Олечка из страны СССР - Ольга Леонидовна Журавлёва

РАССКАЗ НА КОНКУРС «РУССКИЙ ГЛАГОЛЪ»

Автор: Ольга Леонидовна Журавлёва

Художественно-автобиографический рассказ с элементами сказочного реализма.
 
Полная версия написана в Перудже (Италия) в 2019 – 2020 гг.

Настоящая отредактированная краткая версия написана в Терни (Италия) в сентябре 2026 года для участия в международном литературном конкурсе «Русский Глаголъ» в России.

«Кто тебя выдумал,
Звёздная страна?
Снится мне издавна,
Снится мне она…»
 
Николай Добронравов
«Маленький принц»

Однажды давным-давно где-то далеко в одной прекрасной, огромной, дружной, солнечной и счастливой стране, которой теперь уже нет на карте, где не было войн, голода, разрухи, безработицы и неграмотности, жила-была одна маленькая девочка по имени Олечка. Страна эта называлась СССР. Олечка ещё не ходила в школу, а уже умела читать, писать, считать до десяти, петь, рассказывать длинные стихи и танцевать и готовилась стать советской школьницей, отличницей и первой ученицей в классе советской школы. Как и было положено хорошим советским девочкам она носила большие белые шарообразные бантики, вплетённые в две косички, которые или свободно спадали на плечи или подвешивались бубликами на макушку, либо объединялись в одну толстую русую косу. И поскольку у неё были очень красивые длинные волнистые волосы шоколадного цвета, которые достались ей в наследство от любимой мамочки и бабули, то заплетать ей косички было одно удовольствие.
 
Банты придавали Олечке чрезвычайно торжественный вид. Но долго оставаться торжественной ей обычно не удавалось. Часто она бывала весёлой, шумной и очень разговорчивой, но также часто вдруг замолкала и уходила читать Доктора Айболита, которого особенно любила и сказки о Золушке, Спящей Красавице, Белоснежке и Дюймовочке, рисовать прекрасных балерин или наблюдать, куда ползёт муравей и зачем он тащит на себе вещь, которая раза в три больше его самого.

Олечка часто учила стихи наизусть и потом рассказывала их дедушке, бабушке и маме, которые с удовольствием ее слушали. Особенное удовольствие и развлечение маме доставляло, когда Олечка рассказывала «Мойдодыра». С большим белым бантом на макушке в небесного цвета ворсистом платье с белыми кружевными манжетами и воротничком Олю выставляли по праздникам в центр гостиной и просили развлекать гостей и многочисленных родственников чтением стихов наизусть. И она делала это с большим энтузиазмом словно выходила на театральные подмостки. Она любила быть в центре внимания, позировать и декламировать.
 
Характер у Олечки был необычайный: иногда перед вами выскакивала живая, сообразительная весёлая смеющаяся болтушка, с диким хохотом и криком сметающая всё на своём пути, а иногда она становилась просто чьей-то тенью или тихим, задумчивым, молчаливым и даже нелюдимым комочком, сосредоточенно уткнувшимся всем своим загадочным существом в какую-нибудь книжку в самом дальнем углу комнаты. 
Если её кто-нибудь звал по имени, то она поднимала свои большие серые грустные глаза, которые со временем превратились в мечтательные от частых, глубоких и несбывшихся мечтаний, и смотрела на человека как будто в пустоту, куда-то в пространство, словно перед ней никого и не было. Грусть и мечтательность каким-то особым образом соединились в ее проницательном взгляде, который насквозь сканировал того, на кого она смотрела. Такой её специфический взгляд часто пугал людей вокруг, и за это её прозвали «не от мира сего». Да, и она действительно была не из этого мира.
 
Ещё в Олином взгляде можно было прочесть ожидание и терпение, потому что она всегда терпеливо ждала всех своих близких: то ждала, когда бабуля или дедуля заберёт её из детского садика; то, когда её мама в один прекрасный день вернётся с работы из дальних стран и больше никогда не уедет и не оставит её одну; то, когда её папа прилетит наконец-то за ней на самолёте в её день рождения, чтобы познакомиться с ней и рассказать как он её любит; то, когда тётя Ира из белой голубки превратится в прекрасную девушку; то, когда её любимый и красивый дядя Витя приедет к ним в гости и обнимет её как свою маленькую дочку.

Мир вокруг Олечки был устроен довольно сложно, и разобраться в нём было непросто. Она жила в каком-то своём сказочном мире, далёком от мира людей и взрослых, так как сказки и стихи были её стихией, поэтому ей всегда при малейшей возможности дарили красочные книжки и виниловые пластинки со сказками, которые она часто и внимательно слушала в одиночестве и повторяла речи героев, подражая им всем интонацией и голосом, что у неё великолепно получалось. Она была таким ребёнком, который в силу жизненных обстоятельств часто оставался один, поэтому книжки, пластинки, альбомы для рисования, карандаши, игрушки и животные были её единственными и лучшими друзьями.

К тому же Олечкина мама была волшебницей. Олечка узнала об этом совершенно случайно. Она часто рисовала природу. Солнце уже было жёлтым, небо голубым, цветы красными, а трава… И тут выяснилось, что у неё закончились карандаши зелёного цвета: слишком много Цвета Жизни использовала она в своих рисунках. Это была почти катастрофа: она больше не могла рисовать свои любимые весенние и летние деревья! Но вдруг подошла Мама и спасла её: она взяла жёлтый карандаш, закрасила траву, потом поверх жёлтого провела синим — и на бумаге появилась зелёная трава. О. чудо! Олечка не поверила своим глазам! Жёлтый и синий цвета превратились на её глазах в зелёный! Олечка замерла. Теперь сомнений не оставалось. Её мама была самой настоящей волшебницей. Олечка была счастлива и захлопала в ладоши: «Моя мама – волшебница!»

Вот как видела Олечку её мама-волшебница: «Это была девочка очень умненькая, сообразительная, намного сообразительней своих сверстников, очень весёлая и шумная, большая выдумщица, хохотушка и болтушка. Она смеялась очень заразительно. Наизусть читала длинные стихи. Прекрасно рисовала фигуры людей в движении. Придумывала сказки и театральные спектакли для кукол. Играла в войнушки с мальчишками. Много падала и набивала себе шишки, но всегда поднималась и бежала играть снова. В детском саду она часто исполняла роль Снежинки, потому что красиво танцевала и роль Лисички из-за её хитрых смеющихся глазок. Очень любила книжки и много читала. Ей нравилось играть в школу и учить младших детей. Она часто придумывала новые игры с мячом и воодушевлённо прыгала черещ скакалку и играла «в классики». Дома любила развлекать семью, изображая катание на коньках, воображая, себя фигуристкой на льду. А также гимнасткой с мячом и прыгалкой. Или балериной в пачке и на пуантах. И не давала смотреть телевизор, переключая всё внимание на себя.»
 
Олечкина мама была ещё и предсказательницей. Она предсказывала погоду в Снежном Королевстве. И это была её официальная работа при дворе самой Снежной Королевы. Предсказывая погоду, она помогала огромным железным птицам Королевства подниматься в небо и возвращаться обратно на землю. Поэтому мама редко бывала дома у своих родителей, где жила Олечка. Зато, когда она приезжала, происходили разные чудеса. Вечером на стене появлялись сказки. Мама ставила волшебную железную коробку на стопку книг, выключала свет, сажала Олечку к себе на колени, и белая стена оживала. На ней во дворцах танцевали царевны, шумели леса, вырастали избушки на курьих ножках, из ламп вылетали волшебники и перемещались на коврах-самолётах в неизвестные страны, Иванушка расстилал скатерть самобранку, ездил на печке по горам по долам, звал Конька-Горбунка, прыгал в кипящее молоко и ловил за хвост Жар-Птицу.

Особо Олечке нравились сказки про маминого любимого Финиста-Ясного Сокола, Марьюшку и Волшебное перо; про бабушкино любимое наливное яблочко, катающееся по серебряному блюдечку и показывающее дальние заморские страны; про горлицу Марью-царевну в сказке  «Пойди туда не знаю куда и принеси то не знаю что»; про заколдованного прекрасного узбекского юношу, превращённого в лисёнка, который гулял  ночами по крышам домов, заходя в гости к жителям города, и таким образом, влюбился в спящую дочь падишаха и затем женился на ней, снова став собой; про дедушкину любимую грузинскую царевну Елену Прекрасную, чуть не ставшую женой Царя Ветра, очень в неё влюблённого, который унёс её к себе в замок, про её маму-чародейку, страшных дэвов, коня-бурю, волшебного оленя и юношу-Оленёнка, который её спас от этого странного замужества; про царевича и 12 гусей, которые на самом деле были прекрасными дочерями грозного Тартара, владыки подземного царства, и владели искусством превращения; про фею Моргану, три апельсина и заколдованных в них итальянских принцесс и, конечно же, многие другие.

Когда-то, когда Олина мама была такая же маленькая, как и Оля, Олин дедушка точно так же показывал ей диафильмы в одном казахском городке, где они жили до того, как переехать в узбекский городок, где теперь жила Олечка с дедушкой и бабушкой. Для этого он натягивал во дворе белую простыню, собирал соседских ребятишек, показывал русские сказки, а затем они вместе обсуждали и читали их. Дедушка вообще был человеком важным и серьёзным, потому что раньше он был военным. Он носил очки, читал газету, работал в геологоразведке, а по праздникам надевал свой торжественный чёрный пиджак, усыпанный красными звёздами, орденами и медалями. Олечка знала: дедушка — герой, и с ним надо обращаться бережно, то есть не кричать, не шуметь, не прыгать и не бегать в его присутствии как дикая горная козочка. Доказательства этому висели прямо у него на груди.  На День Победы 9 мая дедушка стоял на трибуне возле памятника другого дедушки по имени Ленин, отдавал честь проходящим солдатам, а рядом всегда красовалась Олечка в белом вязаном платье, белых гольфиках и, разумеется, с огромными белыми бантами-шарами в косичках. Но для Олечки у дедушки имелась ещё одна чрезвычайно важная обязанность: он покупал ей альбомы, книжки, тетрадки, краски и карандаши. И это было святое. Без этого жить в сказках для Олечки было невозможно.

Олечка также души не чаяла и в бабушке, а бабушка в ней. Её бабуля отвечала за другое чудо чудное. А именно за то, чтобы никто на земле случайно не остался голодным. По крайней мере, именно так представлялось Олечке. Бабуля была маленькая, кругленькая, весёлая, добродушная, носила домашний халат в зелёных цветочках и каким-то непостижимым образом успевала печь блины, оладушки, пирожки с луком и яйцами, пончики, а также жарить чебуреки, пирожки с мясом, хворост и беляши, варить манные, пшённые, гречневые и овсяные каши и компоты из ягод и фруктов да ещё и следить за домом, садом, курами, утками, гусями, внучкой и всем остальным мирозданием. Ещё она водила Олечку в детский садик, где и сама работала на кухне, и угощала её любимыми биточками. Бабулина выпечка была просто превосходной, и готовила она просто великолепно. И это для Олечки было действительно чудо чудное и диво дивное вкусное-превкусное. 

В доме у бабули и дедули, который они сами построили, Олечке жилось очень привольно. С раннего детства она жила с бабушкой и дедушкой в небольшом советско-узбекском городке в горной местности, где было всегда тепло и солнечно, так как в том северном городе у Снежной Королевы, где работала её мама, был вечный мороз, холод и снег, и детям там жить было вредно для здоровья, а также и опасно, поскольку Снежная Королева могла подуть на ребёнка и превратить его сердце в лёд, как она это и сделала с Каем. А у бабули и дедули был прекрасный сад с фруктовыми деревьями и ягодными кустами и большой огород, в котором они сами выращивали овощи, а также было полно всякой живности, так что скучать не приходилось и было с кем поговорить по душам.

Во дворе навес и тень создавали виноградные кусты «дамского пальчика» и "чёрного кишмиша". В саду росли разные фруктовые деревья и прекрасные цветы, с которыми Олечка иногда по-дружески перешёптывалась по примеру Герды и маленькой Иды из сказок Андерсена. Особенной любовью Олечки пользовались красные яблоки сорта «апорт», любимые дедушкой, мамин любимый белый налив и бабулины любимые маленькие жёлтые ранетки.

Ещё у Оли были свои маленькие личные ёжик и черепаха, которые жили в палисадничке за домом, покрытом фиалковым ковром. Туда она часто убегала для того, чтобы покормить их и поболтать немного со своими молчаливыми друзьями. Когда она приходила в палисадник, то её друзья как-то сами её обнаруживали, потому что иначе она не смогла бы разглядеть их в зелёно-фиолетовом лепестково-лиственном море. Ёжик появлялся из фиалкового поля как из тумана. Когда они подползали и подбегали к ней, Оля садилась на корточки, а ёжик залазил к ней на колени, карабкаясь по её колготкам, потому что коготки у него были цепкие. Черепашку же приходилось брать на руки, так как она не умела лазить по колготкам и ногам в вертикальном положении. Но та была не из пугливых, и с удовольствием открывала пошире рот, когда Оля предлагала ей какой-нибудь съедобный листик, например, её любимый капустный. Ёжика же она баловала молоком с размягчённым в нём хлебом. Когда Оля искала своего Ёжика в фиалках, то сразу же ей вспоминался мультфильм «Ёжик в тумане», и она представляла себя Медвежонком, ищущим своего единственного друга. 

С Черепашкой же дело обстояло сложнее: с ней она была Львёнком и пела «Я на солнышке лежу и на солнышко гляжу!», но в отличие от Черепахи Львёнка Олина Черепашка была ещё маленькой, чтобы ездить на ней по роскошным фиалковым кустам. Поэтому Оля решила подождать, пока та подрастёт, усиленно кормила её капустой и ждала, когда же она наконец вырастет достаточно большой, чтобы можно было сесть ей на спину и отправиться путешествовать по фиалковым зарослям точно так как это делал Львёнок из её любимого мультфильма. А пока Черепашка подрастала, приходилось смириться и ходить пешком.

А ещё там был Вулкан — огромная немецкая овчарка дяди Вити. Но так как дядя жил в другом городе в маленькой квартире, то он не мог забрать Вулкана к себе, и последнему приходилось довольствоваться жизнью на цепи во дворе дома Олиных бабушки и дедушки. Вулкан очень обижался по этому поводу на дядю Витю, и потому часто лаял и пугал гостей, из-за чего взрослые его считали злым. Но на самом деле он был не злым, а только обиженным на дядю Витю и несчастным, так как всё время сидел на цепи, а ему хотелось свободы, равенства и братства. Оля знала об этом и поэтому не боялась Вулкана. Они подружились. И Оля часто втихую от бабули приносила ему какую-нибудь вкуснятину из кухни несмотря на то, что бабуля запрещала ей подходить к Вулкану, опасаясь, что он может укусить её или напугать. Вулкан же с Олей вёл себя очень хорошо, как настоявший джентльмен: не кусался, не пугал и стал ей настоящим другом. Поэтому, когда на горизонте появлялись бабушка или дедушка, Вулкан и Оля делали вид, что они не друзья, а просто оказались рядом. Поэтому он принимался старательно лаять, чтобы сделать грозный вид, а она отходила от него подальше, как будто боялась его и всем своим видом показывала, что слушается бабушку и дедушку. Таким образом, дружбе Оли и Вулкана никто не мешал. Но вот почему его назвали Вулканом? Наверное, потому, что когда он лаял, то делал это так громко, словно это были взрывы действующего вулкана.

Ещё у Оли был кот Бантик. На самом деле это был мамин кот, но Оля была единственной, кто с ним разговаривал. Бантик был обычным дворовым беспородным котом, и, несмотря на это, он оставил на теле Олечки след, который она носит до сих пор – шрам на правой коленке. И этим он запомнился ей навсегда. Дело было так. Как-то раз Оля погналась за ним, но Бантик был такой шустрый, что в одно мгновение перемахнул через торчащий куст розы на виноградную лозу и исчез за высоким деревянным зеленым забором. Оля со всего размаху напоролась своей правой коленкой на остро обрезанный торчащий куст розы с шипами и разразилась диким рёвом. Тут же выскочила Олина мама, успевавшая всегда и везде на помощь людям, попавшим в беду (не зря её звали Людям Милая – Людмила), и сразу же спасла Олю от рушащегося на неё мира. А почему его звали Бантик? Ах, да! У него было белое пятно на груди прямо под шеей. А сам он был весь серого цвета как скучный пиджак. Наверное, поэтому белое пятно на сером пиджаке ассоциировалось с кокетливым белым бантиком на шее.

Ещё Олечка любила наблюдать. Наблюдать за цветами, птицами, рыбками в аквариуме, за тем, как струится вода, как шумят вокруг люди, как цветочек открывает своё личико и глазок солнышку, как птичка пытается что-то рассказать ей на своём птичьем языке. Она часами могла наблюдать за движением муравьев, с тяжелой ношей движущихся по направлению к своему муравьиному домику; за пауком, коварно поджидающим мух в своей паутине; за прекрасными бабочками, похожими на цветы; за резвыми стрекозками на радужных крыльях, несущимися в неизвестность; за гусеницами, терпеливо ползущими по стеблю цветка к только одним им известной цели; за дождевыми червяками, изворачивающимися в разные стороны от поджидающей их на поверхности опасности. Оля наблюдала за ними, и они все учили её чему-нибудь полезному. Муравьи, например, рассказали ей как тяжек ежедневный труд и как нужно достигать своей цели, несмотря на препятствия, ожидающие на своем пути. Пауки поделились с ней терпением при ожидании желанной возможности, а муха, ставшая жертвой, говорила о внимании, осторожности, об обманчивой видимости, о притаившейся опасности. Бабочки подарили Оленьке чудо, красоту и наслаждение уходящим мгновением, осознание быстротечности времени, созерцание прекрасного, и проживание времени в режиме «здесь и сейчас». Легкомысленные стрекозки рассказывали о полёте, о свободе, о скорости, и о том, как радостно жить, переливаясь всеми цветами радуги. Гусеницы поведали ей о долгой дороге, о медленном течении времени, о круговороте превращений и о том, что некрасивая сегодня может стать красавицей завтра, а дождевые червяки о том, что нужно иметь укрытие и быть бдительной, и ,если выползаешь из своей обычной среды, то нужно соответственно вооружаться и приобретать новые навыки, необходимые для адаптации к этой новой среде, то есть нужно быть защищённой.
 
Так Олечка училась у природы естественным образом тому, что было скрыто от обычных человеческих глаз взрослых и детей и проводила очень много времени на уроках у всех живых существ, которые попадались ей на пути в поле её внимания соразмерно её росту.

К голубям у Оли было особое отношение. Однажды мама рассказала ей, что у неё была тётя Ира, мамина старшая сестра, которая однажды плавала в реке, когда была очень молодой красивой девушкой, превратилась в русалку, уплыла далеко от дома и теперь не может найти дорогу домой. Поэтому душа тёти Иры переселилась в белую голубку, потому что души молодых девушек становятся голубками, если они рано уходят из дома, а потом они прилетают проведать родных. Среди людей тоже попадаются удивительные существа. Оказывается, тётя Ира была голубкой и русалкой одновременно. Так сказала мама. А мама была волшебницей, как мы знаем, и потому то, что она говорила, это было правдой.  И поэтому ко всем белым голубкам, которых Олечка встречала в своей жизни, она обращалась: «Тётя Ира прилетела!», тихо радовалась, чтобы не спугнуть и пыталась накормить, внимательно их рассматривая. Никогда нельзя знать наверняка, кто именно прилетел к тебе в гости сегодня. А вдруг это Марья-царевна? Ведь она тоже была горлицей.

Ир вокруг Олечки вообще было подозрительно много. Была тётя Ира-голубка. Была Олина самая лучшая подружка - соседская девочка Ирочка, похожая на куклу. Была двоюродная сестрёнка Иришка, дочка любимого дяди Вити. И была немецкая кукла Ирина. Иногда казалось, что имя Ира обладает способностью размножаться. Кроме Иры, у Олечки был Максимка — большой белый пупсик с зелёными глазами. Обе куклы были немецкими и очень походили на настоящих младенцев.  Олечка относилась к этому очень серьёзно. Она кормила их молоком, укладывала спать, шила одежду и лечила.Бабуля почему-то не ценила Олечкины медицинские способности и часто прятала пациентов, олицетворявших её близких друзей, высоко на шкаф, когда Оля слишком долго и усердно делала им уколы, и, пытаясь вылечить их от разных заболеваний, присущих новорожденным детям, оставляла сквозные дыры на их пластмассовых и резиновых телах, а когда же она кормила их молоком, оно растекалось по всему полу в зале. Олиной бабуле это, конечно, совсем не нравилось и она пыталась уменьшить вред, приносимый Олиным усердием причинить пользу своим «новорожденным малышам».

Кроме них у Олечки, конечно же, были и другие куклы, и она особенно занималась ими: шила одежду, устраивала театры, играла с ними в дочки-матери, в детский сад, детский дом, в семью, в больничку, кормила их, укладывала на ночь спать по своим кукольным кроваткам, строила им домики из кубиков, коробок, пластилина, выводила их на улицу погулять, знакомила со своими друзьями, животными и растениями, и вообще жила с ними своей жизнью.

Но ночью всё становилось гораздо сложнее. Олечка верила, что по ночам куклы оживают и разговаривают между собой, рассказывая друг другу о своих проблемах, радостях и печалях. Так сломанные куклы жаловались на то, что Оля вовремя и толком их не лечила. А голые куклы – на то, что не шила им красивую одежду и не одевала. Куклы, у которых не было кроватки, жаловались, что им негде было спать и отдыхать. Были и голодные куклы, забытые и заброшенные, которых некогда было покормить или их не кормили, так как о них забыли. Старые куклы жаловались на то, что с ними больше не играли, потому что они постарели и стали некрасивыми, несмотря на то, что они были одеты, обуты, накормлены, напоены и им было, где спать. Только новые красивые куколки в модных платьишках и туфельках были счастливы, всем довольны и ни на что не жаловались, а преспокойно посапывали в своих кроватках на свежих простынках. Они были обожаемы, ухожены, о них никогда не забывали, с ними всегда играли и делали для них всё, что они хотели и о чём они мечтали.
 
Олечка очень любила слушать разговоры своих кукол и игрушек, и по утрам ей приходилось поправлять положение. Так она узнавала об их насущных проблемах и на следующий день могла исправить свои ошибки и удовлетворить кукольные потребности. Таким образом, у неё была своя целая кукольная семья, о которой надо было неустанно заботиться. Работы было столько, что одной Олечки на всех не хватало. Нужно было обязательно и во что бы то ни стало обзавестись волшебной палочкой и создать себе пару сестрёнок и братишек в помощь для благоустройства кукольной жизни. Поэтому Олечке хотелось непременно стать Феей или Волшебницей как мама и творить чудеса.

Ещё Олечке очень хотелось научиться летать как мама. Но мама летала на железных птицах, а Олечке хотелось просто самой парить в воздухе. И она парила. Во сне. И это было её обычное состояние. По ночам она часто залетала в окна к своим друзьям и подружкам из детского сада и наблюдала как они спокойно спят в своих кроватках, ни о чём и не подозревая. Она знала, что можно также научиться летать на метле и в ступе как это делала Баба Яга, но предпочитала не тревожить неадекватную старую женщину, которая уже была инвалидом и стояла одной ногой в тёмном царстве.

Ещё ей очень хотелось иметь свою волшебную палочку, чтобы, размахивая ею направо и налево, исполнять самые заветные желания свои и тех, кого она любила. А именно ей очень хотелось создать братика и сестричку, чтобы иметь своих сказочных единомышленников, а для этого ей совершенно была необходима волшебная палочка. Так она бы взмахнула ею, и перед ней появилась бы маленькая сестричка в виде Дюймовочки. И, конечно же, она была бы её единомышленницей, так как Дюймовочка тоже умела говорить с растениями, птицами и зверюшками. А пока волшебной палочки не было, приходилось справляться самой.

Ещё Олечка была мастером придумывать всякие интересные игры. Любимыми её играми были: детский дом, детский сад, театр, больничка, семья и ночные превращения, когда её куклы оживали по ночам и жили своей собственной жизнью. Она часто играла в такие игры, представляя, что у её кукол не было папы и мамы, что они жили на улице, и ей приходилось подбирать бедных, бездомных никому не нужных сироток, обогревать их, лечить, откармливать, одевать, давать им новое имя и затем воспитывать и заботиться о них, потому что она представляла себя их единственной мамой.

Дом, где Оля жила со своими дедушкой и бабушкой, был очень просторным. Однажды в такой момент, играя с куклами, которым повезло быть замеченными, Олечка осталась в доме одна без взрослых как это часто бывало. Бабуля суетилась где-то во дворе, занимаясь хозяйством. А дедуля пропадал у себя в кабинете в геологоразведке. Дом был тёмным, одиноким и пустым и оттого казался Оле огромным, когда она смотрела на него снизу вверх. Она разместила своих любимцев по комнатам в кроватях бабули, дедули, мамы и своей собственной, устроив им тихий час как в детском саду, позакрывала двери всех комнат, чтобы никто не тревожил её подопечных, а сама осталась в коридоре петь им колыбельную как заботливая мама и охранять их покой и сон. Она ходила взад и вперед по коридору, распевая колыбельные, чтобы убаюкать своих любимцев. Затем ей вдруг понадобился горшок, и она разместилась с ним в гостиной, чтобы ни на минуту не оставлять без присмотра спящих малышей, и продолжала напевать колыбельные. Вдруг с потолка посыпалась штукатурка. Но Олечку это никак не потревожило, она продолжала сидеть и петь, не обращая на это никакого внимания. Тут задрожали стены. Ноль эмоций. Олечка продолжала петь. Дом заходил ходуном. Оля абсолютно не реагировала, так как жила в своём сказочном мире, где всё могло случиться, и дом мог вдруг ожить. Но тут в гостиную ворвалась перепуганная бабушка, схватила поющую и ничего не подозревающую абсолютно спокойную Олю вместе с горшком на руки и выскочила во двор. Во дворе творилось что-то невероятное: куры кудахтали, Вулкан лаял и рвался с цепи, Бантик носился с распушённым хвостом, с подоконников падали горшки с цветами, а с деревьев — яблоки. И только тогда Олечка поняла, что происходит что-то страшное и опасное, хотя и не понимала до конца, что именно.

— Иришка! Максимка! Мои детишки спят в кроватках!

Пришлось бабуле вернуться в трясущийся дом и спасать ещё и их. Через несколько минут Олечка уже сидела во дворе, крепко прижимая к себе своих пластмассовых малышей и, не выпуская их ни на секунду, пыталась их успокоить, так как они ужасно ревели. Так Олечка познакомилась с землетрясением.

Кроме кукол и животных, существовали ещё и взрослые люди. С ними было сложнее. Олечкин папа, например, очень долго летел к ней на самолёте. Мама сказала, что папа прилетит, и Олечка ей верила, потому что мама была волшебницей и творила чудеса. Поэтому, когда над домом пролетал самолёт, Олечка радовалась, смеялась, прыгала и хлопала в ладоши:
— Папа летит!

Самолётов было много, но папы среди них почему-то не оказывалось. А она всё верила и ждала, и считала самолёты. Так она научилась считать раньше времени. И её вера ни на минуту не прекращалась. Каждый раз, когда в небе пролетал новый самолёт, она всё также радостно прыгала и хлопала в ладоши. Но папа всё не прилетал. Постепенно Олечка пришла к единственно разумному выводу: папа просто не очень хорошо умеет летать на самолёте. Мама летала гораздо лучше, потому что она очень оперативно улетала на север в Сургут и прилетала назад в солнечный Ташкент. Возможно, потому, что работала в аэропорту Снежного Королевства и знала, как обращаться с железными птицами. А папа, вероятно, заблудился. Он тоже работал в аэропорту, где и мама, но он только кормил железных птиц. Но это ничего. Главное — он уже где-то в дороге. Иногда Олечка представляла его Крокодилом Геной, который летит к ней на день рождения с мешком эскимо, поскольку там, где он живёт эскимосы и эскимо были обычным делом. Тогда сама Олечка, конечно, становилась Чебурашкой, которой каждая дворняжка при встрече сразу лапу подаёт.

А ещё у Оли была одна виниловая пластинка со сказками Дальнего Севера таких народов с загадочными названиями как эвенки, эскимосы, ненцы, якуты. Это были сказки про хитрых лис, мышей, про свирепые метели, про оленей и северных лаек. Когда Оля погружалась в этот такой далекий от неё и неведомый ей мир северных сказок, она всё лучше представляла себе те места, где жил её папа и куда так часто улетала на работу мама. Часто по вечерам, когда мама возвращалась от Снежной Королевы, она рассказывала Олечке о том, как они всей семьёй вместе с Олиным папой счастливо жили в том неприветливом северном городе Снежного Королевства, но Оля ничего не помнила из этого своего очень раннего опыта.
 
У Оли было несколько чёрно-белых фотографий из западносибирского детского садика, и она принялась их разглядывать, чтобы что-то вспомнить. С этих фотографий на Олю смотрело очень взрослое для двухлетнего ребёнка грустное лицо мальчика с огромными чёрными тоскливыми глазами и с коротко остриженными чёрными волосами. Оля совсем себя не узнавала в этом мальчике и продолжала пристально вглядываться в него, стараясь войти и погрузиться в тот момент на снимке, чтобы воссоздать ситуацию. Но фотография оставалась холодной и чужой. От чего ребёнок на фото была так грустен? Что произошло между его родителями, что родился ребёнок с таким печальным несчастным взрослым выражением лица? Ребёнок, который никогда не улыбался и сторонился людей. Оля решила, что здесь какая-то ошибка, и это была не она.

Дядя Витя был совсем другим. Он был красавцем. Настоящим. Как актёр в кино. В комнате у Олечки висела большая портретная фотография дяди Вити. И однажды она решила, что такой красавец не должен пропадать зря просто дядей. Так появился Витке — Олечкин тайный возлюбленный из далёкой прибалтийской республики. Из Латвии. Имя Олечка услышала по телевизору и сразу же пустила его в дело. Фотографии новоиспечённого Витке она носила в детский сад и рассказывала подружкам об их переписке и большой светлой детской любви. Все девочки ей завидовали, а Оля была рада стараться рассказывать сказки. Ведь она была ещё та сказочница! А девочки и не подозревали, что Витке на самом деле — это младший братишка мамы Олечки.  Когда дядя Витя гостил у родителей со своей семьёй, для Оли это была неописуемая радость. Она не слазила у него с рук. Дядя был очень интересным: много говорил, шутил, баловался, а особенно он любил фотографировать, и фотографировал всё то, что ему попадалось на пути. Приезду дяди радовался также и Вулкан, так как он спускал его с цепи и выводил на совместные прогулки. В общем, все радовались приезду Олиного Витке. Вместе с ним оживал и веселился весь дом.
 
В дом бабули и дедули ещё приезжал дядя Юра.  Он совсем не походил на прекрасного принца, а скорее на медведя. Всё время рассказывал необычные вещи об охоте, птицах, животных и всегда привозил с собой с гор мясо, рыбу, грибы, ягоды, орехи и лечебные корни и травы. Иногда он садился с Олечкой на скамейку в огороде среди её игрушек, брал её плюшевых зверушек и объяснял какие у них повадки и привычки. Он говорил странные вещи. Например, что куница может съесть белку. И тогда Оля смотрела на свою большую пушистую плюшевую белку и маленькую синюю резиновую куницу и не понимала как такая маленькая куница может съесть такую большую белку. Она не верила рассказам чужого дяди. Нет. Такого быть не могло. Скорее всего дядя Юра хотел её напугать или посмеяться. Ну не могла такая малюсенькая куница съесть такую огромную белку! Но однажды Олечке стало очень плохо после того, как она поела ухи из рыбы маринки вместе с её икрой, приготовленной бабулей, и именно дядя Юра первым понял, что произошло и помог спасти Олю марганцовкой и кефиром. После этого Олечке пришлось пересмотреть вопрос о кунице. А именно, если дядя Юра сумел спасти Олечку кефиром от маринки, то, возможно, он всё-таки кое-что знал о белках и куницах, чего не знала сама Олечка. И возникло небольшое доверие.

В детском саду сказок было не меньше, чем дома. Оля очень любила рисовать. И это было одним из её самых любимых занятий, где бы она ни находилась. Дома у неё были свои маленький журнальный столик и стульчик, очень много альбомов и коробок с красками и карандашами, которые дедушка ей регулярно пополнял. Все домашние и родственники знали о её увлечении и не упускали момент, чтобы подарить ей новый альбом для рисования, поскольку все её альбомы очень быстро заполнялись разнообразными персонажами из сказок, мифов и легенд, о которых она с удовольствием рассказывала всем, кто её окружал. В детском саду Олины воспитательницы её очень любили и восхищались её рисунками, а особенно тем, как ей удавалось передавать человеческие фигуры в движении. Олечка рисовала чудесные вещи и поражала воспитательниц своей фантазией и своим воображением. Также она любила лепить из пластилина сказочных животных, райские домики и странные растения.

В детском саду у Оли была любимая воспитательница. Она олицетворяла настоящую русскую красоту. Это была высокая статная и очень красивая девушка с длинной толстой русой косой, спускавшейся до пояса через плечо. У неё были большие добрые спокойные голубые глаза. А её взгляд дышал глубиной и одаривал материнской любовью всех вокруг. Она всегда одевалась в длинное белое платье и была похожа на самую настоящую русскую Василису из сказки. Когда Оля смотрела на неё, ей хотелось, чтобы эта тётя тоже была её мамой, так как от неё исходили тепло и уют. Но она была мамой маленьких Артурика и Генриха, которые тоже ходили в тот же садик вместе с Олей.

Олечка очень любила то время в детском саду, когда воспитательница читала им сказки перед сон-часом. Это были русские народные сказки о приключениях Василисы Прекрасной и Премудрой, Иванушки-дурачка, Бабы Яги, Кащея Бессмертного и Серого Волка. Оля их просто обожала и рисовала в своём сказочном воображении всё новые истории о приключениях Василисы, изумительным образом сочетающей в себе качества как Прекрасной, так и Премудрой и умеющей превращаться в животных и в птиц. Оля тоже хотела стать такой же волшебницей, как и её любимая героиня Василиса и не могла дождаться того времени, когда же она уже пойдёт в школу, чтобы научиться читать много и быстро, так как читать мало и медленно она уже умела. Это означало, что она сможет сама прочитать волшебную книгу русских народных сказок и сама разобраться во всех приключениях Василисы, на которую была похожа её воспитательница, а возможно и даже найдёт для себя ответ на загадочный вопрос как стать волшебницей, чародейкой и феей. 

Там же в садике появилась девочка Марина. И Олечка сразу поняла: это - циркачка Суок из «Трёх толстяков» или её копия - кукла наследника Тутти. Этот вопрос нужно было непременно выяснить. Оля увидела перед собой невиданное чудо: новенькую девочку с настоящими золотыми кудряшками и с настоящими огромными как небо и бездонными как море голубыми глазами, о которых Оля слышала только в сказках. Девочка была очень красивая, пухленькая и сидела за обеденным столом напротив Оли, хлопая на неё своими кукольными глазами. Она действительно была похожа на куклу из сказки «Три толстяка», но в детском возрасте. Оля очень любила эту сказку, часто рисовала Суок и куклу в движениии и даже имитировала их обеих, играя дома в театр. Так Оля подружилась с Мариной, и они стали играть вместе.
 
В детском садике Оля очень любила уроки пения и музыки, когда все дети собирались в кружочек на стульчиках, а вся в белом словно фея учительница музыки волшебными движениями своих тонких пальцев извлекала из пианино чудесные звуки, слагающиеся в прекрасные мелодии так, что хотелось танцевать и петь естественным образом как это делают птички. Вместе с музыкальной феей дети готовились к выступлениям на разные утренники в честь таких больших праздников, как Новый год, День Красной Армии, Женский День, День Труда, День Победы и День 7 ноября – Красный день календаря. Олечка знала и любила все эти праздники, потому что их праздновали все вместе дружно как в садике, так и дома, а также и на улицах её родного города, где она жила. На все праздники всегда готовились костюмированные концерты с песнями и плясками. Детишки приходили нарядные в бантиках, в галстучках, костюмчиках и коротких бальных платьицах. Счастливые родители, затаив дыхание, сидели на стульчиках, наблюдая за своими маленькими артистами и артистками. Детишки пели родителям песни, рассказывали стихи, дарили открытки, рисунки, поделки и сделанные своими руками подарки. Для Олечки это были настоящие королевские балы с феями, волшебниками, принцами и принцессами.

Особенно детишки в детском саду любили приготовления к новогоднему празднику. И родители, и воспитатели активно готовились к этому празднику: обязательно устанавливали огромную сказочную живую новогоднюю ёлку, наряжали её все вместе, готовили спектакли, песни, танцы, сценки, выбирали Снегурочку, учили танец Снежинок и новогодние стихи. На таких утренниках Олечка обычно выступала Снежинкой, как и все девочки, но иногда и Лисичкой из-за своей хитрой улыбки, которая и глаза делала хитренькими. Но больше всего ей хотелось выступить в роли Феи с волшебной палочкой и превратить всё некрасивое в прекрасное. Но роли Феи почему-то не было. Зато была роль Снегурочки. Но она была занята Олечкиной конкуренткой - красивой девочкой с длинными волнистыми каштановыми волосами по имени Женя. Фея была гораздо интереснее. Фея могла творить чудеса. Прямо как Олина мама. То есть Оля хотела стать такой же волшебной, как и мама. У Женечки был очень красивый голубой костюм Снегурочки и даже голубые бархатные сапожки. И даже голубая бархатная шапочка. Вместе Олечка и Женечка в качестве Снежинки и Снегурочки отлично дополняли друг друга на новогодних фотографиях, а также и в сценках, потому что Женечка хорошо пела, а Олечка хорошо танцевала и рассказывала стихи, но не умела петь.
 
А ещё в детском саду был Максим. Красивый золотоволосый голубоглазый весёлый мальчик с улыбкой во всю душу, похожей на улыбку Буратино из Олечкиного любимого фильма «Золотой ключик». А Буратино был у Оли самым любимым мальчиком на свете. И Олечке сразу стало ясно: это - ОН! Любовь всей её жизни! Самый красивый мальчик на свете! Олечке было пять лет, и это была её настоящая первая любовь. Он всегда улыбался ей своей открытой доброй задорной улыбкой во весь рот, бегал за ней везде, угощал её яблоками, которые срывал в садах детского садика и приносил ей из дома конфеты, пряники и печеньки. Частенько днём в тихий час, когда все дети спали, а воспитательницы отсутствовали, Олечка и Максимка сбегали из общей детской спальни, чтобы погулять в саду среди цветов и во дворике детского сада среди елей и сосен и таким образом выразить друг другу свою настоящую любовь. Это было серьёзным нарушением режима сон-часа, но они не могли больше спать. Они хотели только гулять рядом вдвоём, любоваться друг другом, болтать о том, о сём и есть яблоки, пока все спят и их никто не видит. С любопытством прогуливаясь по саду, они пытались понять, как растут цветы и как пчёлки собирают с них пыльцу, которая затем превратится в сладкий мёд. Олечка рассказала ему по секрету, что цветы – живые и могут разговаривать, но Максимка не верил и просил доказательств. Таким образом, их прогулки по саду носили исключительно научный характер. Они могли долго стоять, свесившись над цветками, разглядывать их лепестки и процесс собирания пыльцы, пытаясь угадать, где именно укрывается загадочный Цветик-Семицветик.
 
Во дворе под еловыми и сосновыми лапами, тяжело свисавшими со всех сторон, пряталась от посторонних глаз деревянная избушка на курьих ножках, куда Олечка с Максимкой часто забирались, чтобы наконец поесть заветные яблочки и поговорить о самом прекрасном - о любви в сказках. Там беглецы скрывались от Василисы Прекрасной, которая, обнаружив пропажу из спальни двух непослушных детей, бегала по всему детскому саду в поисках сбежавшей влюблённой сладкой парочки. Но настоящая любовь, как известно, плохо подчиняется режиму детского сада. Олечка была уверена, что они с Максимом пойдут в одну школу, в один класс и всегда будут вместе. Но этого не случилось.

Ещё у Оли было очень странное хобби – она коллекционировала женские имена. Для этого существовали специальная тетрадка и специальный альбом. Олечка представляла, что она – мама многих красивых девочек, живущих в разных уголках мира под необычными именами, и, что все они –дочки её и прекрасных принцев, которых она встречала в своих сказках и снах. Так, чтобы не забыть своих дочек, Оля записывала их имена в специальную тетрадку для женских имён и потом рисовала их у себя в альбоме. Как только Олечка слышала, что по телевизору или по радио звучало необычное женское имя, она бежала к своей тетрадке и записывала его, а затем рисовала в альбоме девочку с таким именем. Также она пользовалась этой тетрадкой для того, чтобы дать имена своим куклам, а альбомом для того, чтобы изобразить эту куклу в образе, подобранном под это имя, рисовала ей платье, которое затем сама шила из лоскутков тканей, любезно предоставленных ей в пользование бабушкой. А шить Олечку учила как раз таки её бабушка, так как она была настоящей швеёй и следила не только за едой, а ещё и за тем, чтобы никто не остался голеньким, а все были одеты красиво и по сезону. Бабушка была настоящая Фея-рукодельница.
 
Однажды Олечка с мамой-волшебницей поехала в Ташкент, и мама Людям Милая повела её в музей изящных искусств, где сказки были нарисованы на огромных квадратных, прямоугольных, круглых и овальных тканях и развешаны в рамках по стенам настоящего дворца. Но кое-что в этом музее Олечку озадачило. На некоторых полотнах были изображены совершенно обнажённые мужчины и женщины, которые стояли, сидели и лежали в разных позах, и ей было стыдно на них смотреть. Олечка старалась на них не смотреть, потому что дома её учили, что это некрасиво. Она не понимала, как кто-то мог поставить человека без одежды всем на обозрение и для чего это надо было делать. Дома даже куклы ночью жаловались, если она забывала им сшить одежду, а здесь взрослые почему-то развесили по стенам нарисованных раздетых людей и называли это красивым. Олечка никогда так не рисовала. Она решила вернуться в музей ещё раз с красками и карандашами и с бабушкой-швеёй и одеть обнажённые тела в прекрасные одежды, которые только она одна могла придумать.  Ведь им, должно быть, холодно, если по ночам они оживают.
 
Взрослые вообще часто вели себя очень непонятно. К счастью, книжки были понятнее. «Дюймовочка», «Аленький цветочек», «Царевна-лягушка», «Дикие лебеди», «Гуси-лебеди», «Золушка», «Спящая красавица», «Белоснежка», «Русалочка», «Три толстяка», «Золотой ключик», «Василиса Прекрасная», «Кащей Бессмертный», «Садко», «Конёк-Горбунок», «Жар-птица», «Цветик-семицветик», «Незнайка», журнал «Мурзилка», пластинки со сказками и множество других бесценных сокровищ с удивительными мирами, где непременно нужно побывать, хранились в Олечкиной комнате.

Ещё у неё была другая любимая игра - театр. Она ставила сценки к разным сказкам, часто придумывала свои собственные сказки и сочиняла сценарии для своих спектаклей, когда играла в театр. Театр она видела только по телевизору, потому что в том маленьком городе, где она жила, театра не было. Но это нисколько не мешало её фантастическому воображению спроецировать театр с телевизора в свою детскую реальность.

Однажды она решила поставить дома спектакль по своей любимой Дюймовочке. Почему-то ей так нравился этот образ малюсенькой бездомной хрупкой во всех отношениях сиротки, рождённой из благоухающего цветка, бродившей по свету в поисках счастья, которая в конце концов встретила своего Маленького Принца и превратилась в Фею. А мы помним, что Олечка очень хотела стать Феей и научиться летать. Во сне она уже летать умела и теперь осталось только научиться летать наяву. И желательно вместе с Принцем, на роль которого подходил Максимка с улыбкой Буратино.

Снова она осталась одна в тёмном пустом большом бабушкином и дедушкином доме. Роль Дюймовочки пришлось исполнять самой. Конечно же она была всецело отведена для Олечки, поскольку ни одна из её кукол на эту роль не годилась: днём они не умели ни ходить, ни разговаривать. И тем более ни одна из них не была способна не только родиться из цветка, но и в этом самом цветке ещё и вырасти да к тому же ещё и устроить себе в нём колыбельку. Оля же на всё это была способна, безусловно зная, что она - будущая Фея, несмотря на её несколько неподходящие для Дюймовочки объёмы.
 
Для того, чтобы устроить себе соответствующий для своей комплекции цветок, Оля нашла большой разноцветный надувной мячик размером с неё, сдула его, сплющила и превратила в лепестки, просто представив их в своём удивительно сказочном воображении. Цветок должен был расти высоко, поэтому она разместила его на деревянном серванте, взобравшись на самый его верх, где находились стеклянные полки с посудой.  Ведь она должна будет по сценарию выпрыгивать из цветка на длинной цветоножке. Это было самое высокое место в гостиной, сидя на котором можно было вообразить себя сидящей на дереве или как минимум на возвышающемся на длинной ножке цветке, в котором вскоре должна была родиться наша новоиспечённая Дюймовочка. Сдутый мячик был разукрашен во все цвета радуги и как ни что другое походил на нужный сказочный цветок для волшебной Дюймовочки, в котором в скором времени должно было произойти таинство рождения.

Оля подставила стул, взобралась на сервант и уселась прямо в сердцевину сдутого мячика, обхватив ноги руками и положив голову на колени, имитируя таким образом ещё нерождённую спящую Дюймовочку, свернулась внутри и начала представление. Затем она потихоньку запела, что знаменовало начало рождения и стала пробуждаться, рождаясь, открывать глазки, осматриваться по сторонам, расправлять лепестки и разглядывать ручки и ножки, шевеля ими так, как будто видела их впервые в жизни. Затем тонким сладким голоском она запела мелодию радости жизни. Так появилась на свет наша Олечка-Дюймовочка.

Но больше всего Оле нравилась та сценки из мультфильма, где Дюймовочка выскакивает из цветочка, танцует на столе, кружится, качается на бусах как на качелях, и золотое колечко служит ей обручем. Обруч у Оли был, и его было несложно вообразить колечком. Но вот с бусами дело обстояло уже куда сложнее. Самым главным фигурантом в этом деле стало платье для Дюймовочки, поскольку именно от него зависело сможет ли Оля спуститься с цветка-серванта. Платье должно было быть с такой пышной юбкой, чтобы она функционировала как парашют при Олином прыжке с серванта на пол гостиной, который ознаменовал бы её прыжок со сдутого шарика-цветочка на стол, где Дюймовочка исполняла свой знаменитый танец с бусами и кольцом. Итак, теперь нужно было слетать с цветка и танцевать.  Для золотого колечка прекрасно подходил обруч. Оставалась одна техническая проблема — полёт. Но и она решилась: Олечка нашла платье с очень пышной юбкой. Если расправить её пошире, юбка непременно должна была сработать как парашют. Олечка приготовилась прыгать, то есть грациозно слетать с цветочка как это делает в мультфильме Дюймовочка. Она встала на серванте. Расправила парашютообразную юбку. И прыгнула прямо с серванта вниз.

И вот как раз в этот момент полёта в зал вошла бабушка и, увидев картину маслом, ахнула, заломив руки. Но было уже поздно. Дюймовочка уже летела. И, несмотря на этот конфуз, она благополучно слетела с серванта и благополучно приземлилась посреди комнаты, готовая пуститься в пляс с золотым обручем-кольцом и воображаемыми бусами. Но бабуля не разглядела в Оле новорожденную Дюймовочку. Она почему-то не увидела ни цветка, ни самой Дюймовочки, ни начала волшебного танца, а только внучку, падающую с серванта. И очень испугалась и подскочила к ней поднять её, так как думала, что Олечка упала. Но вот зачем она туда забралась бабуля никак не могла взять в толк и отругала Олю, что было сил. Оля безуспешно пыталась объяснить, что никакая она сейчас не Олечка, а только что родившаяся Дюймовочка, и представление ещё не окончено, и теперь должна танцевать с кольцом. Но бабуля была непреклонна и слушать её не желала. Она боялась, что Олечка своим обручем разобьёт, пожалуй, какую-нибудь вазу, посуду в серванте или, ещё того хуже, сам телевизор. Оле пришлось смириться с нынешним положением дел, и спектакль пришлось прекратить. Все Олины куклы, в отличие от бабули, её актёрским мастерством и выразительным выступлением остались вполне довольны.

Олечка тоже особенно не расстроилась. Ведь она уже знала несколько важных вещей. Мама умела делать зелёный цвет из жёлтого и синего. Тётя Ира могла прилететь голубкой. Куклы разговаривали по ночам. Вулкан только притворялся злым. Папа всё ещё летел. Дедушкины медали доказывали, что герои существуют. Максим был живым Буратино. Воспитательница — Василиса Прекрасная. Марина – живая кукла Суок. А сама Олечка уже однажды прыгнула с цветка и не разбилась. Значит, оставалось совсем немного. Найти волшебную палочку, стать Феей и научиться летать. И главное: никогда не разрушать чуда объяснением там, где оно может оставаться чудом. Мир чудес очень хрупок, а потому нужно бережно хранить его.
 
Правда, Олечка тогда ещё не знала, что хранить чудеса гораздо труднее, чем находить их. Ребёнку для чуда почти ничего не требуется: белая голубка, старенький сервант, сдутый разноцветный мяч, дедушкины медали, бабушкины оладушки, самолёт высоко в небе да два карандаша — жёлтый и синий. Взрослому же всего этого уже недостаточно. Он непременно хочет знать, почему голубка прилетела именно сегодня, куда направляется самолёт, из чего сделаны медали, сколько калорий в оладушках и по каким законам оптики жёлтый цвет, наложенный на синий, становится зелёным. Наверное, поэтому взрослые так редко бывают волшебниками. Они слишком многое умеют объяснить.

С годами Олечка тоже получила множество объяснений. Она узнала, что куклы сделаны из пластмассы и резины и потому по ночам разговаривать не могут. Что Вулкан лаял вовсе не для того, чтобы скрыть от бабушки их тайную дружбу. Что белая голубка была всего лишь птицей. Что воспитательница не была Василисой Прекрасной, а Максимка не был Буратино. Что с серванта она не слетела на парашюте из юбки, а просто удачно спрыгнула. И что самолёты, оказывается, умеют летать очень быстро.

Но чем больше становилось объяснений, тем яснее ей делалась одна странная вещь: знание вовсе не отменяет чуда.  Потому что можно прекрасно знать, почему жёлтый плюс синий равно зелёный, — и всё равно помнить тот единственный миг, когда зелёный цвет впервые родился у тебя на глазах. Можно знать, что голубка — птица, и всё-таки чувствовать, что она связана с душой твоей тёти. Можно понимать, что куклы никогда не разговаривали, и всё-таки относиться к ним так, как если бы они были живыми.  Можно стать взрослой и увидеть, что люди гораздо сложнее тех сказочных определений, которыми мы наделяем их в детстве, — и всё же сохранить за мамой право иногда быть Волшебницей, за дедушкой — Героем, за бабулей — Хранительницей очага, а за первой детской любовью — навсегда остаться мальчиком с улыбкой Буратино и с яблоком, спрятанным для тебя во время обеда.
 
Наверное, детство и существует для того, чтобы показать нам иной, сказочный мир до того, как мы научимся объяснять его слишком хорошо. Когда-нибудь перестроят дома. Поменяются названия улиц. Уйдут люди. Смолкнут голоса. Потеряются книжки, пластинки, тетрадки, альбомы и старые игрушки. Кто-то развалит страну, которая взрослым казались мощной и вечной. Её границы сотрут с карт. Её название останется в учебниках истории. А вещи, окружавшие когда-то ребёнка из этой страны, станут музейными экспонатами.

Но существует ещё одна география, над которой время не имеет полной власти. В ней страны не имеют государственных границ. Их границы проходят в нашей памяти. Страна нашего детства может уместиться в одном бабушкином доме, в саду с фиалками, в деревянной избушке на курьих ножках, в белой стене, на которой вечером оживает диафильм, в коробке цветных карандашей, в звоне дедушкиных медалей, в запахе бабушкиных пирожков, в шелесте книжных страниц, в детском фильме, в советском мультфильме, в утреннике с новогодней ёлкой, в рассказанной мамой сказке и в далёком гуле самолёта, который маленькая девочка провожает глазами, потому что совершенно точно знает: кто-то очень важный всё ещё находится в пути.

Такой страны действительно теперь больше нет на карте. Но, может быть, самые настоящие страны как раз и не должны оставаться на картах. Пока где-нибудь внутри взрослого человека живёт ребёнок, способный узнать в голубке родную душу, услышать ночной разговор кукол, увидеть Василису в молодой воспитательнице и поверить, что пышная юбка непременно должна работать как парашют, — страна его детства не исчезла. Она просто скрылась под шапкой- невидимкой. Но шапку-то можно и снять.

И, возможно, именно поэтому Олечка всё-таки нашла свою волшебную палочку. Только гораздо позже она поняла, что волшебные палочки совсем не обязательно бывают серебряными и со звездой на конце. Иногда они похожи на карандаши. Иногда — на кисточки. А иногда — на книжки. А бывает, что они превращаются в слова, в музыку, в цифры и даже в фотографии, в одежду, в какой-то предмет. Стоит прикоснуться ими к тому, что давно исчезло, — и снова открываются двери старого дома: бабуля хлопочет на кухне, дедушка читает газету,  мама смешивает краски, дядя Витя фотографирует, дядя Юра чистит рыбу, Вулкан гремит цепью во дворе, Бантик крадётся по забору, в фиалках шуршат Ёжик и Черепашка, на подоконник садится голубка, куклы терпеливо ждут продолжения спектакля и ночи, чтобы поговорить,а где-то высоко в небе летит маленький самолёт с папой.  И маленькая девочка с огромными белыми бантами снова поднимает голову и с надеждой смотрит в небо. Ей совершенно неважно сколько лет прошло. В её стране время устроено иначе. Там герои не умирают, пока о них помнят. Там тёти становятся голубками. А мамы – волшебницами. Жёлтый и синий всё ещё создают зелёный. А девочка, однажды прыгнувшая с цветка, знает, что она стала Феей и умеет летать. Нужно только не говорить ей, что она была в гостях у сказки.

ОЛЖ