Чпок

~~~@~~~&~~~@~~~&~~~@~~~

Мефодий сидел на старой трехногой табуретке, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки пальцев, тупо глядя в граненый стакан, который был заполнен ровно наполовину, и навевал философские мысли: «стакан наполовину полон или наполовину пуст?» — риторический вопрос завис потому что Мефодий никак не мог решить оптимистичный или пессимистичный сегодня день? В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем ходиков да утробным, пугающим урчанием в его животе.
Виной тому был вчерашний гороховый суп — густой, наваристый, с копченостями, приготовленный женой Люсей, которая всегда знала толк в «газовых атаках». Мефодий съел три тарелки, теперь расплачивался за слабость. Мефодий решил, что жизнь — это слишком серьезно, чтобы встречать её трезвым, он опрокинул стакан, крякнул и отер губы рукавом.

Дело было не только в животе!
На самом кончике его носа, прямо по центру, красовалась бородавка. Она была круглой, синей, как черника, и сегодня решила устроить Мефодию персональный ад. Она зудела. Зуд был не просто неприятным — он был агрессивным, пульсирующим, требующим срочных мер.

Он осторожно, почти не дыша, потянулся пальцем к носу. В этот момент живот издал звук, похожий на отдаленный раскат грома. Мефодий вздрогнул, палец соскользнул и с силой чиркнул по бородавке.

В глазах потемнело. Боль, смешанная с нестерпимым зудом, пронзила голову. Он дернулся, табуретка отлетела, Мефодий подпрыгнул на месте, его лицо исказилось в гримасе, он осторожно коснулся носа. Бородавка, эта проклятая сука, спутница его последних дней, была на месте, и она к тому же чпокала.  В тишине его захламленной кухни "чпок" отдавался в ушах Мефодия, как выстрел. Чпок!

Мефодий попытался сковырнуть её ногтем. Но стоило ему поднести палец, как бородавка сжалась, став твердой, как гранит, и издала особенно отчетливое, издевательское и ехидное: Чпок! Мефодий завис!

Мефодий не знал, откуда она взялась. Три дня назад он в первый раз поцеловался с соседкой Светкой, прижав ее в тихом уголке подъезда, а на следующее утро проснулся с этим «украшением». Сначала он думал, что это просто кожное раздражение. Но к вечеру бородавка начала издавать звуки. Сначала это было тихое бульканье, потом — отчетливое чпоканье. А сегодня ночью Мефодий проснулся от того, что бородавка… заговорила. Это было какое-то новое, еще не изученное, заразное вирусное заболевание.

— Не трогай, — прошелестел чпокающий бас прямо у него перед глазами. Мефодий отпрянул от зеркала, едва не опрокинувшись на колченогой табуретке.
Она снова чпокнула, и на этот раз Мефодий увидел, как на её поверхности проступила крошечная, едва заметная щель, похожая на рот. — И если ты еще раз попробуешь меня оторвать, я прорасту у тебя в мозгу.
Мефодий замер. Его пальцы, всё еще тянувшиеся к носу, застыли в воздухе. Он медленно опустил руку.
— Чего ты хочешь? — прошептал он, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Бородавка  скривилась и вызывающе чпокнула. Она налилась темным, почти фиолетовым цветом, и по её поверхности побежали едва заметные волны.
- Хронический алкоголизм приводит к тяжелым психическим, неврологическими и соматическим нарушениям, которые разрушают все системы организма! - пробасила она. - Усек? Чпок!

Мефодий налил и залпом выпил содержимое стакана. Горло обожгло, но легче не стало. И тут понеслось:
- Алкоголизм вызывает аффективные расстройства: затяжные алкогольные депрессии, тревожные состояния, панические атаки и вспышки немотивированной агрессии, - продолжила вещать бородавка менторским тоном. Чпок!

— Заткнись, дура, — прошипел Мефодий, глядя на нее с ненавистью.

Мефодий схватил пинцет: - Сейчас ты отправишься в помойку, личная биологическая аномалия!

- Алкоголизм  приводит к массовой гибели клеток головного мозга, к нарушению памяти, координации движений и постоянной усталости.

«Чпок», — снова отозвалась она. На этот раз звук был насмешливым.
Судя по всему, она обладала задатками интеллекта и беспримерной наглости.

- Ты всего лишь примитивный невус, нечего строить из себя профессора медицины.
Мефодий был настроен решительно. Он потянулся к аптечке, достал ножницы. Бородавка на носу снова «чпокнула» — так громко, как будто кто-то открыл бутылку шампанского.

— Заткнись, зараза, — прорычал Мефодий, - сейчас я тебя вырежу! — И плевать, что ты там себе думаешь.
Бородавка вдруг запульсировала. Она начала менять цвет, становясь из болезненно-фиолетовой почти черной. Мефодий зажмурился и с силой сжал лезвия.

Раздался отчетливый, сухой щелчок, как будто сломалась сухая ветка. Мефодий почувствовал резкую, обжигающую боль где-то в затылке. Он открыл глаза и посмотрел на нос.

Бородавка исчезла. На ее месте осталась идеально круглая, розовая ямка. Вместо крови из ранки медленно, как из принтера, выползала крошечная, свернутая в трубочку бумажка. — Это что еще за фокусы? — прохрипел он.

Мефодий, дрожащими пальцами, подцепил ее пинцетом. Развернул. На клочке бумаги, написанный каллиграфическим почерком, красовался текст: - Хорош бухать, козлина. Дальше шёл подробный трактат о вреде алкоголизма.
Мефодий моргнул. Текст не исчезал. Он перевернул бумажку — с обратной стороны была крошечная, идеально прорисованная печать в виде перечеркнутой рюмки.

Мефодий нервно огляделся. Кухня была пуста. В углу, в мусорном ведре, лежала гора пустых бутылок. Мефодий кинул в ведро бородавку: - Чтоб ты там сдохла, собака!

— Наконец настал конец этой твари! — прохрипел Мефодий. На него накатила какая-то сонная слабость. — Просто химическая реакция. Нейроны сбоят. Сейчас посплю и все пройдет.
Он допил остатки из бутылки и, подхватив пустую «полторашку», подошел к ведру и с чувством выполненного долга разжал пальцы. Но в тот момент, когда бутылка коснулась дна, из глубины помойного ведра что-то выпрыгнуло.

Мефодия дернуло так, будто его ударило током высокого напряжения. Пол под ногами перестал быть твердым, стены кухни растворились в фиолетовом тумане, а потолок превратился в бесконечную спираль из светящихся сфер. Со сверхзвуковой скоростью он вылетел в астрал.

Радужное свечение напоминало северное сияние, всполохи перетекали из розового в бирюзовый, из бирюзового в красный, из красного в голубой... в этом сиянии в окружении 40ка обнаженных дев возлежал Мефодий.

Он лежал в самом центре этого светового шторма, словно на невидимом ложе, сотканном из самой эфирной материи.
А вокруг него…

Сорок девственниц. Их тела казались сотканными из того же радужного света, что и окружающее пространство. Их кожа светилась мягким перламутром, а движения были плавными, как у водорослей в замедленном океанском течении. Они не говорили, но их присутствие ощущалось как симфония, как шепот тысячи забытых снов.

Они возлежали рядом, окружая Мефодия плотным, живым кольцом. Кто-то перебирал его волосы, чьи-то пальцы едва касались его тела, оставляя после себя ощущение блаженства. Это был какой-то завораживающий хоровод из неземных наяд.  В их глазах отражались те же всполохи — розовые, бирюзовые, красные, голубые.

В этом месте не было времени, не было тревог, не было серых будней.. Здесь была только бесконечная, переливающаяся нирвана.
Внезапно одна из дев, с глазами цвета глубокого изумруда, приблизилась и прошептала: «Ты готов увидеть небо в алмазах?"

Мефодий согласно кивнул.
Мир качнулся. Астральные декорации с треском лопнули, как мыльные пузыри. Мефодий почувствовал резкий рывок, удар по затылку,  и — бац! Искры из глаз! — он снова стоял на своей кухне. Он заплакал. В пустой квартире на столе стоял стакан, а на полу валялся опрокинутый стул.

Часы на стене тикали с каким-то издевательским ритмом: тик-так, Мефодий-дурак.

Мефодий провел рукой по носу. Бородавка, как ни в чем не бывало, сидела на своем месте. Мефодий залпом выпил содержимое стакана и схватил нож со стола.
Фиолетовое существо, состоящее из теней и безумия, склонилось к самому его уху. "Чпок!" Холодный, мертвенный шепот пронзил его насквозь: - Белая горячка: тяжелый психоз, сопровождающийся зрительными и слуховыми галлюцинациями, дезориентацией, паникой и агрессией. Чпок!

- Нас так просто не сломить: пили, пьем и будем пить!- глубокомысленно изрек Мефодий, глядя на наглое безобразие на носу.

*  *  *

На следующее утро, Мефодий, страдая от жажды и расслабленности членов, потянулся за опохмелом, бородавка издала короткий, предупреждающий «чпок!»: -Алкогольная полинейропатия: поражение периферических нервов, из-за чего возникают онемение конечностей, мышечная слабость, сильные боли и «ватные» ноги при ходьбе. Мефодий замер.— Опять, зараза, за своё! — высказал ей Мефодий, потирая отлежаный бок. — Чпокаешь, как помповое ружье! Аж в висках дребезжит! Он медленно опустил стакан. Бородавка одобрительно промолчала.

Днем ситуация вышла из-под контроля. Мефодий зашел в магазин. Стоило ему пройти мимо полки с «Беленькой»,  раздалось заливистое, почти радостное «чпок-чпок-чпок».— Ты чего, мать? — шепотом спросил Мефодий, - мы ж на людях, - обращаясь к собственному носу. Продавщица Зинаида, женщина суровая, подозрительно прищурилась:— Мефодий, у тебя там что, оружие массового поражения?

— Это… это сигнализация, Зин, — промямлил Мефодий, краснея. — Противоугонная.

Дома он решил провести эксперимент. Поставил на стол бутылку "Столичной".
- Алкоголизм приводит к деменции и деградации личности: прогрессирующему снижению интеллекта, утрате воли, распаду морально-этических норм и потере критического мышления, - зачпокали нравоучения.
Поставил кефир — тишина. Поставил кусок вареной курицы — издала нежный, почти мелодичный «пинь».

Вечером к нему заглянул сосед, Валера, с бутылкой «огненной воды».
— Ну что, Мефодий Петрович, по маленькой? — предложил Валера, разливая по стопкам.

Мефодий только открыл рот, чтобы отказаться, как из его носа раздался звук, напоминающий сирену воздушной тревоги, народ на улице подумал, что случился апокалипсис и ломанулся в бомбоубежище. Валера выронил бутылку, та разбилась, и в этот момент бородавка Мефодия издала победное, торжествующее «Эу!».

В организме Мефодия Петровича произошел «адский эффект». После трехсот граммов «Огненной воды» и литра «Боярышника» его нейромедиаторы решили, что с них хватит. Дофамин, серотонин и адреналин, устав от бесконечных попоек, сплелись в один плотный жгут и намертво приклеились к синапсу, как жвачка к подошве в жаркий июльский день. Мозг Петровича издал тихий звук «дзынь», похожий на перегорающую лампочку, и ... вышел из строя на неопределенный срок.

*  *  *

Мефодий был человеком широкой души и узких возможностей. Его печень, прошедшая через горнило «паленой» водки, дешевого портвейна и случайных встреч с сомнительными настойками, давно превратилась в некое подобие сморщенного сухофрукта, который, по идее, должен был подать в отставку.

Мефодий сидел на кухне, допивал остатки «Боярышника» и пытался вспомнить, где он оставил второй носок. Внезапно в районе правого подреберья что-то подозрительно заворочалось. Петрович замер. На носу его измученного организма, раздалось отчетливое, звонкое и до боли знакомое:"Чпок!" - Поражения печени: жировая дистрофия, алкогольный гепатит и цирроз печени, ведущий к печеночной недостаточности и асциту (водянке живота).Чпок!
Петрович прижал руку к боку. Печень была горячей, твердой и, судя по всему, крайне недовольной.
— Ты чего, мать, совсем застращала? — испуганно спросил Мефодий.

- Она у тебя уже десять лет как на очистных сооружениях ада работает! Ты ей вместо витаминов — этанол, вместо воды — рассол, а вместо отдыха — шансон по радио! Она требует смены режима! Иди за кефиром. И за творогом. И, слышь, купи ей гепатопротектор подороже, а то я завтра в пять утра «Соловья» Алябьева исполню. С вибрато! Опять же сердечно-сосудистые патологии, поражения ЖКТ...

Петрович, пошатываясь, вышел в коридор. Он надел один носок, потом второй (нашел-таки под холодильником) и поплелся к двери. - Онкологические заболевания, диабет, иммунодефицит, - неслось на носу.

— Куда? — спросила спросонья Люся.

— В аптеку, — буркнул Мефодий.

Он больше не пил. Зачем? Если он пытался приложиться к рюмке, бородавка  начинала чпокать так громко, что в радиусе десяти метров пугались собаки и глохли пенсионеры. Это был идеальный антиалкогольный датчик, лучше всякого кодирования.