Железная школа Беленькой М. Н

Авиационный гараж Марины Беленькой гудел, как потревоженный улей. На козлах покоился расчехленный пилон, в углу Мирон Токарев скрежетал напильником, вытачивая какую-то хитрую шайбу, а старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, прищурив глаз, курил в приоткрытую створку ворот, поглядывая на хмурое осеннее небо.Причиной всеобщего оживления стало пополнение. Марина Никифоровна привезла на переподготовку Валентину Ефимовну Егорову — опытного пилота гражданской авиации, привыкшую к размеренным полетам на «тушках» и «аннушках» по строго заданным эшелонам. Но Марина решила пересадить её на ревущий, хищный фронтовой бомбардировщик Су-24.Дрессировка началась прямо в гараже, без лишних предисловий. Валентина стоявшая в отглаженном синем костюме Аэрофлота, выглядела чужеродно среди промасленных курток «братвы».— Так, Егорова, забудь свой гражданский пафос и чай в салоне! — Марина, облаченная в потертый кожаный реглан, хлопнула ладонью по крылу стоящего на тренажерном стенде макета кабины Су-24. — Это тебе не пассажиров возить. Тут изменяемая стреловидность крыла. На прижиме к земле перегрузки такие, что печенка в трусы осыпается. Поняла меня?— Марина Никифоровна, у меня полторы тысячи часов налета, — спокойно, но с легкой обидой ответила Валентина. — Я справлюсь с управлением.— С управлением она справится! — съязвила Марина, обернувшись к Смекайло-де-Цопфи, который ковырялся в проводах КИПиА вместе с Пиняевым. — Смекайло, объясни этой ласточке, что бывает, если на Су-24 вовремя крыло не сложить на сверхзвуке!Смекайло-де-Цопфи высунул голову из-под приборной панели, поправил съехавший берет и хитро прищурился:— О-о, Валентина Ефимовна, душа моя! Гражданская авиация — это геометрия, а Су-24 — это чистая, ядреная физика выживания. Если на сверхзвуке геометрию крыла заклинит, мы из бомбардировщика превратимся в очень дорогой, но быстро падающий утюг. Моя народная смекалка подсказывает: тут силу чувствовать надо. Ручку бросать нельзя, она твою слабость чует!— Слышала? — отрезала Марина. — Завтра в кабину. Одеваешь высотно-компенсирующий костюм. Буду гонять тебя по кругу, пока тошнить не начнет. Анжела! Власенко! Где тебя черти носят?Из-за перегородки выскочила Анжела Власенко, на ходу вытирая ветошью руки, испачканные в гидравлическом масле. В петлице её комбинезона гордо поблескивал вчерашний орден.— Я здесь, Марина Никифоровна!— Подготовь для Егоровой снаряжение. И проверь кислородную систему на тренажере. Если она у меня на пятигектарном вираже отключится — лично из табельного расстреляю.— Сделаем, командир! — бодро рапортовала Анжела, подмигнув Валентине. — Не боись, Ефимовна, Марина Никифоровна лает, но дело знает. Меня вон на Ми-2 так муштровала, зато живы остались в горах.В гараже закипела работа. Остальная «братва» тоже не сидела сложа руки. Лидия Никифоровна и Татьяна Андреевна Трофимова, кузины Марины, раскладывали на длинном верстаке полетные карты и схемы подходов к горному полигону.— Валя, ты её не слушай, когда она кричит, — тихо шепнула Лидия, протягивая Егоровой карандаш. — Она просто за твою жизнь боится. На Су-24 шаг влево, шаг вправо — и земля встретит. Учи матчасть.Василий Васильевич Анисимов подошел к Валентине, тяжело опираясь на клюку, и протянул ей тяжелый, замасленный талмуд — руководство по технической эксплуатации.— На, дочка. Почитай на ночь. Особо обрати внимание на отказы гидросистемы. Марина её гонять будет на имитации отказа правого двигателя. Она это дело любит, проверяет, есть ли у пилота стержень.На следующее утро начался настоящий ад. Марина Беленькая не знала жалости. В кабине спарки Су-24 они сидели плечом к плечу.— Ниже! Прижимайся к рельефу! — кричала Марина в ларингофон, пока самолет на бешеной скорости несся над верхушками сосен. — Военный пилот прячется в складках местности! Куда ты прешь вверх, нас же радары сожрут!— Не могу ниже, скорость запредельная! — тяжело дышала Валентина, вцепившись в ручку управления. Лицо её под шлемом покрылось каплями пота, перегрузка вдавливала тело в кресло.— Можешь! Работай крылом! Смекайло, что там с давлением в гидросистеме? — крикнула Марина по внутренней связи.— Марина Никифоровна, давление скачет, как пульс у влюбленного суслика! — доложил из наушников голос Смекайло, сидевшего на наземном контрольном пункте вместе с Пиняевым. — Но Мирон Токарев там подкрутил гайки на совесть, держимся на народной смекалке и честном слове!— Егорова, имитация отказа левого! Управление на себя! — скомандовала Беленькая и рванула тумблер.Самолет резко накренился, Валентина на секунду потеряла ориентацию, но многолетний опыт гражданского пилота взял свое. Она не запаниковала. Стиснув зубы так, что хрустнули челюсти, Валентина выровняла тяжелую машину, компенсируя тягу рулями.— Держу! — прохрипела Валентина. — Вывожу на глиссаду!— Вот! Можешь же, когда жить хочешь! — в голосе Марины впервые прорезались одобрительные нотки. — Сажай машину, гражданская. На сегодня мучения окончены.Когда Су-24 тяжело покатился по бетонке и замер у ангара, Валентина буквально выпала из кабины на руки подбежавших Мирона Токарева и Владимира Пиняева. Наземная бригада тут же облепила самолет.— Ну как приборы? Не подвели? — взволнованно спросил Пиняев, заглядывая в кабину с тестером.— Твои приборы, Володя, работают как швейцарские часы, — тяжело дыша, улыбнулась Валентина.Из кабины легко выпрыгнула Марина Беленькая. Она подошла к Егоровой, внимательно посмотрела в её бледное, но решительное лицо. В гараже наступила тишина. Даже Ангелина Мельник замерла с кастрюлей в руках.Марина вдруг улыбнулась своей широкой, энергичной улыбкой и с размаху захлопала Валентину по плечу:— Ну что, братва! Принимайте пополнение! Из гражданского извозчика получился настоящий боевой расчёт! Егорова, ты кремень. Не сдрейфила.— Стараюсь, Марина Никифоровна, — ответила Валентина, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость.— Ангелина! — гаркнула Марина на весь гараж. — Тащи пельмени! Сегодня Валентина выставляется, а мы её Три Топора распробуем! Заслужила!Братва дружно захохотала. Василий Васильевич довольно крякнул, Смекайло-де-Цопфи подмигнул Анжеле Власенко, а Мирон Токарев пошел открывать заветный шкафчик с портвейном. Переподготовка прошла успешно, и впереди их ждали новые, еще более опасные и захватывающие полетные задания.