В кабине над Заполярьем

В кабине спарки Су-24М стоял сплошной гул форсажа, перекрываемый резким свистом ледяного ветра за остеклением фонаря. За бортом простиралось сплошное белое месиво — полярная ночь, смешанная с плотным снежным зарядом. Спутниковая навигация отключилась ещё полчаса назад из-за мощнейшей магнитной бури. Единственным источником света были тускло светящиеся шкалы приборов и багровые всполохи индикаторов.— Егорова, держи горизонт! — прокричала Марина Беленькая в ларингофон, мёртвой хваткой вцепившись в тубус радиолокатора. — Скорость 850. Высота триста метров. Нас швыряет восходящими потоками. Не давай машине задирать нос!Валентина Егорова, стиснув зубы до хруста, удерживала тяжёлую ручку управления. На её лбу выступил пот, несмотря на то что за бортом было минус сорок пять.— Марина Никифоровна, рули дубеют! — отозвалась Валентина. — Чувствую, как обледенение нарастает на стабилизаторе. Гидравлика работает на пределе!— Включай обогрев носков крыла на максимум! — скомандовала Марина. — Впереди ледяное плато «Мыса Желания». Полоса не чищена, ориентиров ноль. Заход только по дублирующему радиокомпасу. Лови стрелку!— Стрелка АРК гуляет на тридцать градусов, Марина! Магнитная аномалия! Приборы врут! — Валентина на мгновение взглянула на мечущийся указатель курса. — Я иду вслепую, только по мышечной памяти и чувству машины!— Верь мне, Валя! Я твой штурман! — жёстко, но уверенно оборвала её Беленькая. — Снижение! Угол пять градусов. Убирай стреловидность до шестнадцати! Выпускай закрылки! Сейчас проверим твой гражданский класс.Тем временем на борту Ми-2: Зона аномалииВ паре десятков километров позади бомбардировщика, прижимаясь к ледяным торосам, шёл модернизированный вертолёт Ми-2. В кабине винтокрылой машины ситуация была критической. Из-за магнитной бури и статического электричества рации выдавали лишь оглушительный треск, а стрелки приборов КИПиА бешено вращались по кругу.— Смекайло! У нас отказ генератора переменного тока! — прокричала Анжела Власенко, удерживая шаг-газ. — Приборная панель гаснет! Обороты несущего винта падают! Мы сейчас провалимся в ледник!Бортинженер Смекайло-де-Цопфи вцепился в распределительный щит. Его глаза азартно блестели.— Спокойно, Анжела, детка! Неординарные ситуации требуют народной смекалки! — Смекайло рванул крышку предохранительного блока и вытащил из кармана комбинезона обычную медную проволоку, которую прихватил утром из гаража. — Пиняев говорил, что статика перегружает шину. Мы пустим ток в обход реле! Командир, держи шаг, дай мне десять секунд!Смекайло ловко замкнул контакты напрямую. Кабину озарила короткая синяя вспышка, и приборы КИПиА снова ожили, выдав стабильные показатели. Обороты двигателя выровнялись.— Есть питание! Молодчина, Цопфи! — выдохнула Анжела, восстанавливая контроль над вертолётом. — Связь с Су-24 появилась?— Борт 24, я Ми-2! — прокричал Смекайло в гарнитуру. — Марина Никифоровна, мы поймали частоту вашего берегового привода! Передаю телеметрию на ваш резервный экран!Ледяная посадка на «Мысе Желания»В кабине Су-24М на дополнительном индикаторе, который перед вылетом спаял Владимир Пиняев, внезапно загорелась чёткая зелёная глиссадная нить — сигнал, ретранслируемый с вертолёта Смекайло и Анжилы.— Поймала! — победно крикнула Валентина Егорова. — Вижу створ полосы по данным Ми-2! Высота тридцать... двадцать...— Держи её, Валя! — Марина Беленькая сгруппировалась в кресле. — Посадка на лёд — это тебе не бетон Аэрофлота! Тормози только парашютом, колёса снесёт!Снежный вихрь полностью накрыл фонарь кабины в момент касания. Су-24М тяжело ударился о ледяной наст. Машину мгновенно потащило боком по скользкой полосе, угрожая выбросить на торосы.— Складывай крыло! Выпускай парашют! — крикнула Марина.Валентина, проявив всё своё ледяное гражданское хладнокровие, рванула рычаг тормозного купола и ювелирными движениями педалей удержала ревущий бомбардировщик на узкой ледяной дорожке. Огромный шёлк парашюта надулся сзади, намертво осаживая самолёт. Су-24М замер ровно в тридцати метрах от края ледника.Через пять минут рядом на ледник мягко притерся Ми-2.Отогрев по-нашемуДвери наспех расконсервированного полярного ангара со скрипом закрылись, отсекая яростный арктический ветер. Внутри было холодно, но вся братва уже собралась вокруг доставленного оборудования. Мирон Токарев и Владимир Пиняев оперативно подключали кабели к новой радиостанции, а Василий Васильевич Анисимов тщательно осматривал стойки шасси Су-24.— Ну что, девчата, живые? — к самолёту подбежали Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова, укутанные в меховые парки, и помогли Валентине и Марине спуститься на землю.Валентина Егорова, всё ещё тяжело дыша, сняла шлем и посмотрела на Марины Беленькую. Марина подошла к ней, широко улыбнулась и с размаху крепко обняла пилота:— Ну, Ефимовна! Ну, утерла нос полярным ветрам! Без навигации, на чистом расчёте посадить Су-24 на лёд — ты теперь официальный член нашей авиационной братвы!— Если бы не Смекайло с Анжелой и их ретрансляция, мы бы эту полосу до весны искали, — честно призналась Валентина, пожимая руку подмигивающему Смекайло-де-Цопфи и улыбающейся Анжеле Власенко.— Для того мы и команда! — гордо заявил старый авиатехник Анисимов, похлопывая вертолёт Ми-2 по фюзеляжу. — Народная смекалка плюс точный расчёт КИПиА — против этого никакая полярная буря не сдюжит.Из угла ангара, где Ангелина Мельник уже успела организовать импровизированный стол на деревянном ящике из-под инструментов, повалил густой, аппетитный пар.— Братва! Хватит мёрзнуть! — закричала Ангелина. — Пельмени, конечно, в пути подмёрзли, но я их на паяльной лампе так разогрела — аж уксус кипит! И «Три Топора» во фляжках дошли до нужной кондиции! Живо к столу!Вся девятка дружно захохотала и обступила ящик. Марина Беленькая разлила портвейн по металлическим кружкам и подняла тост:— За Валентину Егорову! За Анжелу Власенко! И за всю нашу верную братву, которой никакой мороз не страшен! Выпьем!И они выпили, дружно закусывая обжигающими пельменями с перцем. Задание было выполнено, полярная станция спасена, а впереди их ждал обратный курс домой, в родной гараж. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!