Храм обождёт как-нибудь!

 
   Есть у меня на лютый морозец длинная и тёплая дублёнка. Богато она оторочена мехом, таким длиннющим, пушистым и мягким, что люди меня в московской толпе сразу же примечают. Конечно! Румянец у меня особый. Живу возле леса, дышу чистейшим воздухом, ем натуральные продукты. Тощими мышами с серыми лицами и чёрными кругами под глазами выползают из душного метро поглотители супермаркетовской химической еды. Навстречу я иду, высокая и статная, барыня из прошлого века, никак не иначе. Всё у меня не по моде, всё, не как у всех. Вот, спорт взять, к примеру. Горожане с ума сходят по тренажёрным залам, где сбрасывают вес. Я тоже люблю тренажёрку, да только постоянно увеличиваю количество блинов на снарядах, а от этого нисколько не худею, а с каждым годом становлюсь всё мощнее и мощнее.
Как-то раз иду в этой дублёнке по Тверской. Навстречу мне батюшка. Одет он в рясу, молитвослов с чётками в руках держит.
 
— Сестра, дай денег на храм. Храм строим всем миром!

   Смотрю на него и не понимаю, настоящий это батюшка или мошенник. В храме всё сразу понятно, там знаешь всех по имени, каждый день приходят на службу. А здесь — улица. Откуда он приехал? Кто он? Ряса, чётки и молитвослов продаются возле каждой церкви, каждый способен купить.

— Храм — это хорошо! Храм — это дом божий. А Бог, батюшка, он не человек, он всегда вечен и без храма вечен будет. А вот я человек, я — Наташа. В квартире половина стены на кухне обвалилась, холод из подъезда пробирает до костей, примерзаю пятой точкой к стулу, когда за работу сажусь, в Интернет погружаясь.
 
— Сестра, а ты подстели себе что-нибудь! И дай денег на храм!

— Сшила себе две подушки, на них сложила одеяло, всё равно мёрзну! Кошка ушки отморозила, сшила ей шубку с капюшоном, меховые штаны и сапожки.

— А ты грейся, сестра, грейся верой!

— В храм, батюшка, люди приходят и уходят, даже если что-то и не достроено, то потом достроите всем миром. А я в квартире всё время живу, уйти некуда, прийти не к кому. Тут ещё одна напасть — крыша протекла, квартира сосульками увешана, как пещера древнего человека сталактитами. Газовую плиту включаю, сосульки падают и плиту насквозь пробивают. Хожу в лес, разжигаю костёр,готовлю.

— Пост соблюдай и молись перед образами!

— Когда, батюшка, мне это делать? В холодное время года трубы перемерзают, воды нет, так я на колонку хожу, на пятый этаж пятилитровки притаскиваю. Раз воды нет, так и стирать вручную приходится, на речке. Однажды сом чуть не утащил на дно, пришлось ему каблуком по морде влепить, чтоб неповадно было. Сказал «извините» и махнул на прощание хвостом.

Батюшка посмотрел на меня ещё раз и смахнул слезу с лица.
— Ладно! Уговорила! На тебе сестра денег, купи себе новую квартиру! Храм обождёт как-нибудь, ещё насобираю.
 
Вытаскивает он из-под рясы толстую пачку денег, протягивает, идёт по Тверской дальше:

— Дайте денег на храм!

Смотрю на эту весомую пачку и думаю, кто же это был: батюшка или мошенник?