Новое предполетное завдание

Утро в авиационном гараже Марины Беленькой началось ровно в ноль пятьсот. Запах вчерашних пельменей и портвейна «Три Топора» окончательно выветрился, уступив место резкому, бодрящему аромату авиационного керосина, канифоли и крепчайшего кофе, который Ангелина Мельник варила в огромной медной турке прямо на электрической плитке.Валентина Ефимовна Егорова, проснувшаяся от зычного голоса Марины, быстро застегивала молнию на летном комбинезоне. Мышцы после вчерашнего штормового полета на Су-24 приятно поднывали, но в глазах горел азарт. Она выдержала крещение грозой, но знала — у Марины расслабляться нельзя.— Братва, подъем! — Марина Никифоровна Беленькая уже стояла у огромного верстака, на котором была раскинута новая, совершенно секретная топографическая карта арктического побережья. — Утренний досмотр окончен, переходим к главному. Сегодня у нас не просто тренировка. Сегодня у всей команды боевой выход повышенной сложности.Вся девятка мгновенно обступила стол. Даже сонные Лидия Никифоровна и Татьяна Трофимова уже держали в руках блокноты для записи шифровок и метеосводок.Новое предполётное задание: Операция «Полярный экспресс»Марина обвела взглядом команду и ткнула пальцем в жирную красную точку на полярном побережье:— Задание для всего коллектива. Групповой вылет на двух бортах в зону экстремально низких температур — минус 45 градусов. Задача — доставка стратегического навигационного оборудования на законсервированный арктический аэродром «Мыс Желания» и калибровка новой приводной радиостанции в условиях полярного сияния и сильных магнитных бурь, которые полностью глушат спутниковую навигацию.— Ничего себе за хлебушком сходили, — присвистнул слесарь Мирон Токарев, вытирая замасленную руку о ветошь. — На «Мысе Желания» полоса ледяная, необкатанная. Да еще и мороз такой, что металл становится хрупким, как стекло.— Вот именно поэтому, Мирон, ты прямо сейчас берешь ключи и вместе со старым Васильевичем ставишь на шасси обоих бортов арктическую резину и проверяешь узлы выпуска тормозных парашютов, — скомандовала Марина. — Смазку везде заменить на низкотемпературную!— Сделаем, Никифоровна, — отозвался старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, поправляя теплый овчинный жилет. — Я эти Су-24 еще на полигонах в Заполярье обслуживал. Прогреем движки азотом, топливную арматуру лично перепроверю. Не подведем.Марина повернулась к бортинженерам:— Лететь предстоит парой. Первый борт — Су-24М. Пилотирует Валентина Егорова, я в правом кресле штурмана-оператора. Второй борт — наш верный тяжелый Ми-2, модернизированный под грузовые перевозки. Им управляет экипаж спасателей: Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко. Вы пойдете следом за нами, на борту — то самое оборудование для метеорологов и радистов.— О-о, полярные сияния! Магнитные аномалии! — глаза Смекайло-де-Цопфи азартно заблестели, он лихо закрутил правый ус. — Марина Никифоровна, в условиях магнитных бурь компасы будут крутиться, как бешеные белки. Но моя народная смекалка уже придумала план! Мы с Пиняевым настроим КИПиА на прием низкочастотных радиоволн от береговых маяков. Пойдем по старинке, по радиокомпасу АРК-19 и часам!— Точно так, — подтвердил слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев, демонстрируя новенький, только что спаянный блок экранирования. — Я на Ми-2 поставил дополнительную защиту от статических разрядов. Анжела, сними показания осциллографа перед запуском, чтобы частоты не плыли!Анжела Витальевна Власенко, на комбинезоне которой по-прежнему гордо блестел вчерашний орден, шагнула вперед и уверенно доложила:— Всё сделаю, Володя! Смекайло, я уже проверила противообледенительную систему на Ми-2, залили спирто-водную смесь под завязку. Лопасти не обмерзнут. Мы готовы дублировать Су-24, если у них откажет связь.Лидия Никифоровна Беленькая подошла к Валентине Егоровой и протянула ей термос:— Валя, там, на севере, если прижмет к леднику — связи с землей не будет часа три. Татьяна уже забила в бортовой компьютер резервные частоты полярных станций. Вот, держи коды связи.— Спасибо, Лида, — улыбнулась Валентина, принимая бумаги. Она повернулась к Марине Беленькой: — Марина Никифоровна, на гражданских Ил-76 я летала на полярные станции, к «белому безмолвию» мне не привыкать. Но посадка Су-24 на обледенелую полосу с изменяемой стреловидностью — это вызов.— Вот и проверим, чему ты вчера научилась, Егорова! — Марина Беленькая с улыбкой хлопнула Валентину по плечу. — Хватит разговоров! Ангелина, кофейный резерв экипажам на борт, и разливай остатки «Трех Топоров» по фляжкам — исключительно для сугрева на случай вынужденной! Братва, по коням! Запуск двигателей через двадцать минут!Гараж мгновенно наполнился слаженной, четкой суетой. Ворота медленно поползли в стороны, открывая вид на взлетную полосу, над которой уже занималась холодная, багровая полярная заря. Команда Марины Беленькой шла на взлет.