! Там каждое утро воинов будит золотой петух Гулленкамби. Они надевают сверкающие доспехи и выходят на поле ратное. Тут такая сеча начинается — жестокая, но без злобы. Потом брань к обеду кончается. Ноги и руки отрубленные обратно прирастают, смертельные раны затягиваются-исцеляются, «убитые» вновь оживают, и все гурьбой в огромный зал Валгаллы устремляются. За стол с богом Одином садятся, мёды пьют, кабана едят. Вот с ними бы поговорить — это да! Это разговор!

      Царь усмехнулся:
— Про Валгаллу понял. Но, Маршал, мне дед нужен. С ним бы посоветоваться, как царством лучше править. Ты что скажешь, ГлавШаман?

      ГлавШаман помолчал. Потом в бубен стукнул, полынные палочки зажёг, дымом окутался. Сидел-сидел, глаза закатил, потом открыл — а зрачки огромные и черные, как два горных озера. И говорит:
— Вижу, Царь-батюшка, есть места такие около Луны — точками Лагранжа называются по-современному. А в них — облака звездной материи. Это как два гнезда по обе стороны от Луны. Одно вроде спереди, другое как будто сзади. И вот в этих облаках… души всех умерших людей собираются. Там они как пчёлы в улье. Только не в трудах каких, а в ожидании. Ждут, когда их помянут, когда о них вспомнят. Можно туда и нам попасть. Но путь неблизкий — за Луну, в самую бездну космическую.

      Царь аж привстал:
— Так чего ж мы ждём? Давай туда полетим!

       ГлавУченый Секретарь тут встрял, очки поправил, бумагами зашуршал:
— Ваше Величество, дозвольте справку из науки астрономической. Точки Лагранжа — это такие места в системе Земля — Луна, где силы тяготения и центробежные силы уравновешиваются. Их всего пять. И две из них — L4 и L5 — образуют с Землёй и Луной равносторонние треугольники. Расстояние — около четырёхсот тысяч километров. Это как до Луны, только чуть дальше. Там звёздная пыль в облака собирается. Польский астроном, господин Кордылевский, их открыл. По его фамилии эти облака и назвали. А недавно венгерские учёные их существование подтвердили. Так что такое место есть, оно существует. Только вот про души, которые там обитают, — наука об этом молчит. Не наше это дело. Мы астрономией занимаемся, а не загробным миром.

       Царь нахмурился:
— Значит, ГлавШаман говорит — есть место для умерших. Наука говорит — есть такие облака. А ты, ГлавПоп, говоришь — не положено. Кому верить?

       ГлавПоп развёл руками:
— Царь-батюшка, я за отеческие предания и традиционные ценности отвечаю. А тут надо с ГлавШаманом совет держать. Он у нас по путешествиям небесным и по общению с духами.

       Царь хлопнул ладонью по столу:
— Ладно! Звать сюда Главтехника и Главмеханика! Пусть скажут, можно ли туда каким-нибудь образом добраться!

       Прибежали Главтехник и Главмеханик в промасленных комбинезонах, с разводными ключами за поясами.

— Так и так, — говорит Царь. — Надо долететь до точек Лагранжа, до облаков этих… кордыбалетских. Есть у нас средство механическое, которое может меня туда доставить?

       Главмеханик переглянулся с Главтехником.
Главтехник ответил:— Царь-Государь!  Есть у нас Царь-ракета. Строим мы её уже три года. Хотели к юбилею твоему сделать, да не успели. Ещё недель пять-шесть — и будет готова. Двигатели — на Царь водке с керосином и Звёздной Водой пополам (1). Корпус — из метеоритного железа. Кабина — на четыре души.
       (1)— Вода Звёздная — чтобы её получить, надо в ночь под Рождество вынести под открытое небо тарелку с водой, поставить так, чтобы звёзды в ней отразились и подождать, чтобы вода замерзла. Потом этот лёд по надобности использовать.

—  Так доделывайте! — приказал Царь. — Даю вам месяц.

       Месяц пролетел как один день. Царь-ракету выкатили из ангара. Огромная, аж на целый арадром. На боку надпись: «Наша Царь-ракета — самая большая в мире». Главпоп окропил её Царь-водкой, Главшаман окурил полынными палочками.

       Царь вокруг ракеты прошёлся и говорит:
— Готовь, ГлавУченый секретарь, указ. Завтра летим в сторону Луны, в эти самые точки Лагранжа. Экипаж следующий: я, моё царское величество, и Главшаман — пассажирами, Емеля наш Главнолётчик — за командира, Ивану-богатырю быть штурманом. Пропитание и снаряжение — за счёт царской казны.

       Царица Тамара вцепилась в Царя, плачет:
— Не лети, государь! Убьёшься! Кто царство осиротевшее тогда управит?

— Тома, милая, — Царь её по голове гладит. — Я деда увидеть хочу. Он мне своё слово скажет — я царство тогда поставлю впереди всех стран. Доверься.

       Наступило завтра, космонавты сели в ракету: Царь, ГлавШаман, Емеля и Иван-богатырь. Емеля-командир взял джойстик в руки, кнопку зеленую нажал — раз! — ракета задрожала, двигатель загрохотал, потом взревел и ракета в небо сиганула.

       Летят наши небесные путешественники. Квас пьют, баранками закусывают. Земля внизу — как голубой глобус, Луна — яркая и как на ладони видна. Долетели до точки Лагранжа. Все стали смотреть в иллюминаторы, а там —  облака. Не простые, а светящиеся. Миллиарды огоньков и все они беспрестанно движутся. И вдруг наши космонавты услышали шум, как бы морских волн, набегающих на берег. А потом стали различать в этом шуме голоса человеческие.

       ГлавШаман по просьбе Царя опять зажег полынные палочки и в бубен стукнул три раза, а затем говорит низким голосом, закрыв глаза:
— Эти огоньки — сознания всех умерших людей на Земле.
Потом окутался весь дымом. И вдруг — голос:
— Внучок? Это ты?

       Царь обмер. Голос — деда, Царя Ермолая.
— Деда! — крикнул Царь. — Это я! Я пришёл с тобой поговорить!

— Наконец-то, — дед вздохнул. — Я тебя ждал.

— Деда, у меня только один вопрос к тебе. Что мне делать с царством? Как улучшить правление?

— Царство — оно как лошадь, запряжённая в коляску, внучок. Пока правишь уверенно — везёт. А как поводья ослабишь — она сама поскачет куда глаза глядят, да и коляску может опрокинуть. Поэтому держи вожжи крепко. И простых людей не забывай. Они — твои крылья, на которых ты царство высоко поднимешь.

— А как же… — Царь запнулся. — Как мне с тобой говорить дальше?

— Никак, — царь Ермолай немного помолчал. — Мы, твои предки, — облако. Мы здесь только своим умом, сознанием, но нас здесь нет. Ты домой лети. И помни: мы тебя видим. Когда ты добро делаешь — мы радуемся. Когда твои поступки плохие — плачем. Так что живи так, чтобы нам не плакать.

       Тут огоньки замерцали, и голос стих.

       Емеля и Иван сидели тихо, не дышали. Царь обернулся:
— Всё. Теперь домой.

       Ракета развернулась, и полетели они к Земле.

       Вернулся Царь во дворец. Царица встретила — в слёзы, в объятия. Царь сказал только:
— Дед передал: держи вожжи крепко. Люди — крылья царства.

       А потом собрал царский совет и говорит:
— Я вот что надумал. Раз у нас облака есть, где души предков собираются — давайте помнить их. Молитвой, свечкой — это хорошо, но главное — делом. Каждый день делать доброе дело — во имя тех, кто до нас был. И тогда они там, в облаках, будут светиться ярче.

       Советчики притихли, задумались. ГлавПоп перекрестился. ГлавМаршал усы расправил. ГлавШаман улыбнулся. ГлавУченый Секретарь очки снял, стал протирать.

       А Царь-ракету поставили в ангар. И на нём поверху надпись: «Помни предков — делай добро».

Сказке конец. А кто слушал — тот уже доброе дело сделал.
Ищи предков в своих делах. Пока ты помнишь — они живы. Пока делаешь добро — они светятся.