Утопии или дэцэ?..

     Между созданием Иваном Сергеевичем Тургеневым стихотворения в прозе "Деревня", в феврале тысяча восемьсот семьдесят восьмого года, и началом П.А.Столыпиным проведения своей реформы русской деревни прошло не менее двадцати девяти лет. Но связь между этими двумя событиями несомненно есть. 

     Пётр Аркадьевич Столыпин поверил не только русским либералам, но даже и некоторым российским революционерам в том, что русская крестьянская община является пережитком прошлого, настоятельно требующим своего полного уничтожения.

     И.С. Тургенев в своём стихотворении в прозе "Деревня" совсем не хочет сводить какие-то счёты с общиной русской крестьянской, уже вольной (в 1878 году крепостное право уже семнадцать лет как было отменено российским императором Александром Вторым Николаевичем) деревни.

     В своём идиллическом, пасторальном и, конечно же, утопическом, тексте Иван Сергеевич Тургенев не критикует крестьянскую общину, а представляет читателям внешнюю, очень яркую и даже привлекательную, сторону существования русской деревни.

     Стихотворение в прозе "Деревня" Ивана Сергеевича можно было бы и не считать утопическим, если бы Тургенев не разделил в этом стихотворении российское население на крестьян и "городских людей", которые в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году страстно желали освободить болгарских православных "братушек" от османского ига и водрузить православный христианский крест на куполе Святой Софии в Константинополе-Царьграде, то есть в османском Стамбуле.

     Уже городской, а не сельский, человек в первом десятилетии двадцатого века, по итогам первой русской революции,  Пётр Аркадьевич Столыпин, стремился не водружать крест на купол Святой Софии в Стамбуле, а модернизировать русскую имперскую монархию.

     Вместо того, чтобы посылать в русские крестьянские общины пропагандистов нового, в том числе опирающегося и на агрономию, науку, и на использование машин, уклада хозяйствования на земле,  подчинённые П.А. Столыпина придумали выход из русской крестьянской общины с землёй в отрубы и на хутора, а также переселение крестьян туда, где якобы земли сельскохозяйственного назначения было гораздо больше, чем желающих ею не столько владеть, сколько пользоваться в хозяйственных целях.

    Если бы И.С.Тургенев дожил бы до проведения аграрной столыпинской реформы, то он был бы против неё, скорее всего, он сильно бы возражал против неё, особенно против того, чтобы переселять русских крестьян из родных им мест в неизвестные для них леса и поля.

    Утопия И.С.Тургенева о том, что русский крестьянин хотел только бережно пользоваться землёй, а не владеть, не всецело распоряжаться ею, сильно напоминала романтизацию некоторыми англичанами, например, И.Во и О. Хаксли, средневековья, в котором англичане особенно выделяли не действительное, но мифическое рыцарство, а П.А.Столыпин и его подчинённые думали, что цели, преследуемые ими в реформировании монархии и русской деревни, являются вполне достижимыми.

     P.S. Не разубеждая некоторых читателей и читательниц в том, что данные размышления жителей вымышленного города Большереченска являются публицистическим бредом, автор данного текста лишь поясняет читательницам и  читателям то, что дэцэ в названии данного текста, - это "достижимые цели..."