84. Декор

На Воскресенском кладбище похоронена моя теща, на Новом - родители и бабушка, на Сысоевском - друг детства Евсей (нашли лежащим лицом вниз на озере в Мещере), а у магазина "Прогресс" подростки в двенадцать ночи забили насмерть палками двух подвыпивших преподавателей педвуза Кривякова и Овесанова, ожидавших такси.
Все эти места находятся на трамвайной «ветке», тянущейся от Дома Творчества Молодежи, где в директорском кабинете постоянно сидит - играет за компьютером парень женского пола с напудренным носиком.
Директор воспитался в детдоме.
В Доме Творчества Молодежи  часто сборище молодого мяса - тряска гениталиями.
Дискотека.
Перед армией надо набиться буферными ударами из станковых колонн.
Взвивание сисек и укоренение членов.

Через шесть пятиэтажек в своей комнате зарезывается поэт Коля Шибко - своим отцом - по пьяни не поделили какие слова кому говорить.
Палки, ножи, удары диффузоров.
Буду резать, буду бить - все равно тебе удить.
Вот в каком районе находится клуб "Декор" - только ступишь от "ветки" вбок, и вот она тропинка к подвалу, где юношеское учреждение.
      
       Уже в который раз после бесплодного горячего спора о творчестве поэт-дворник Тор Батурин - Долгих стоит со своим баулом у меня в дверях - собрался уходить.
          Я говорю:
          - Разоблачайся. Давай, прямо сейчас запишем что-нибудь.
         Мы с Бэстом - оператором "Молодежной рок-филармонии" - оборудовали у меня дома подобие студии.
          Квадратными коробками с виниловыми дисками - неразошедшийся тираж моей бардовской пластинки - выстелили пол, накрыли паласом; на стены повесили, бабушкой связанные, дорожки и туристическую палатку - вот такая звукоизоляция помещения, в которое поставили ударную установку.
        Сверху был беленый потолок, потом бетонные перекрытия и рубероидная крыша, куда я хотел - от неуемной энергии  - натаскать ящики с землей - посадить лук и картошку - сделать огород на крыше пятиэтажного дома.
         Время тогда было приватизационное, ваучерное.
       
         Я пил водку и кричал из окна:
          - Разгосударствлю! Отваучероваю!
          Все равно меня никто не слышал.
          Поэт Звонкий пьяный, выйдя из кабака, кричал на всю Красную площадь:
          - Бей чертей, спасай Россию.
         А я - свое в духе времени!
        Тор недоволен, важничает, - ну, чего там - скидывает старомодный ветхий шушун, в котором метет площадь, и возвращается в студию.
         Подходит к медной тарелке, снимает ее со стойки, надевает отверстием на указательный палец левой руки, а ногтем большого пальца другой - колупает медный блин.
         Слышится долгий звенящий звук - так профессионалы проверяют качество звучания меди.
        Тор где-то этому научился - вообще он все на свете знает, хоть и работает дворником.
     Ударные я привез из дома, где жил когда-то Ружьелицын - лауреат Всемирной литературной премии.
       Педагогиня Овесанова - Хрунская позвонила и дала информацию, что в помещении ЖЭКа, рядом с заводом "Электронные приборы", пылятся барабаны - их собираются выбросить.
          Я сразу же звякнул Матренке, он еще кому-то, и мы рванули — спасать.
      Металлические части оказались заплесневелыми, а вся ударка зеленого цвета - цвета жизни! - с надписью: Сделано в СССР.
          И мы дали жизни!
       Сразу же повезли в клуб "Декор", где хозяином был- время от времени бравший в руки гитару- педагог , умелец Мехов.
         Он был похож на муравья.
       Неутомимо он учил детей паять и работать на осциллографе, сам между делом подрабатывал - чинил то усилитель, то телевизор.
         Юношеское учреждение он закрыл своей грудью - новые русские хотели отобрать, и сделать магазин.
        В то время опечатывали детские сады и клубы - переставали финансировать - бюджетные деньги растаскивали начальники, на помещения образовательных и культурных учреждений положили глаз коммерсанты.
    Давая взятки в администрации города и области, они забирали госсобственность под свои дела.
        Над входом в клуб "Декор" висела табличка с самодеятельной надписью: «От помощи детскому клубу отказался нефтезавод».   
         Табличку изготовил Мехов.
         В 90-ые на нефтезаводе получали огромные зарплаты.
          Бог с ними - со жлобами.
          Расскажу лучше про Мехова.
          У него все горело в руках.
      В углу стоял токарный станок, неисчислимое количество блоков электронной аппаратуры громоздилось вдоль стены, напротив были шкафчики с ячейками, в которых лежали радиоэлементы.
        На станке можно было выточить нужную деталь, аппаратуру частично разобрать, и сдать в металлолом, частично пополнить запасы ремонтного хозяйства.
      Каждый день с 16 до 19 за монтажные столы усаживались школьники, которые хотели заниматься радиоэлектроникой.
        Я учился быть «живчиком» у Аверьяна Алексеевича Мехова, который у себя под всей квартирой на 1 этаже устроил звукозаписывающую студию.
     Т.е. сначала он выбрал всю землю, на 2 метра углубил подпольное помещение, потом сделал ремонт - фактически создал 2-ую жилплощадь - в ней поставил  студийное оборудование, отделив отсек стеклянной перегородкой, и, конечно, на главном месте царила ударная установка.
       Здесь билась в творческих муках группа "Лунный мотылек", существующая со школьных лет, друзья собирались и музицировали; Мехов играл на барабанах, и пел довольно высоким чистым голосом авторский рок. 

          Что мне особенно  нравилось - аппаратура была вся допотопная: гитары "Урал", пульт "Карат" - как, в общем, и должно быть.
          Аналоговый- смачный звук! - не цифровой, дистиллированный.
          И такие же песни. 
         У нас с Бэстом также все было.
     Потом в Россию посыпались китайские гитары, китайские колонки и китайские барабаны - слов перестало быть слышно.
        Сплошные иероглифы - а не песни.
        По крайней мере, было так - вокруг меня.
       Как я уже сказал, мы дали жизни - Мехов даже вызывал в "Декор" милицию - потому что увидел - певец стоял, стоял, и как прыгнет на соло-гитариста - все покатились кубарем со сцены. Для него, аккуратного, это было дико. Панков он никогда не видел — на пробу сделал им концерт.
     Конечно, культурные мотыльки  не могли сравниться с разнузданными, например, "Потоками Лабрадоров" - и Мехов заревновал, посуровел.
         -Ты думаешь, мне нужны твои концерты?
         Мужики всегда против пацанов.
          И начались наши странствия - мы, т.е. я и те, кто простирался вокруг меня концентрическими окружностями переехали сначала к НИИХИМДЫМУ - там не дали "зажигать" бабки — вахтерши, и местные выпивохи (рядом был чепок), потом оказались в Доме офицеров, где в соседней с актовым залом комнате находился бильярд, и где "отдыхали" стриженые быки - тут уже драться лезли воспитанники шансона.
        В общем, интеллектуальному панк-року - протестной молодости мира - нигде не было места.
         Тогда я сосредоточился на домашней звукозаписи.

       И вот Тор сидит перед микрофоном SURE, и я ему даю в руки стишки Полкина.
        Полкин — мордвин (хорошо пишет), папа у него ректор Академии автомобильных колес, - помог своему сыну издать модный сборник экзерсисов - стихов не стихов, прозы не прозы, а так свободной, по мнению чистоплюев, помоечной белиберды - в топе был тогда этот стиль: шлюзы открылись и хлынул Маркиз де Сад, Генри Миллер, Д. Хармс - соль была добавлена к общему литературному блюду.
           Вот у Полкина тоже была соль.
       Не такая, конечно, как у монстров литературного дела - но все-таки. Я нажимая кнопку "запись". Тор прочел - я записал. Потом беру гитару и пою про рейхстаг:
                Наверху друг другу платят,
А внизу глядят как врут -
И не сеют и не пашут,
И надеждой не живут


Люди русские, блажные,
Синь лучистая в глазах -
Разоренные Батыем,
Штурмовавшие Рейхстаг.

Что молчат устало с краю,
Тишь любя в своем краю,
Их сегодня с грубой бранью
Снова топчут на корню.
               
                Подымай нас на работу,
                Гимн с шести часов утра,
                Добывать из соли воду,
                Человека из креста.

Я ни сил ни слов не трачу,
За меня давно живут.
Не сдержался я и плачу,
И пришли, к столу зовут

Люди русские, блажные,
Синь лучистая в глазах -
Разоренные Батыем,
Штурмовавшие Рейхстаг.

В тот день мы записали сразу же "Какофонию 1. Альбом Мощь туфты. Туфта мощи" - мои песни под гитару, перемежаемые стихотворно-прозаической речью.
В конец вставили  переделанные русские пословицы и поговорки:               

О попсе и роке.
         
          А где щи тут и попсу ищи.
          Авирону черт дал оборону - гитару электрону.
          Поешь про воду - знай броду.
          Кто бы дятла знал - кабы не его длинный зал.
          Авоська слово пишет - небось-ка струну ладит.
          Акуля, акуля, что поешь не оттуля.
          Аль моя плешь наковальня, что всякая рок-группа по ней песню, как гальник.
          Агриппине петь замечталось в спине.
          Не в деньгах счастье - а в соло-гитаре.
          Не верь рокеру, что божится - он и кнута не боится.
          С попсовой речью - сиди за печью.
          Лучше в звонари - чем в попсу.
          Не верь жене в доме, а попсе в море.
          Не в попсе попса, а в популярности.
          Не вдруг попса строилась.
          Лучше опупеть, чем опопсеть.
           Попса веселье любит, а рок - правду.
           Рада попса, что глупее себя нашла.
           Попса горю не попутчик (а рок).
Рак не рыба, нетопырь не птица, попса не звук.
           Попса разная, а мысли одни.
           Радуйся попсюшка - будет у бабушки пирушка.
           Расти большой - не будь попсой.
           Рак силен клешней, а попса мошной.
           Попсе (и рукам) воли не давай.
           Если в песне есть тулуп - значит автор ее туп.
           Попса в мед попала - значит, пропала.
           Рок в бороне, а попса в стороне.
Рок только пиво варит, а уже попса с ведром.
           Рок умен, да мир дурак.
           Не тот богат, кто попсат, а кто роком доволен.
           Не удержался за попсу - за рок не удержишься.
           Не попса коня держит, а рок.
           Не ума набраться - с попсой связаться.
           Не умеешь петь - в рок не суйся - иди в попсу.
           Не умеешь шить золотом - бей рок-молотом.
           Не умела попса рок щипать.
          Не успела попса умыться - рокеры понаехали.
          Не учась, в рокеры не выйдешь, - а в попсу.
          Не тот хорош, кто попсой пригож, а кто на рок гож.
          Не трись подле попсы - замараешься.
          Не трудно спопсить - да трудно деньги сбит/
          Не тычь носа в чуждое попсо.
          Не попсы бойся - а рока/
          Рок к мудрости ступенька/
          Рок не таракан - зубов нет, а тело ест.
          Ах, какая попса не выпустил бы из рук куска - все бы ел, да песни пел.
          Попса и черта перехитрит.
          Попса пляшет, а рок плачет.
          Попсе век - сорок лет (а року все сто).
          Рок с кашкой, а попса с ложкой.
          Попсовые пирушки повыведут полушки.
          Рок в сердцах - попса в ресторане.
          Рок бобра не портит,а попс.
          Попса, как и семья, крепка ладом.
          Спетая попса не пущенная стрела.
          Скатерть со стола, и попса со двора.
          Каши звуком, а попсу маслом не испортишь.
          Кони стадами, а попса родами.
          Ключ сильнее замка, а рок попсы.
          Рок играть - не книги читать.
          Конь бежит - земля дрожит, рок попсу хоронит.
          Мужика не попса греет, а рок-топор.
          Мужику смерть в яме, солдату в поле, а попсе в море.
          Попсой гордился, и с неба свалился.
          Попса не попса, а в горох не лезь.
          Свинья хрю, и попсята хрю.
          Светит месяц, да не греет, попса поет, да не заводит.
          Попса не без добрых людей.
          Сваты с правдою не ездят - попса пешком не ходит.
          Севрюга для друга, осетр для сестры, попса для псов.
          Сегодня гули, да завтра гули - держись, чтобы попсой не обули.
          Сено с огнем не улежит, от рок-искры возгорится попсовый пламень.
          С попсой спать не ложись.
          С рокерами дружись, а попсу берегись.
          С попсовой головою - ногам нет покою.
          С плохой попсой и в поле ехать неохота.
          С попсой связаться - не развязаться.
          С одной попсы сыт не будешь.
          С одного удара дуба не срубишь - попсу не свалишь.
          С роком не шути - попсе не верь.
          С попсой выросла, а ума на грош не вынесла.
          Попса остра, да голова пуста.
          О попсе говорить - решетом воду носить.
          С рокерами разговориться, что меду напиться.
          Попса скоро приестся, а рок никогда.
          Попсовая хворь - рокерское здоровье.
          Попса попсу родит.
          Попса не ходит одна.
          Попса придет - ум за разум зайдет.
          Рокеру одеться - только подпоясаться.
          Попса не грех, а до греха доводит.
          Без попсы сон крепче.
          Попсовый рок не порок.
          Без забора и запора не спасешься от попсы.

Мы хотели разносить.

Композиция "Разнос СМИ".

Бэст поет, я аккомпанирую «от фонаря»:
"Плохо, очень плохо работают дикторы - не поймешь о чем говорят: за окном весна, солнце...А они - о войне!   
За окном — деревья распускают листочки, а они - про бандитов!
За окном детишки бегут в школу, а они - про гомиков!".
          Чего они хотят этим добиться?
          Чтоб везде была война, бандиты и гомики?
          Композиция "Особняк"-
          "В этом доме никто не живет. 
           Перед дверью стоит пулемет.
           У хозяина полный  распад,
           У хозяина свадебный блат.
          Он маммону вчера полюбил,
          Пол маммоновской пулей набил».
          
          Но были и шутки:
                Эй, за мной за мной ребята,
                Вот вам грабли и лопата.
               
                На зеленый луг пойдем,
                Землю черную разроем,
                Огород себе устроим.
                И оградой обведем!
               
                Летним вечером горячим
                Босоногие поскачем.
                Поливать наш огород.

Стишки детского поэта пелись  корявым голосом маньяка и насильника - говорю же, что по телевизору часто рекламировалось - то мы и стремились высмеять.
Если раньше, когда я начинал шутить, моя жена говорила "не эмбрионь", то теперь - "не какофонь".
"Какофония"  была продолжением "Эмбриона", который кончился летом 1984 года - спустя 10 лет он возродился.
Принцип тот же был: «поспешные» стихи, и музыка, и запись, запись.
Если отделывать -то получаются крики: разгосударствлю, отваучероваю!
      Интересной  песней оказалась - как один президент кремплена отнял у другого президента кремплена жезл со скипетром.
            Я пою:
            -Знакопеременные ложи, знакопеременные кранты.
            Дальше Бэст жалуется:
         "Пришел мужик здоровый, с Алтая - негр по национальности и голубой, отцепил своими мохнатыми пальцами мои пальчики от жезла со скипетром, и сбросил меня маленького с трибуны".
             Во втором куплете нападающий оправдывается:
        "Дорогие россияне, я, понимаешь, вхожу на трибуну, а там стоит этот шибздик и правит, понимаешь, вами, ну, я его и убрал, понимаешь".
       
Захватывала песня, начинающаяся пердежом, визгом падающих бомб, звуком автоматных очередей, рыданиями раненых. И Голос Бэста, оффициально: "Москва. Кремль. Кабинет товарища господина президента России. Тысяча девятьсот девяносто девятый год от Рождества Христова. Рязань".
             Тор Батурин вступает:
            "Товарищ, господин президент, банкирам не дают зарплату".
      Бэст, копирующий оригинальный голос высшего главы государства, отвечает: «Делайти чта хатити, делайти что хатити - лишь бы я - был президентом!".
           Тор: "Товарищ, господин президент, крысы в роддомах обгладывают лица новорожденных младенцев".
           Бэст отвечает тем же:
         "Делайти чта хатити…"
            Опять Тор:
            "Товарищ, господин президент, шахтеры лежат на рельсах".
            Первый сканд:
     "Товарищ господин президент, премьер-министр с кассой сбежал на Канары".
            Второй сканд:
            "Делайти… чта… хатити…" Потом неожиданно слышатся взрывы, звук пикирующего бомбардировщика.
             И голос Тора, покрывающий "Какофонию":
             "Врачи, учителя, штурмуют Кремплен. Уже взят 1 этаж".
             Бэст отчаянно голосит:
            "Делайти чта хатити - лишь бы я, лишь бы я, был президентом".

            Они с нами делали, что хотели! Как мы могли обороняться?
        Мы противопоставили им самое страшное оружие всех дней Брахмы - группу "Какофония".

Обличающий издевательский текст.

Они должны быть рады - от них ничего не останется - доллары сгниют, особняки выдует ветром, а - группа "Какофония", прославившая их тем, что  пела о них - возьмет эту шоблу-еблу с собой в следующие дни Брахмы. В моей комнате были записаны все альбомы - около 15-ти - "Какофоний".

Ненависть, как главный двигатель творчества.

С ненавистью надежно - она не предаст, не уйдет в расслабление.

Ненависть находит силы, дает ее.

Ненависть связана с уборкой, очищением, уничтожением.

Она связана с главной мыслью конца дней Брахмы, когда пройдет сто лет, каждый день тысяча кальп - одна кальпа четыре миллиарда триста двадцать миллионов человеческих лет - Вселенная ненавистно разрушается!

Сила создания доходит до таких пределов, что ею овладевает ненависть - и  Вселенная оказывается в непроявленном состоянии.

            Все потом начинается снова.

События основные повторяются.

Повторится и "Какофония".

           86.Начало. Концерты. Химдым.
            
           Слава тебе Алексей Вячеславович Негреба!
      Меня вызвала Загремельская, которая потом стала Загробской (вышла замуж) - заведующая залом вызвала - это было в районе Химдыма:
           -Вот познакомьтесь,  это поклонник концертов ваших групп. Он принес деньги, как спонсор.
      В третьем лице говорит о стоящем скромно человеке - выпускница педагогического института, хоть бы предложила сесть.
             -Денег немного - триста рублей.
             Условие, чтоб играла группа "Зихва".
        (Это та, где Очков - куряка, маленький засапожный и другие - только показывать в цирке).

Мне протягивает мастурбантку серокожий парень с глазами, по которым видно, что его много раз укрощали - а теперь он нашел  отдушину в грудастой гитаре.
Загробская добавляет по-женски гуняво:
        -Только сто рублей я возьму себе и нашим женщинам - баянисткам на косметику.
             Бери, бери, многомужняя!

            Россиюния.

           Эрзяндэграунд  такой — сякой, явись!
           Двадцать первого июня - я переиначиваю «россиюнии»- тысяча девятьсот девяносто седьмого года - я говорю «гоя» - концерт молодых групп.
В зале двести зрителей (вместе с музыкантами разных по составу девяти групп).
Билет 3 рубля.
На сцене - плакат со словами из песни В. Цоя "Нет ничего — все находится в нас».
Сегодня этому автору-день рождения.
Концерту предшествовали двухнедельные, по шесть часов репетиции - все группы были кухонно-дворовыми, нигде не выступали, инструменты оставляли желать лучшего.
      Мы пробивали своим звуком из актового зала соседние комнаты, где тетеньки занимались кружевоплетением, резьбой по дереву и игрой на баяне в кругу немногочисленных послушных школьников.
          У нас были непослушные школьники и студенты.
     По-моему мнению такие и должны приходить в кружок - наш кружок назывался "Молодежная рок-филармония" - его составили горячие неравнодушные юноши и девушки, пишущие стихи и песни, знающие творчество Бродского, Достоевского и Маркеса.
            Они были умнее тетенек с баянами и лобзиками - надежда новой России.

Против этой молодежи сначала восстали вахтерши, что ведали пропуском в актовый зал, потом не понравилось завсегдатаям местной рюмочной - ведь это их район, они часто, заправленные, ходили здесь, напевая под нос "гоп-стоп, мы подошли из-за угла" - эти прорвались на сцену и стали спрашивать, что за музыку вы играете?
            - Сыграйте Мурку!
            Я взял гитару и по-оперному спел: I have big a member, I have big a stick/ у меня большой член, у меня большая палка.
             Началась драка.
        Видимо, их обидело, что после регулярного употребления алкоголя и курева - у них не стоял  - и вспомнились укоры жен.
             Из химдымовского зала пришлось съехать. Двести рэ, что дал спонсор, я потратил на строительство усилителя. Самым главным в нем - был трансформатор, а в трансформаторе - проволока.
               
             Завод.

За проловкой  я ходил на фабрику.
        Проловка, а не проволока, - говорил Лука - "ботаник", надевающий на концертах строительную оранжевую каску с приклеенной вдоль щеткой - на манер ирокеза - и подающий своей группе "Броненосец в потемках" команду начинать играть, сморкаясь в платок.
             Всеми силами пытались шутить рокеры.
          У Склифа из "Бампера" во всю длину широкого гитарного ремня было написано три буквы: икс, игрек и дореволюционное "и" с точкой.
            Паук из "Коррозии металла" под штандартом с трехлопастной свастикой выпускал на сцену голых танцовщиц в накинутых на плечи косухах, и у ближайшей спрашивал в микрофон:
             - Клава, ты любишь, когда мужики держат тебя за сиськи?
             - Обожаю.
             - Когда состоится твоя свадьба с Гитлером?
            - В ближайшее время.
           - Ну, я надеюсь, что ты пригласишь всю металлическую общественность - ха-ха!
            - Обязательно.
            Металлъобщественность взревывала.
         А Паук, стоя наперевес с басс-гитарным грифом, достающим до конца зала, объявлял:
            - А теперь для любителей женского мяса.
            И начинался заруб.
       Гитлер - сценический персонаж, когда шла песня "Нихт Капитулирен" (Сдачи не будет"), выбегал с поднятой рукой к микрофону, и со знакомой всем рокерской страстью произносил речь.
            ...Итак, провлока.
            Она - без проволочек.

Один из работяг за два пузыря водки вынес мне через проходную моток меди в сумке.
Жилец Кулячугин в домашних условиях спаял якобы двухсотваттный усилитель за 200 спонсорских рублей.
Паук с Боровым «заводили шарманку» в Бронетанковой академии в Москве, а мы решили завести ее в Доме офицеров в Эрзоке.

           И поставил я усилок с картонными стенками (я не шучу!) и пульт "Карат" на стол перед сценой четырехсотместового зала - протянул к ним "кишку» (многожильный сигнальный провод), а на сцену выставил по двум сторонам колонки С-90, между ними Teslовскую комбуху без усилителя.
            - И это весь аппарат?  - спросил гитарист "Синдрома Дауна".
           - Почему весь? - хотел я ему ответить, - есть еще комбик «Фендер» 60 вт и ударка зеленого цвета с настоящим хэтом, доставшимся от джазменов из Дворца Профсоюзов, когда его переименовывали в МКЦ.

Народу набилось много.
Лично сам я пропустил ползала на шару, - хотел завоевать авторитет.
И завоевал.
Урловская дикая молодежь, орущая: панк-рок давай! - когда выступала со своими языческими песнями Наталья Вит, дала понять - как надо музицировать: быстро, тяжело, криво, иногда еще быстрей прямо в лоб - это первое!- и второе, что организатор концерта с ней-молодежью - одно целое!
И вот заиграли криво и тяжело "Синдром Дауна".
Панки полезли вперед.
Ваззы!
Кислый начал бить в барабан так - что невозможно было усидеть на месте.
А ведь перед сценой пульт и провода - я и крикнул Штыку - вокалисту "Радиогадов", чтоб валил - и он начал валить панков, как снопы, в правый от меня угол.
Навалил целую барахтающуюся кучу.
Потом еще играл кто-то, кажется, "Другие" - и Гагарин ревел, как бык, а скинхэд Кислый и поэт Дашково - Песоченского с плохой экологией района Матренко прыгали друг перед другом грудью, как петухи.
Кислый был брит, а у Матренки буратиновская шапочка и рукава свитера до щиколоток.
Гитары жужжали, барбабаны клепали, звуковая мощь поставленной в ряд аппаратуры, мочила всех на свете козлов.
Это начало "Молодежной рок-филармонии".
            Освоение нового языка - соответствующего жизни, когда кучка бандитов захватила страну и стала танцевать на столах с яствами.
         Кто-то скажет, что вы там поете, что вы там играете? - а я скажу: «на зеркало неча пенять - коли рожа крива», - народной пословицей отвечу, что стоит эпиграфом к пьесе Гоголя "Ревизор".
           Оппонент может добавить - да это деградация!
           Да, деградация.
           После имитации.
           К 1999 году я почувствовал, что все больше имитирую.
          "Имитация" в словаре указано, как подражание, подделка.
         Очень трудно было выбраться из магистральной канавы, по которой текли вся литература и искусство, постоянно окультуриваемые тетками баянистками и мужиками с лобзиками.
           Ведь это они давали оценку - что плохо, что хорошо.
        Они сидели в высоких кабинетах и были блюстителями - под столом и в столах у них лежали  все более совершенствуемые лобзики и баяны — циркуляры.
            В общем, я хотел хлынуть - выразиться - а старые формы мешали.
            Кто вокруг меня был?

Союз писателей, молящийся на кудрявоголового поэта с торчащей изо рта курительной изогнутой трубкой - а во всем помещении запах перегара, пота и табачного дыма; кээсповцы, пнтуые вперед еще бардами - шестидесятниками, играющие на 3-х аккордах, да бездумные джазмены, наворачивающие  тарелками винегрет зрителям за пазуху.
А тут - зверство, оголтелость, сверхнежность, как странная новая красота.

Миша "Рыба" Покидов любил Лед Зеппелин, а Рита с Олей из "Рапиры" Блэк Саббат.
Это же мои люди, сказал я себе.
Еще чисто информационная проблема была: когда следующую строку в песне уже примерно ожидаешь - какой она будет: стихи нельзя петь, я думал.
Надо петь текст.
Строки, соединенные смыслом - это гирлянды в груде, освещающие небольшой участок неба.
Если лампочки будут питаться каждая отдельно -  у каждой строки будет свой смысл. И если их повесить далеко друг от друга - то они осветят все небо.
Вот какой образец пробил меня насквозь, и я тоже захотел так написать:
                Ветер задохнулся в пламени свечи.
                Двери напоролись на свои ключи.
           Ни у кого из литературных величин - такого не было.
           Может быть у Уолта Уитмэна и Боба Дилана?
           Я написал свою первую новую песню:
                Сколько брошено огней
                В раздуваемых ветрах.
                Сколько вкручено нулей
                В ублажаемых гостях -
               
                Только стронций по полям,
                Только взгляды без ресниц,
                Только цифра  - по крестам,
                Только люфты - по рулям.
                Только гомо по мастям,
                Только рыбовидность лиц!
               
                Сколько свету намело,
                Бревна сорные в глаза.
                Как утолщено стекло,
                Чтобы больше голова.
               
                Только просто нищета,
                Сарафаны у певиц,
                Только слово у шута,
                Только сила у жука,
                Только родинкой щека,
                Только судьи без границ!

                Ни туда, и ни сюда.
                Коксу, кочегар, поддай!
                Колокольная слюда,
                Иудейский каравай.
               
                Поворачивай назад,
                Оборачивай перед,
                Разворачивай набат,
                Перетряхивай наряд,
                Заготавливай канат,
                Перекрещивай порог!

                На мордовскую Москву,
                На подземную Тюмень -
                Музыкальную тоску,
                Непрощающий трень-брень!
               
                Сколько мрака у огней,
                Сколько вакуума в ветрах,
                Сколько палок у нулей,
                Сколько зова у морей,
                Сколько взгляда у людей -
                Столько траура в гостях!