83. Иссури, Безиати, Пагуту,

... и содомские товары в храме.

       "Все то, о чем я пишу в своей книге, - говорит цистерцианский монах Либенфельс, - факты, которые намеренно стирались из памяти человечества, а предававшие их огласке подвергались гонениям во все времена".
        "Научные труды древних написаны на сакральном языке, и не содержат никаких нелепостей и выдумок".
           "Иисус - камень" (I Кор. X, 4).
       
                На этом я закрыл книгу Либенфельса "Теозоология".
                Лег спать, и мне приснилось Бабло 666.

Здесь мудрость. Кто
имеет ум, тот сочти
число зверя, ибо
это число человеческое;
число его шестьсот
шестьдесят шесть.

Откровение Святого
Иоанна Богослова
Гл. 13, 18.

Огромная цепь. Мужчины нагишом.

Держатся друг за друга - как вагоны метро.

Пульсируют.

Что такое 666? Это гомосексуалисты, вставленные один в другого.

666

Мир Обсухин рассказывал как его - солдата, вышедшего на Невский, заманил к себе в гости элегантный дядька.
Заговорил до умопомрачения, снял с себя трусы и подступил, раздвинувшись.
Мир впер истосковавшегося.
Потом пожилой юноша позвонил другим, таким же с задницами, похожими одновременно на свастику и на британский флаг.
Те пришли и ввосьмером  проникли один  другого.
Так что такое 666, Святой Иоанн?
Это тела, стоящих впритык друг к  другу.
Нагнувшиеся.
Всаженные один в другого. 
Число может быть и более протяженным.

И вот Обсухин дернулся и ударил струей беломраморной.

И впередистоящий дал во впередистоящего.

Чтоб мужикам завернуть, закончить круг - сколько их надо, задаю тебе вопрос, читатель?

Сочти число!




84Сказание об Эрике Скальде Конунге Прекрасноволосом

01.По фрезерному делу

Первый раз я увидел Эрика в кукольном театре, за кулисами.
Юноша с тонкими чертами лица - ротик, носик, глазки и крылья черной волосни по плечам-бегал рукой по гитарному грифу - это левой, а правой он рыл струны.
Юноша врезал в пространство "полет шмеля" - да как!
Это был Эрик, гитарист - аккомпаниатор Хити Гиревой (полубардессы; стихи не писала, только музыку), тусовщицы и скандалистки, которая пела -  жаловалсь на судьбу стихами мужицких поэтов 19 века.
(Очень любили слушать свою подругу курящие поэтессы Сяфондова и Костогрызова).
Он играл, не глядя на инструмент - глядел прямо перед собой: а прямо перед ним были - вышеупомянутая концертная звезда, ее подруга Лейла Качина - устроительница бардовско-поэтических мероприятий с усаживанием в зале сразу целых цехов заводов и фабрик - как сейчас, некоторые волнующиеся, ходящие взад вперед вялые исполнители, и я - автор этих помарок - изнанок.
Лейла вздыхает: она хочет читать стихи в Москве на Таганке и, безусловно, свою коронку, где есть такие слова "грудь сосет кровать", выпаливаемые истерично.
          Хитя охорашивается перед зеркалом, поправляет дойки разной величины - одна меньше, т.к. к ней в период полового созревания всю дорогу прижимали "изгиб гитары женский"деревянный скворечник.

    Мы знакомимся с Эриком: ему 20 лет, приехал год назад из Старобултыханска, где запруда - окончил ПТУ по фрезерному делу (вот откуда мастерство)!
         
«Соседи в стену стучат кулаками, когда Джимми Пейдж играет фрезами»!
Сейчас - в Эрзории, живет у Гиревой, которую зовет «Бхагавадгита» в честь книги; Эрик рассказывает, а сам делает быстрые - быстрые перемещения пальцами по грифу гитары - зигзаги, подтяжки - и всегда в конце музфигуры - аккорд в виде кукиша.
         Be quick or die - будь быстр или умри, вспомнился Iron Maiden. 

          Концерт.
       Зал полон - кроме рядами сидящих заводчан с медалями, здесь иностранцы, доярки, члены ООО «Кремплены», бизнес-элита, портные, пчеловоды, трактористы, футболисты, киллеры, мастера восточных единоборств, инвентаризаторы, целители, и специалисты по даосской йоге.
        Кстати, Эрик сказал, что может сделать без передыху десять тысяч толчков.
        Звук - чеснок. Т.е. микрофоны издают неслышимый комариный звон.
      Пьяный бард - пивная суперзвезда - человек, прошедший войны в Конго в Борзовилле, а теперь взявшийся за гитару - и поющий обрушенным голосом песни о боях - в середине программы, как главный лом вечера, гвоздище! - забиваемое в головы неподготовленных людей - а им так хочется, к слову сказать.
       Хита-Бхагавадгита на сцене опять о своем - бабской неизбежной доле, Лейла в полную силу легких (еще не до конца прокуренных) чеканно с интонационным завыванием известную строчку…
           Ладонным звоном завершили уроженцы Эрзории вечер.
       Только некоторым  по-настоящему понравилось выступление - кто сам пробует слагать стихи и песни, да еще какая-то худосочная дева, со скукоженным от волнения лицом, подошла к пивному графину, разжалобленная его голосом — и сказала при всех: хочу родить от вас сына.
             Поклонники, стоящие вокруг нас, да и мы - зааплодировали.
         У начинающих авторов была цель - дружить с нами и выступать - они поняли, что мы одной крови.
           Качина предложила ехать к ней домой - в Жмаково - там сейчас накрыт стол.
          Почему бы не отметить - поесть и выпить: выступальщики, прихватив пяток зрителей, двинулись в Жмаково.
            Вот что странно! - концерт шел с 19:00 до 20:30, в 21:30 приехали, сели за стол - полтора часа до 23:00 пили, ели, говорили тосты, в 23:30 отправились по домам - все добрались на общественном транспорте - попробовали бы мы сейчас сделать все это! - не хватило бы времени!

  То время было с более емкими  ячейками что ли - мы многое успевали поместить в эти ячейки! - сейчас ячеек в те же часы меньше - время стал жиже.
          Расскажем о том, ради чего мы ехали - а именно о столе: картошка, деревенское сало, винегрет, грибы, лимонад и водка с конфетами  рядом с хлебом - все было поставлено от чистого сердца доброжелательной мамой поэтессы Качиной.
          Мы, чувствуя теплоту в душе, начали, не церемонясь, угощаться - тем более что на дворе стояли 90-е годы, цены росли, не хватало ни денег, ни продуктов.
       Рядом со мной оказывается выпускник музилища, некто Бомбежный, который говорит:
      - Я окончил класс, но никто в училище так наворачивать не умеет, - он показывает глазами на Эрика, который аккуратно ест.
       Бомбежный барственен, учен для своих 22 лет - этакий дока эрзяцкий с налетом ексель-моксельства столицы.
         Впрочем, как мне показалось  - водочка и грибочки ему больше по вкусу, чем стихия струнных: "пупсик хочет водочки".
       Лейла Качина в присутствии всей честной компании — после первой рюмки - рассказывает о планах по захвату Москвы - нами - авторами - сначала она выйдет в люди - потом нас выведет.
Кто-то, до этого подпиравший скулу рукой, поднимает руку, делает лидерский жест: Наливай!
Да мы нальем, сольем и отольемся, к сожалению, только в торсионных полях - в голограммах нашей памяти.
           Тут я попадаю в смешную интересную ситуацию: меня  пробуют «чехлить».
       Прямо набрасывают чехол из интеллектуалитина - я знаю, что дальше будет: потащат куда-нибудь в кладовую - зачехленное знамя!
       Но я хочу быть расчехленным - развеваться на свободном ветру, а не сложивши крылышки, упереться одним местом.
         Все это проделывает со мной Луша - пожилая девушка, восторженно со мной говорящая и смотрящая. Белое напудренное лицо, до блеска отшлифованные и заостренные рашпилем зубы, коричневые глаза.
         Я смотрю ей в рот, а оттуда:  Витольд, Владимиринчик, как это вам удается двумя руками держать инструмент и творить с ним такое?
         Мы оба понимаем, что она имеет в виду под словами "держать инструмент двумя руками" и "творить с ним такое!" ("Держи же меня", - вспомнил одну скотницу).

Луша была похожа на контрабас с одной струной.

Тут моя жена, сидящая рядом, нагибается, снимает тапок с ноги и при всех бьет меня им по лбу.
Вот так началось мое знакомство с Эриком, у которого в гитаре было четыре скоростные передачи, весь локоть в родимом пятне, а спина - поросла черным волосом - увидел, когда он ночевал один раз у меня дома.
Я кое-что понял про Эрика.
Что я понял?
Читай "Боевую магию славян" белоруса Мандзяка.
Там написано об отмеченных людях - их силе.
Эрик был очень силен.

А теперь некоторые  примечание под заголовком "Чехол".
     Мы сидели с Хамедом Мадиновичем - вороны на плетне - и озирали окрестность горного села Бичмайдан.
    Сказать, что бездельничали было бы слишком - мы были молодые специалисты, распределившиеся на один завод после окончания института, отработать два года.
          Спустя какое-то время нам надоел этот завод, и мы стали думать, как  бы сменить наше времяпрепровождение на более интересное.
             Х.М. говорит:
         - А пошли в армию. Мы лейтенанты запаса, будем где-нибудь  зенитно-ракетным комплексом охранять воздушное пространство.
        И мы отправились в военкомат: где сказали примерно так начальнику-военкому:
        - Дяденька, а дяденька, не мог бы ты нас отправить из Бичмайдана куда-нибудь на Кукуй - служить родине.
           Майор взглянул  в анналы, и говорит:

- Могу вас послать в Красноводск -  есть две вакансии.
          (Красноводск  - это с другой стороны Каспийского моря - напротив Баку ).
          - Мы подумаем.

И, повесив головы, мы пошли в общежитие, из которого был виден арийский Эльбрус.
Х.М. говорит:
        - А ты знаешь, в армии есть такие команды "зачехлить знамена?" - после боя дают.
           Я отвечаю:
         - Я бы не хотел быть иногда расчехленным, иногда зачехленным знаменем.
         - Да чуть было не зачехлили нас в армию - не зачехленных бичмайданцев.
     И вот так появилась в нашем лексиконе, постепенно возобновляемым новыми словами и в связи с этим новыми смыслами, которые мы прикладывали к окружающему миру - слово «чехол» и его производные.


        Про чехлы.
       
        Мы имеем чехлы.
        Чтобы чехлить.
      Каждый из нас имеет еще маленький чехольчик сбоку, внутри которого цветок.
         Мой называется музыка.
         Выхватить и поднести - тоже, чтоб чехлить.
         Все это сделано из интеллектуалитина - специального материала.
        В связи с таким явлением, как «чехлы», иной раз одолевает тупое желание чехлить!
         А вас нет?
         Вот я на улице увидел девушку.
         Вдруг она мне понравилась - что делать?
         Чехлить.
      Подошел и прямо в ухо стал говорить: А Б В Г Д - весь алфавит по порядку до конца.
         Известное дело чехи пошли между чапами..

????Некоторые завистники - кто не умеет чехлить, называют это "вешать лапшу на уши".
Ну, это они сами — козлы!
         Итак, я чехлил, а сам - рассматривал девушку с головы до ног: вдруг что не зачехлится?
          Как только я почувствовал, что дело на мази, и пора сдвигать зипперы  - я стал ей рассказывать про великого ирландского писателя Джойса, его поток сознания, а потом и про другие круговороты воды в природе.
          Сам уже подумывал - как бы  ее обнять?
          А  она мне говорит:
          - Чехлим? - и радостно улыбается.
          - Получается? -  говорю.
         - А как же Экзюпери?  (это  насчет той мысли  писателя: мы в ответе за тех - кого приручили).
       - Хороших книг, - говорю,  - девушка, сейчас не достать. Так что приходится вместо этого чехлить! - и опустил руку на плечо.
     - Эх, девушка, девушка, - говорю, - а ты думаешь, это просто? Сама-то  пробовала когда-нибудь?
    Вздыхаю, а сам на нее смотрю, т.е. в принципе продолжаю работать зипперами.
       Так я чехлил, чехлил и дочехлился - сам попал в чехол с автопилотом, сигнализацией и семью зипперами.
      Теперь моя девушка приходит ко мне радостная, садится  на колени и говорит:
          - Попался?
    Я отрешено киваю головой и думаю, как же ее задобрить, чтобы вычехлиться?
          Начинаю говорить: абвгде…
          Она любовно слушает.
          А я обратно: я - ю - э…
         Она говорит: ес, и у.е!
         И прижимается к источнику.
         Потом выключается верхний свет.
       - Самый главный чехол на свете, - говорит  и не договаривает, потому что алфавит начинает действовать.
          - Иклмн…
          Утомленная — засыпает.
           И я иду на свет. Подрагивающий.
           Мизинцем трогаю стену, которая  переливается бело-красным синим,   
 как новогодняя витрина.
            Это тоже чехол.
            Он всюду.
            И он снится сейчас моей чехлменще.
       Потому что Новый год - самый лучший  чехол на свете.
       Вот и все.
       Про чехлы.
       Вернее знамена без них.?????

         02.Тесто на плечах

          В детстве Эрик не любил блины.
          А мама ему всегда со сковороды накладывала на тарелку:
           - Ешь, сынок.
         Когда она отвлекалась, Эрик открывал форточку, и швырял их на улицу - вы кидали когда-нибудь виниловые пластинки?
         Берешь двумя пальцами за краешек, и пускаешь параллельно горизонту - вот так кидал Эрик блины.
           Мама смотрит - блинов нет - все съел: молодец.
         Но вот раз блинобол метнул - а в дверь звонок - открывают - на пороге дядя с тестом на плечах.
           - Что я вам сделал? Зачем вы в меня бросили блином?

       03.Змея в кармане

Эрик в армии с другом идут в увольнение - они в парадной форме, с наградными значками.
            Карманы внутри галифе разрезаны бритвой.
           Трусы солдаты не надели.
            Пиписки покачиваются, как флюгеры.
       Впереди две девушки - пиписки ,оп! - почувствовали. Молодые парни покупают пирожки с повидлом - направляются к девушкам.

- Девушка, вы не могли бы достать из кармана моих галифе платок? Руки, видите, в повидле.
         - Давайте, попробуем.
         Девичья кисть опускается в карман.
         Но что это?
         Вместо платка детородный орган.
         Девушка отскакивает с визгом, как будто схватила змею.
         - Да, не боись ты.

  04.Окультуренные драконы шкворчат

Эрик и Зайцев у меня дома.
          Я купил курицу.
           Зайцев принес чеснок.
           Охота жрать.
    Разрезаю куру напополам по килю, распластываю на раскаленную сковородку.
            Накрываю плоской тарелкой и сверху- гиря шестнадцать килограмм.

           Какой вес вы можете положить на  мясо?
         Курица готовится в собственном соку - кажется, это называется «цыпленок табака».
           Мы куры - нас прессуют грандиозные планы.
           Я переворачиваю куски окультуренного дракона - они шкворчат.
           Еще минут 40 и готово.
         Вскоре лопаточкой достаю прожаренное мясо на большую тарелку - теперь надо его обклеить, натертым через мелкую терку, чесноком.
        Клею, клею, плохо выходит. Втыкаю вилку, и режу на  сколько получится частей - подаю наблюдателям в тарелках с отварным рисом, который предварительно полил, образовавшимся в сковороде, маслом.
             Эрик съедает рис -  цыпленка не ест,  жалко - очень вкусный, говорит.
             В музыке своей он также дает только рис слушателю - мяса нет.
         Ну, а Зайцев - вообще жмот - мало чеснока принес, он откроет потом в Эрзоре музыкальный магазин, где  друзьям будет продавать китайские гитары.
              В тот раз он съел все, и просил у Эрика его порцию.
              Когда Зайцева вижу сейчас - он всегда буробит: пошли кур есть?

04. Эгус

Эрик и Зайцев играли на гитарах около магазина "Музыкальные товары", обращали внимание прохожих на открывшийся магазин.
           Я встал рядом — послушать.
           В серо-белой рубашке, с портфелем, к нам подошел пожилой юноша.
         - Ребята, - обратился он с воодушевлением, - давайте выпьем водки - у меня вот здесь есть, - он похлопал по портфелю.
          Как только он произнес эту речь со стороны эРХУшки (рязанское художественное училище)  подошли еще трое уроженцев.
          Эрик:
         - Нам надо играть, а вот наши слушатели, - он указал на меня и новоприбывших,  - быть может, составят вам компанию.
          Говорю же, он был  чародей - потому что мы сразу объединились, и толпой пошли в сильно разрушенный городской парк культуры и отдыха, что находился в ста метрах.
         Наши ноги привели нас в тень лип, на местами вырванные с корнем каменные ступени лестницы- там было выпивальное место.
Когда-то именно отсюда мы "Эмбрионом" смотрели за нашими соперниками, что играли внизу на танцверанде - вокально-инструментальным ансамблем "Орфей".
           Орфея нет - а мы пьем.
       Пожилой юноша - наш заводила - откинул край портфеля, сунул по-хозяйски в него руку - показалось, что он всегда только этим и занимался, - и вот уже ставит на перила, где раньше была чаша с цветами - в перестройку она исчезла - бутылку "Столичной", пластиковые стаканчики, и нехитрую закуску.
       Рядом со мной Г.Т. он известный панк-прыгун со сцены в скопления зрителей, любитель "Гражданской обороны", дальше протягивал остаканенную конечность его адепт, учившийся в РХУ на два курса младше - этот выделялся тем, что с мочки левого уха у него подряд свисало несколько крупных колец, а третий незнакомый парень, с игривыми глазами, был мне неинтересен тем, что имел по плечи синие руки - такая татуировка - будто перчатки дамские длинные надел.
          Мы выпили и ощутили чего-то отпускание, чего-то приближение, и какое-то приноравливание к друг другу. Портфельный затрещал:
- Вот я смотрю на вас - вы панки, музыкальная молодежь. А я ведь майор МВД (мы вздрогнули), правда, бывший. Фамилия моя - Эгус (почти как имя соло-гитариста "Эйсидиси» Ангуса Янга, - подумал я). И у меня работа была - заниматься такими, как вы. Сейчас меня сократили, отправили на пенсию. Эх! Ребята, - и он снова ударил водочной струей в пластик - я его еле успел подхватить, чтоб он не покатился.

       Мы опять упали на пластиковые стаканчики, как на амбразуры. Неожиданно Эгус взмолился:
          - Я хочу быть панком. Поставьте мне в ухо булавку!
         Мы переглянулись - только что человек был нормальный, и вдруг взвихрился.
          - Да, панком! А ты, - он тыкнул своим канцелярским пальцем мне в грудь, - иди отсюда.
      Как я писал в одной прозе «единственно, чем я отличался; это носки, протершиеся на пятках, я надел дырками вверх». Но здесь я был просто за рулем велосипеда.
         Как это он почувствовал, что неформальной молодежью параллельно с ним в городе занимаюсь именно я, собираю ее, устраиваю концерты?
           Один раз даже ключ дал Г.Т. и его друзьям - художникам - от кинотеатра в Перинном переулке, там вот-вот должен был открыться рок-клуб.
         Дал, и потом пожалел.
         Всю ночь был дебош, разнесли кинотеатр, жилички вызвали милицию.
       Я положил в целлофановый пакет свой бардовский диск  - подарить - и пошел в отделение выручать арестованных.
         
...Эгус сделался  буен, судя по всему, он уже набрался где до нас.
          Мы - его успокаивать.
          Он - ни в какую.
          Неожиданно осекся, и уснул, присев на ступень.
       Мы махнули на него рукой, налили еще по чуть-чуть, и с синими руками начал нас просвещать насчет панк-рока:
         - Вот есть "Эксплойтыд" - играют круче "Гражданки".
         Я пошел  - сделать пи-пи.
        Вернувшись, я увидел, что у бывшего майора МВД в левом ухе защелкнута портняжья булавка - на мочке выступила рубиновая капля крови.
         Новопосвященный панк уже очнулся, и на лице его было выражение - какое может быть у человека, которому исполнили самое заветное желание.
          Он жмурился, как кот от удовольствия.
          - Зачем вы это сделали? - спросил я у ухмылявшихся подельников.
          Эгус начал протестовать:
          - Все нормально. Я теперь панк. Адзынь.
         Я почуял опасность - придет домой - проспится - утром увидит себя в зеркале - позвонит коллегам по работе, расскажет о хулиганстве.
          Мне все-таки хотелось сохранить в городе неформальную музыкальную сцену, а побочные явления часто мешали.
           Пьяный взрослый мужик поддался молодежной музыкальной моде, центр которой находился за тыщи километров от угро-финской земли - да и вспышка ее была двадцать лет назад, в 77 году.
          Я говорю:
          - Пойдемте, мы вас отведем домой,  где вы живете?
         Он назвал адрес  в районе площади Мичурина, рядом с Управлением МВД.
         И вот картина: неформалы ведут, бросающего в разные стороны ноги, дядю — обывателя, с совсем несоответствующей его виду пристегнутой булавкой в ухе.
          - Серьгу, как приведем, надо вынуть, - как можно тише говорю ГТ.
          Он кивнул.
        Эгус в парке-то что делал, когда пытались вынуть булавку!  - отбивался, как лев, прямо рассвирепел.
Шарахающееся тело, невнятное мычание, упадающая на грудь голова, неожиданно поднимающаяся с просветлением, «я люблю весь мир», взглядом, и через секунду вновь тусклость, безволие.
      Движемся мы сквозь людные, перекрестные места. Подводим к дому. Я взбегаю на третий этаж  - звоню в квартиру - тот ли адрес еще дал бродяга?
         Открывает женщина, у которой  в жизни была одна забота  - ждать мужа - я это сразу вижу - и когда я говорю, что вот привели, вновь озабоченным делается ее лицо  - опять? Сколько можно?
         Я мог бы сказать, что пока звонил в квартиру - панки переставили булавку в правое ухо, как будто майор - гей, и сами сбежали, но я это делать не буду, потому что это литературный прием.