Пятница, конец сентября

Эссе Сергея Диковинного

Сегодня пятница. Конец сентября. Москва.

Я вышел из дома утром, и первое, что почувствовал, — холод. Не зимний, не злой, а тот особенный сентябрьский холод, который не прогоняет, а приглашает: мол, застёгивайся, иди быстрее, дыши глубже. Воздух был прозрачный, стеклянный, как бывает только в конце сентября, когда лето уже точно ушло, а осень ещё не взялась за дело всерьёз. Пахло мокрым асфальтом, листьями и чем-то ещё, чему нет названия. Тем самым запахом конца сентября, который узнаёшь сразу.

Я шёл по улице и думал: до чего же странное время нам досталось.

Мы живём в эпоху, когда всё время что-то происходит — и в то же время как будто ничего по-настоящему не случается. Новости летят одна за другой, обгоняя друг друга, но не оставляют следа. Мы разучились удивляться — потому что удивляться двадцать раз в день невозможно. Мы разучились радоваться — потому что радость требует паузы, а паузы у нас нет.

И вот я стою на светофоре, жду зелёного, и вдруг замечаю: рядом со мной дерево. Просто дерево. Клён. Он стоит здесь, наверное, лет пятьдесят. И сейчас на нём — листья, жёлтые и красные наполовину, и в этих листьях шумит ветер. Один лист оторвался, пока я смотрел, и полетел — не вниз, а как-то вбок, не спеша, будто у него было время.

Вот она — жизнь. Прекрасная и удивительная.Я не хочу сказать, что всё хорошо. Не хочу сказать, что надо закрыть глаза на то, что вокруг. Всё вокруг — сложно, тревожно, несправедливо. Об этом я говорить не буду — не потому, что боюсь, а потому, что это не сегодняшняя тема. Сегодня я хочу сказать о другом.

О том, что жизнь прекрасна и удивительна не вопреки времени, а внутри него. Не когда-нибудь, не в лучшие времена, не после того, как всё наладится. А сейчас. В пятницу. В конце сентября.

Это не утешение. Это факт. Клён на светофоре — он не ждёт лучших времён, он горит. Он делает то, что умеет, — и от этого становится красивее, чем был летом.

Москва в конце сентября — это особый жанр. Город, который весь август возвращался с дач, наконец вернулся и взялся за дело. Люди идут быстрее, чем в июле. Пальто достали, но ещё не застегнули до конца. В метро душно по-старому, а на улице — свежо по-новому, и от этого контраста город кажется живым, как человек, который только что вышел из воды.

Продавцы каштанов появились на площадях — их не было всё лето. Кофейни перешли на «осеннее меню», честно полагая, что кто-то в это верит. В парках пахнет сырой землёй, грибами и дымом — кто-то жжёт листья, и это, наверное, самое старое удовольствие Москвы.

Помню, как в детстве конец сентября означал одно: школа уже вовсю, и до каникул — как до Китая. И я, помню, ненавидел это. А теперь понимаю: конец сентября — это не про уныние. Это — про первое дыхание осени, которое ещё не стало зимой. И потому он дороже самого октября.

Время прекрасно тем, что оно не линейно, а слоисто. Сегодняшний сентябрь — это и сентябрь 1968-го, когда я шёл в первый класс с ранцем больше меня. И сентябрь 2000-го, когда я впервые понял, что время не бесконечно. И сентябрь той пятницы, которую я не забуду уже никогда. Они все здесь, во мне, в этом воздухе, в этом свете. Один наложен на другой.

Но вернусь к пятнице.

Пятница — единственный день, который не притворяется. Понедельник притворяется началом. Среда притворяется серединой. Суббота притворяется счастьем. Только пятница ничего не изображает. Она просто говорит: ещё немного, и ты свободен. Она — обещание, а не исполнение. И потому она честная. И потому она — лучший день недели.

Я всегда любил пятницу больше выходных. Потому что выходные — это уже результат, а пятница — это ещё возможность. Конец сентября — это тоже пятница года. Осень вроде бы началась, но ещё обещает быть тёплой. И в этом обещании — вся прелесть.

Мы живём в эпоху, которая боится обещаний. Боится будущего, боится прошлого, боится настоящего. Но пятница никого не боится. Она приходит, как приходит утро: без спроса, без разрешения, просто потому, что так устроено.

Я стоял на светофоре и смотрел на клён. Загорелся зелёный. Я перешёл дорогу. Купил кофе в палатке у метро — не потому, что хотел, а потому что утро, потому что пятница, потому что жизнь. Заплатил, взял стакан, обжёг пальцы и не заметил. И вдруг подумал: а ведь всё это — и есть жизнь. Не то, что когда-то случится, а то, что случилось уже. Здесь и сейчас. Со стаканом кофе, с обожжёнными пальцами, со светофором, с клёном, с запахом сырой земли в конце сентября.

Жизнь прекрасна и удивительна.

Не потому, что она обещает быть такой. А потому, что она такая — уже. Прямо сейчас. В пятницу. В конце сентября. В Москве. В наше непростое время.

Иногда я думаю: если бы мы всё время помнили, что жизнь удивительна, мы бы, наверное, сошли с ума. Нельзя постоянно ходить в изумлении. Нужны будни, нужны серые дни, нужны усталые вечера. Но иногда — в пятницу, в конце сентября, на светофоре у метро — мы вдруг вспоминаем. И тогда на секунду всё становится на место.

И этой секунды достаточно, чтобы прожить неделю. А может быть, и больше.

Сергей Диковинный

Последняя пятница сентября