Глава 8. Куда поставить камеру

— Камеру сюда.

— Почему сюда?

— Потому что отсюда видно героя.

— А если поставить туда?

— Тогда будет видно, кем он хочет казаться.

Сергей открыл глаза.

Перед ним стояли два монитора.

На первом — мужчина лет тридцати пяти в ярком костюме сидел за огромным дубовым столом. Позади — панорамные окна, вечерняя Москва, огни.

На втором тот же мужчина стоял у окна и смотрел вниз.

Совершенно один.

— Александр Беляев? — спросил Сергей.

— Да.

Мужчина рядом даже не повернулся.

Он смотрел в монитор.

— Сергей Бухдрукер?

— Да.

— Тогда не мешайте. У нас сцена.

— Какая?

Александр наконец посмотрел на него.

— Девяносто вторая.

Сергей оглянулся.

Они находились в съёмочном павильоне.

Кабели.

Свет.

Стойки.

Рельсы для камеры.

Декорация кабинета.

За стеклом — вечерняя Москва.

Только Сергей уже достаточно путешествовал по Вселенной Проза.ру, чтобы сразу заметить неправильность.

Москва за окном была настоящей.

А кабинет — нет.

Он подошёл ближе к стене.

Постучал.

Фанера.

— Значит, мы на съёмках?

— Если бы.

— А где тогда?

Александр показал на монитор.

— В сценарии.

На экране в кабинет вошла молодая женщина.

Диана.

Павел Сергеевич поднялся ей навстречу.

Улыбнулся.

Пожал руку.

Поцеловал в щёку.

— Рад познакомиться. Павел!

Сергей повернулся к Александру.

— Это Ваш «Вот как бывает»?

— Фрагмент.

— А мы можем вмешиваться?

— Пока не знаю.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Обычно неприятности начинаются именно с этой фразы.

Александр усмехнулся.

На площадке никто их не замечал.

Диана рассматривала кабинет.

Павел Сергеевич разливал вино.

На столе появился сыр и несколько видов мёда.

— Красиво живёт, — сказал Сергей.

— Именно так он должен выглядеть.

— А какой он должен быть?

Александр повернулся.

— Вот это уже правильный вопрос.

На мониторе Павел рассказывал о бизнесе.

Банк.

Микрофинансовые организации.

Кофейни.

Кредитование под залог квартир.

Он произносил всё легко.

Почти с удовольствием.

Сергей слушал.

Потом спросил:

— Вы его любите?

Александр удивился.

— Кого?

— Павла.

— Я его написал.

— Это не ответ.

— А писатель обязан любить персонажа?

— Наверное, хотя бы понимать.

— Вот понять обязан.

Сергей посмотрел на экран.

— И Вы его понимаете?

Александр не ответил.

Вместо этого сказал:

— Камеру сюда.

Оператор, который до этого не замечал ни одного из них, вдруг повернулся.

— Куда?

Александр показал.

— К окну. Средний план.

Оператор передвинул камеру.

Сергей поднял брови.

— Так Вы всё-таки можете вмешиваться.

— Похоже.

— Тогда почему сразу не сказали?

— Потому что пять секунд назад не мог.

Сергей задумался.

Вселенная снова меняла правила прямо по ходу главы.

Это становилось почти привычным.

На мониторе появился новый кадр.

Павел стоял спиной к камере.

За ним — вся Москва.

Огромная.

Светящаяся.

И вдруг Сергей увидел то, чего не было в предыдущем ракурсе.

На стекле отражалось лицо Павла.

Не уверенное.

Тревожное.

— Вот, — сказал Александр.

— Что?

— Теперь видно.

— Страх?

— Возможно.

Павел говорил о своём желании уехать, иметь офис на Уолл-стрит, дом на Лонг-Айленде, передать бизнес доверенным лицам.

А потом объяснил, что всё время ждёт неприятностей.

Сергей смотрел уже не на него.

На отражение.

— Забавно.

— Что?

— У человека есть деньги, офис, машины, связи, а говорит он всё равно как человек, который ждёт стука в дверь.

Александр кивнул.

— Поэтому камера стоит здесь.

— Значит, Ваш второй вопрос действительно важнее первого.

— Какой второй?

— Куда поставить камеру.

Александр улыбнулся.

— А первый?

— О чём фильм.

— Вот его как раз ещё предстоит понять.

---

Свет погас.

Павильон исчез.

Сергей оказался на заднем сиденье автомобиля.

— Только этого не хватало.

За рулём сидел Павел.

Рядом — Диана.

Автомобиль шёл по ночной Москве.

Сергей посмотрел на Александра.

Тот сидел рядом.

— Они нас не видят?

— Пока нет.

— Опять «пока».

На обочине появился инспектор.

Машина остановилась.

Начался разговор.

Павел показал удостоверение.

Инспектор изменился в лице и отпустил машину.

Диана спросила, что это было.

Павел объяснил.

Сергей нахмурился.

— Он всё время играет?

— В каком смысле?

— Кабинет.

Костюм.

Машины.

Удостоверение.

Слова.

Даже цинизм как будто часть роли.

— Может быть.

— А кто он без роли?

— Вот это тоже хороший вопрос.

Сергей наклонился вперёд.

— Павел!

Никакой реакции.

— Павел Сергеевич!

Мужчина продолжал говорить с Дианой.

— Не слышит, — сказал Александр.

— Значит, пока мы зрители.

Автомобиль ускорился.

Москва за окнами начала размазываться.

И вдруг Сергей заметил странное.

В одном из отражений витрин машина была красной.

В другом — чёрной.

В третьем за рулём вообще сидел не Павел.

— Александр.

— Вижу.

Машина проехала следующую витрину.

В отражении Павел был стариком.

Следующую.

Мальчиком.

Следующую.

Пустое водительское кресло.

— Это Вы написали?

— Нет.

— Тогда кто?

Александр посмотрел на него.

— Может быть, камера.

— Камера не пишет.

— Вы уверены?

В этот момент всё остановилось.

Автомобиль.

Диана.

Огни.

Даже капля дождя зависла на стекле.

Перед ними появилась кинокамера.

Сама.

На штативе.

Объектив повернулся к Сергею.

— Не нравится мне это, — сказал он.

Объектив повернулся к Александру.

Потом снова к Павлу.

Щёлкнул.

Мир ожил.

Но теперь они были в бильярдной.

---

Павел натирал кий мелом.

Диана сидела неподалёку.

— Значит, сейчас будет главный разговор, — сказал Сергей.

— Один из.

— Про семью?

— Да.

— И про деньги.

— Да.

— То есть опять расчёт.

Александр посмотрел на него.

— Слушайте.

Сергей слушал.

Павел говорил о браке.

О разводах.

Об алиментах.

О недоверии.

О женщинах.

О деньгах.

Он приводил свои аргументы уверенно.

Логично — по крайней мере, для самого себя.

Диана отвечала.

Иногда спорила.

Иногда удивлялась.

Иногда замолкала.

Сергей всё время смотрел не на говорящих.

На камеру.

Она медленно двигалась вокруг Павла.

Каждый новый ракурс показывал другого человека.

Слева — уверенный.

Справа — раздражённый.

Снизу — почти агрессивный.

Через отражение в зеркале — испуганный.

— Александр.

— Что?

— Это не он меняется.

— Нет.

— Меняется точка зрения.

— Именно.

— Но тогда какой настоящий?

Александр улыбнулся.

— Добро пожаловать в кино.

Павел продолжал говорить.

Наконец Диана произнесла:

— Ты совершенно не знаешь женщин. Женщины разные.

Сергей посмотрел на Александра.

— Вот здесь, кажется, главное.

— Почему?

— Потому что он строит систему.

— Какую?

— Люди для него превращаются в категории.

Женщины.

Мужчины.

Банкиры.

Должники.

Бывшие жёны.

Успешные.

Неуспешные.

— И?

— С категорией проще.

— Чем?

— Ей не надо доверять.

Александр задумался.

Сергей продолжил:

— Если перед тобой не Диана, а «женщина вообще», то можно заранее решить, что она сделает.

— И защититься.

— Именно.

— Даже если защищаться пока не от чего.

Сергей кивнул.

— Особенно тогда.

На площадке Павел спросил:

— Почему я должен тебе верить?

И всё исчезло.

Остались только эти слова.

Огромные белые буквы на чёрном фоне.

ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ТЕБЕ ВЕРИТЬ?

Сергей посмотрел на Александра.

— Вот о чём фильм?

— Возможно.

— Не о бизнесмене.

— Нет.

— Не об алиментах.

— Нет.

— Не о мужчинах и женщинах.

— Уже ближе.

Буквы исчезли.

Появилась другая фраза:

ЧТО НУЖНО ЧЕЛОВЕКУ, ЧТОБЫ РИСКНУТЬ ДОВЕРИТЬСЯ ДРУГОМУ?

Сергей усмехнулся.

— Это Вы написали?

— Нет.

— Тогда мне совсем не нравится эта камера.

---

Снова бильярдная.

Диана встала.

Взяла сумочку.

— В таком случае мы теряем время.

Она пошла к выходу.

Павел остался.

Он ударил по шару.

Шар покатился.

Упал в лузу.

— Стоп! — крикнул Александр.

Всё замерло.

Кроме Сергея и автора.

— Зачем остановили?

Александр подошёл к Павлу.

Обошёл его.

Посмотрел на застывшее лицо.

— Потому что дальше по сценарию Диана уйдёт.

— Так и должно быть.

— Да.

— Тогда?

— Хочу посмотреть, можно ли снять иначе.

— Изменить сцену?

— Нет. Только камеру.

Он повернул объектив.

Теперь в кадре был не Павел.

Диана.

Она стояла у двери.

Рука на ручке.

Лицо спокойное.

Но глаза влажные.

— Вот, — сказал Александр.

— Что «вот»?

— Если камера остаётся на Павле, сцена заканчивается его ударом.

— А если на Диане?

— Тогда сцена заканчивается решением уйти.

Сергей задумался.

— Один и тот же эпизод.

— Да.

— Но главный герой другой.

— На несколько секунд — да.

— И смысл другой.

— Да.

Сергей повернулся к Александру.

— Тогда Вы правы.

— В чём?

— Куда поставить камеру — действительно половина истории.

— А вторая половина?

— Не соврать зрителю этим ракурсом.

Александр посмотрел на него внимательнее.

— Хорошая формулировка.

— Забирайте.

— Уже забрал.

Мир снова пошёл.

Диана открыла дверь.

Вышла.

Но дверь не закрылась.

Сергей нахмурился.

По сценарию она должна была уйти.

Сейчас же в дверном проёме стояла ещё одна Диана.

Потом ещё одна.

Потом ещё.

Десятки.

В каждой версии сцена развивалась иначе.

В одной она вернулась.

В другой начала спорить.

В третьей рассмеялась.

В четвёртой ударила Павла.

В пятой села обратно.

В шестой вообще не пришла на встречу.

— Что происходит?

Александр побледнел.

— Это варианты.

— Вы их писали?

— Нет.

Комната наполнилась десятками версий персонажей.

Павлов тоже стало несколько.

Один просил Диану остаться.

Другой продолжал спорить.

Третий молчал.

Четвёртый уходил первым.

Пятый внезапно признавался, что боится семьи.

Шестой смеялся.

Седьмой говорил совершенно другие слова.

Сергей повысил голос:

— Александр!

— Я вижу!

— Кто пишет?

Александр посмотрел на камеру.

Она стояла посередине зала.

И медленно вращалась.

Куда поворачивался объектив — там появлялась новая версия сцены.

— Выключите её!

Александр подбежал.

Кнопки не работали.

Сергей выдернул кабель.

Камера продолжала снимать.

— Прекрасно.

Количество сцен росло.

Голоса смешивались.

— Ты ошибаешься!

— Я не верю!

— Останься!

— Уходи!

— Я боюсь!

— Мне всё равно!

— Давай сначала!

— Конец!

Сергей закрыл уши.

— Как остановить?

Александр смотрел на камеры.

Потом вдруг сказал:

— Нужно выбрать.

— Что?

— Сцену.

— Какую?

— Ту, которую написал я.

— Но какую именно?

— Вот в этом и проблема!

Сергей замер.

Это прозвучало неожиданно серьёзно.

— Вы не помните?

— Помню.

— Тогда в чём проблема?

Александр показал на десятки вариантов.

— Теперь я вижу, что можно было написать иначе.

Сергей рассмеялся.

— Поздравляю. Вы познакомились с главным кошмаром автора.

— Каким?

— Возможностью всё переписать.

Камера продолжала порождать новые сцены.

— Если сейчас начнёте улучшать, мы останемся здесь навсегда.

— Почему?

— Потому что всегда найдётся ещё один вариант.

Александр смотрел на происходящее.

Сергей подошёл.

— Как Вас учили?

— Что?

— Вы сами написали на странице. Два вопроса.

Александр сразу понял.

— О чём фильм?

— И?

— Куда поставить камеру.

— Вот и отвечайте.

— Сейчас?

— Именно сейчас.

Александр закрыл глаза.

Вокруг кричали десятки Павлов и Диан.

Он стоял посреди хаоса собственных возможных решений.

Потом открыл глаза.

— Фильм о человеке, который хочет близости, но пытается обезопасить себя от неё заранее.

Сергей кивнул.

— Камера?

Александр указал.

— На Диану.

Все остальные сцены исчезли.

Мгновенно.

Осталась одна.

Диана у двери.

Она посмотрела на Павла.

Ничего не сказала.

Вышла.

Дверь закрылась.

Павел остался один.

Сергей ждал.

— А теперь?

— Камеру не двигаем.

— Почему?

— Потому что зритель должен несколько секунд смотреть на пустую дверь.

Они смотрели.

Павел был где-то за кадром.

Не видно.

Только дверь.

И тишина.

Потом:

— Стоп.

Мир исчез.

---

Они сидели в маленьком кинозале.

Перед ними был пустой экран.

Никого больше.

— Сильнее получилось, — сказал Сергей.

— Возможно.

— Вы сомневаетесь?

— Всегда.

— Это полезно?

— Для сценариста — до определённого момента.

— А потом?

— Потом надо поставить точку.

Сергей улыбнулся.

— Или написать «Продолжение следует».

Александр засмеялся.

— Тоже вариант.

Некоторое время они сидели молча.

Потом Сергей спросил:

— Почему Вы ушли от прозы к сценариям?

Александр ответил не сразу.

— Потому что мне стало интересно не только что происходит.

— А что ещё?

— Как это увидеть.

— Через камеру?

— Через сцену. Действие. Поступок. Ракурс.

Сергей кивнул.

— В прозе можно написать: «Он боялся».

— Да.

— А в кино приходится придумать, что зритель увидит, чтобы понял страх без этой фразы.

— Именно.

Сергей посмотрел на пустой экран.

— А моя книга?

— Что Ваша книга?

— Где в ней камера?

Александр повернулся к нему.

— В Вас.

— Очень удобно.

— И очень опасно.

— Почему?

— Потому что Вы всё время уверены, что видите происходящее таким, какое оно есть.

Сергей перестал улыбаться.

— А разве нет?

— Вы же только что видели Павла с нескольких ракурсов.

— Это кино.

— А жизнь чем лучше?

— В жизни нет оператора.

Александр посмотрел прямо на него.

— Уверены?

В кинозале погас свет.

Экран включился.

На нём был Сергей.

Он шёл по коридору Вселенной Проза.ру.

Один.

Кадр снят со спины.

Потом другой.

Сбоку.

Третий.

Сверху.

Четвёртый.

Издалека.

Сергей встал.

— Это что?

Александр тоже смотрел на экран.

— Я этого не снимал.

На экране Сергей остановился возле двери.

Очень знакомой.

Но настоящего Сергея перед экраном охватило странное ощущение: он не помнил этой сцены.

Экранный Сергей поднял руку.

Постучал.

Дверь открылась.

Кто-то стоял за ней.

Камера находилась слишком далеко.

Лица не видно.

— Приблизьте! — сказал Сергей.

— Это не моя запись.

Он подошёл к экрану.

Изображение начало расплываться.

— Стой!

Экранный Сергей вошёл в дверь.

На секунду в кадре появился человек.

Без лица.

Изображение погасло.

Сергей ещё несколько секунд смотрел в темноту.

— Вы это видели?

— Да.

— Я не помню этого.

Александр молчал.

— Значит, сцена существует.

— Похоже.

— Но я её не помню.

— Да.

Сергей медленно повернулся.

— Александр, если человек не помнит сцену своей жизни, она всё равно остаётся частью сюжета?

— Конечно.

— А если её вырезали?

— Тогда зависит от того, сохранился ли исходник.

Сергей замер.

Одно слово ударило сильнее всего остального.

— Что Вы сказали?

— Исходник.

— Почему именно это слово?

— Обычный кинематографический термин.

— Повторите.

— Исходник.

В кинозале стало совершенно тихо.

Сергей почувствовал холод.

«НЕ ДАТЬ ВЕРНУТЬСЯ В ИСХОДНЫЙ ТЕКСТ».

Он уже хотел задать следующий вопрос.

Но остановился.

Августина.

Закрытая калитка.

Не всякую дверь надо открывать сразу.

Не за всякой подсказкой надо бежать в ту же секунду.

Сергей медленно сел обратно.

— Что произошло? — спросил Александр.

— Ничего.

— Вы изменились в лице.

— Просто вспомнил одну вещь.

— Какую?

— Что монтаж иногда важнее снятого материала.

Александр усмехнулся.

— Это спорно.

— Тем лучше.

На экране появились титры.

Но вместо имён в них стояли вопросы.

АВТОР?

ГЕРОЙ?

ЗРИТЕЛЬ?

РЕЖИССЁР?

РЕДАКТОР?

Последнее слово задержалось.

РЕДАКТОР.

Потом рядом появилось второе.

РЕДАКТОР.

Два одинаковых слова.

Сергей встал.

— Вот теперь всё.

— Что?

— Пора уходить.

— Почему?

— Потому что камера начала снимать не Ваш сценарий.

Он пошёл к выходу.

У двери Александр окликнул:

— Сергей!

Он обернулся.

— Да?

— Вы так и не ответили.

— На что?

— О чём Ваш фильм?

Сергей задумался.

Потом улыбнулся.

— Пока не знаю.

— А куда поставить камеру?

Сергей посмотрел на тёмный кинозал.

На экран.

На два исчезающих слова.

На пустые кресла.

— Вот это я как раз начинаю понимать.

Он открыл дверь.

За ней была следующая страница.

Перед тем как выйти, Сергей ещё раз посмотрел на экран.

На долю секунды там появилось изображение.

Он сам сидел в этом кинозале.

Рядом — Александр.

Кадр медленно отъезжал назад.

Всё дальше.

Дальше.

Пока не стало видно, что они находятся внутри огромной страницы.

А страницу кто-то держит в руках.

Чьих — камера не показала.

Экран погас.

Сергей вышел.

И впервые подумал:

может быть, главный вопрос не только в том, **кто кого пишет**.

Иногда не менее важно другое:

**кто выбирает, откуда на написанное смотреть.**