Беленькая и Егорова на опасном задании

Рассвет над аэродромом выдался серым и угрожающим. Надвигался мощный грозовой фронт: видимость упала до минимума, облачность прижала к самой земле, а порывистый боковой ветер швырял в лобовое стекло тяжелые капли дождя.В авиационном гараже Марины Беленькой горел яркий свет. Вся братва была на ногах — готовилось сложнейшее предполётное задание для пилота гражданской авиации Валентины Ефимовны Егоровой.Предполётное задание: Прорыв сквозь грозовой фронт и слепая посадка— Так, Егорова, шутки кончились, — Марина Беленькая с грохотом опустила на верстак планшет с картой. — Задание такое: взлёт в условиях штормового предупреждения, прорыв сквозь грозовой фронт на сверхзвуке на высоте 200 метров с огибанием рельефа местности и последующая ночная слепая посадка по приборам при полном отсутствии видимости.Валентина Ефимовна, уже облаченная в плотный высотно-компенсирующий костюм, спокойно застегнула перчатку:— Марина Никифоровна, на гражданских бортах мы такие зоны обходим за сотню километров. Загонять бомбардировщик в самое пекло грозы на сверхзвуке — это безумие.— Это не безумие, Валя, это боевая живучесть Су-24! — отрезала Марина. — Если по нам будут бить ПВО, ты вверх не полезешь. Ты пойдешь по низам, цепляя брюхом верхушки скал!В этот момент к ним подошел старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов. Он протянул Валентине защитный шлем ШЛ-82 и тяжело положил руку ей на плечо:— Дочка, слушай приборы. В грозу визуального ориентирования не будет. Глаза ослепнут от молний. Верь только авиагоризонту и указателю пространственного положения. Я лично проверил всю механизацию крыла, машина ладная, не подведёт.Рядом суетился слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев, проверяя бортовую РЛС «Инициатива». Он обратился к Марине:— Никифоровна, я юстировку прицельно-навигационного комплекса «Тигр» закончил. Экран не моргает, автопилот притянет вас к полосе даже в кромешной тьме. Но если грозовой разряд шарахнет рядом — может выбить курсоглиссадную систему.— Если выбьет — перейдем на ручное по дублирующим, — подал голос бортинженер Смекайло-де-Цопфи, хитро подкручивая усы. — Моя народная смекалка говорит, что в грозовом облаке главное — удержать обороты двигателей АЛ-21Ф-3. Анжела, детка, проверила аварийный запуск в воздухе?Анжела Витальевна Власенко, гордо поправив пристёгнутый к комбинезону орден, уверенно кивнула:— Всё проверено, Смекайло! Система автоматического запуска при срыве пламени отработает за секунды. Валентина Ефимовна, если заглохнет — не дергай ручки, автоматика сама подхватит, мы с Цопфи схему до идеала довели.Слесарь Мирон Олегович Токарев в это время заканчивал заправку кислородной системы и крепил фонарь кабины.— Девчата, баки полные, керосин чистый, как слеза. Главное — на пробеге тормозной парашют вовремя выбросить, полоса от дождя скользкая, как каток, — прокричал Мирон, запрыгивая на стремянку.Лидия Никифоровна и Татьяна Андреевна Трофимова стояли у радиостанции наземного контроля, сверяя барометрическое давление аэродрома для передачи на борт.— Валя, удачи! — крикнула Татьяна. — Ждем вас с победой!В воздухе: Борьба со стихиейЧерез двадцать минут Су-24, взревев двумя форсажными факелами, оторвался от бетонки и мгновенно растворился в низких свинцовых тучах. Кабину спарки начало яростно трясти. Вокруг бушевала ночь, разрываемая ослепительными вспышками молний.— Скорость 1100! Перевожу крыло на стреловидность 45 градусов! — сквозь грохот турбин командовала Марина. — Егорова, держи штурвал, пошла болтанка! Включай режим огибания рельефа!— Поняла! Режим «Полет по приборам» включен! — отозвалась Валентина. Руки в перчатках мертвой хваткой вцепились в управление. Перегрузка вдавливала женщин в кресла, приборная панель ходила ходуном.Вдруг страшный удар сотряс самолет — разряд молнии прошел по левому крылу. Экран РЛС на мгновение погас, в наушниках раздался жуткий треск.— Отказ основного навигационного комплекса! — крикнула Валентина, сохраняя ледяное спокойствие гражданского пилота. — Перехожу на резервный авиагоризонт! Марина Никифоровна, мы теряем высоту, впереди по курсу сопка!Наземный пункт контроля тут же отозвался голосом Смекайло-де-Цопфи:— Борт 24! Без паники! Выбило главный предохранитель КИПиА от статики! Валентина, народная смекалка велит: рви ручку на себя на пятнадцать градусов и зажми тумблер аварийного питания слева под локтем! Пиняев говорит, там резервная шина выдержит!Валентина мгновенно нащупала тумблер. Щелчок! Экран «Тигра» снова ожил, показав очертания сопки в паре сотен метров ниже.— Есть контакт! Препятствие обошли! — выдохнула Валентина.— Отлично, Егорова! А теперь самое сладкое — слепой заход на посадку в шторм! — азартно крикнула Марина Беленькая. — Установить стреловидность 16 градусов. Выпускай закрылки и шасси. Идем строго по приборам, земли ты не увидишь до самого касания!Самолет шёл в сплошном черном молоке. Дождь барабанил по фонарю кабины с такой силой, будто хотел пробить стекло. Валентина Ефимовна полностью сосредоточилась на перекрестии стрелок прибора КПП. Левее... Выше... Поймать глиссаду.— Высота 50... 30... 10 метров... — диктовала Марина, внимательно следя за действиями ученицы.— Вижу огни подхода! — крикнула Валентина, когда из темноты и водяной пыли вдруг вынырнули тусклые прожекторы взлетной полосы.Тяжёлый удар колес о мокрый бетон, свист резины.— Тормозной парашют! — скомандовала Беленькая.Валентина рванула рычаг. Сзади раскрылся огромный купол, осаживая многотонную боевую машину. Самолет, эффективно притормаживая, замер ровно в конце полосы.Возвращение в братвуКогда Су-24 зарулил к дверям гаража, вся команда уже бежала к нему под проливным дождем. Мирон Токарев первым подставил стремянку, а Анжела Власенко помогла Валентине открыть фонарь кабины.Валентина Ефимовна сняла шлем. Её лицо было бледным от колоссального напряжения, но глаза сияли. Марина Беленькая выбралась из кабины следом, подошла к Валентине и на глазах у всей братвы крепко обняла её.— Ну, Егорова! Ну, гражданская душа! — восторженно прокричала Марина, перекрывая шум дождя. — В такой каше выдержать траекторию и посадить Су-24 без единой помарки — это высший пилотаж! Братва, слышали, как она шла? Как по ниточке!— Наша школа! — довольно пробасил старый техник Василий Васильевич, утирая дождевые капли со лба. — Я же говорил, приборы не подведут, когда руки золотые.Ангелина Викторовна Мельник, стоявшая в дверях гаража, замахала руками:— Давайте живее в тепло, простудитесь! Там уже вторая порция пельменей подоспела, с пылу с жару, перцем так пахнет, что у Мирона слюнки текут! И «Три Топора» уже разлиты!Вся команда дружно ввалилась в сухой, пахнущий маслом и бензином гараж. Лидия и Татьяна сразу набросили на плечи Валентины теплое одеяло. Смекайло-де-Цопфи поднял гранёный стакан с портвейном:— За Валентину Ефимовну! За то, что гражданское хладнокровие плюс военная дрессировка Марины Беленькой творят настоящие чудеса авиации!Все дружно выпили, налегая на горячие пельмени с уксусом. Валентина Егорова улыбалась, чувствуя себя полноправной частью этой отчаянной, смелой и верной авиационной братвы.