Сказка о залётном амуре, или производственная трав

Романтика нынче, граждане, пошла мелкая, расчётливая. Никто уже с балконов ради любви не прыгает и на дуэлях не стреляется.

Прежде чем падать в обморок от нахлынувших чувств, современный человек сначала попросит справку из психоневрологического диспансера, посмотрит выписку из Росреестра и ненавязчиво выяснит, нет ли у предмета страсти исполнительных производств.

А если всё чисто, ещё запросит подтверждение эмоциональной устойчивости, справку о благонадёжности и три рекомендации от бывших.

Потому что нынче любовь любовью, а сюрпризы желательно видеть до совместной ипотеки.

А всё почему?

А потому что опыт.

Проживала в нашем районе одна вполне состоявшаяся гражданка Антонина. Женщина серьёзная, с высшим образованием и полным отсутствием иллюзий.

Жизнь у неё была расписана по минутам, в холодильнике лежал полезный сельдерей, а в анамнезе числился бывший муж Ипполит, с которым она недавно в МФЦ окончательно закрыла все имущественные отношения и сдала государству ключи от последней надежды.

Вообще, после развода Антонина стала особенно ценить две вещи: тишину и предметы, которые лежат там, куда их положили.

И вот сидит она как-то вечером на кухне, пьёт чай, отламывает свежий батон, никого не трогает.

Вдруг — бац!

Форточка распахивается, сквозняк, занавеска взвивается, и прямо на линолеум приземляется некий гражданин.

Вид — сугубо возмутительный.

Из одежды — одна античная драпировка на бёдрах. За спиной крылья, в руках, извиняюсь, холодное оружие в виде лука.

То есть явился мужчина без предупреждения, полуголый и сразу с оружием.

В прежней жизни Антонина, возможно, увидела бы в этом судьбу.

Теперь — нарушение техники безопасности.

Антонина даже батоном не поперхнулась. Поправила халат и говорит:

— Гражданин, вы балконом ошиблись. Муж на час у меня на завтра заказан, и одет он должен быть строго по технике безопасности, с допуском и без внезапных чувств.

А тот порхает под люстрой, поднимает пыль и вещает торжественно:

— Я не муж! Я — Амур! Субъект мифологического пантеона! Прибыл поразить твоё сердце страстью к соседу сверху, Аркадию! Готовься, смертная, сейчас я пронжу твою душу!


Антонина посмотрела на него со сложным чувством жалости и классового пренебрежения.


— К Аркадию? Это который по пятницам в караоке воет, а по вторникам у меня до зарплаты стреляет? Ты, пернатый, ему кредитную историю сначала пронзи. И стрелу убери. У меня только-только нервная система после развода из реанимации вышла. Мне твоя страсть сейчас всю инфраструктуру порушит, а потом кто будет восстанавливать — ты, что ли, с крыльями?

Амур аж поперхнулся воздухом.

— Да как ты смеешь?! Это же великое чувство! Химия! Бабочки в животе!

— Бабочки — это антисанитария, — отрезала Антонина. — А химию я ещё в школе не любила. Ты мне, мальчик, эту цыганщину брось. Я один раз уже под вашими стрелами за Ипполита замуж сходила. Спасибо. Ошибку исправила, подрядчика внесла в чёрный список. Второй раз тех же поставщиков не нанимаю. У меня теперь на романтику регламент строже, чем на приёмку квартиры: сначала проверка фундамента, потом нагрузочное тестирование, и только после этого — бабочки, если не разбежались.


Потому что в двадцать лет «он загадочный» звучит романтично.

А после сорока иногда выясняется, что человек просто ничего о себе нормально рассказать не может.

Амур замер.

Потом медленно опустился на табуретку. Крылья печально свесились, одно угодило прямо в чашку с заваркой.

— Никакой от вас, современных женщин, профессиональной отдачи, — сказал он с горечью старого специалиста, которому внезапно установили план и запретили работать без письменного согласия клиента. — Раньше как было? Прилетел, пальнул — и всё. Человек на годы выведен из нормальной эксплуатации. Ночами не спит, письма пишет, под окнами мёрзнет, имущество переписывает на троюродную тётку. Красота! А теперь что? «Личные границы», «эмоциональная зрелость», «финансовая прозрачность»… Пока согласование пройдёшь — вся страсть протухнет и потребует экспертизы. Пока дождёшься ответа на сообщение, уже можно подавать заявление в архив, а потом обжаловать отказ в восстановлении романтики.


Вообще Амура можно было понять.

Профессия у него была древняя, а клиентура внезапно научилась задавать уточняющие вопросы.

Для любого специалиста это тяжёлый период.

Он тяжело вздохнул.

— Я так план до конца квартала не закрою. Меня с Олимпа по сокращению выкинут. Скажут: низкая конверсия, слабая воронка, стрелы не соответствуют ожиданиям рынка.


Антонина посмотрела на него уже мягче.

Всё-таки сидит на кухне почти голое античное божество, крыло в заварке, карьера рушится.

Тут любая женщина с высшим образованием немного подобреет.

Налила божеству горячего чаю, придвинула вазочку с вареньем.

— Пей, — говорит, — а то простудишься на наших сквозняках, чудо в перьях.


И иди-ка ты, голубчик, лучше в ипотечный отдел работать.
Там люди в такую кабалу на тридцать лет вписываются — никаким Ромео и Джульеттам не снилось.
Вот где настоящая безумная страсть: с первоначальным взносом, плавающей ставкой и пожизненной привязанностью. Там и стрелы не нужны: достаточно одной подписи мелким шрифтом, и человек уже любит банк сильнее, чем когда-либо любил себя.

Амур задумался.

В его глазах впервые за вечер появился профессиональный интерес.

Ещё бы. Тридцать лет привязанности с одним посещением офиса — такие показатели на Олимпе ему даже не снились.

Чай он допил, лук свой об колено сломал и ушёл через дверь.

Потому что против нашего железобетонного быта никакая античность долго не выдерживает.

Да и через форточку второй раз лезть как-то унизительно.

И тут, уважаемый читатель, вы, конечно, спросите:

— Юлия, а где же здесь психология?



А она довольно простая.

После болезненного опыта психика начинает путать «однажды было опасно» с «теперь опасно всегда». И вместо разборчивости появляется контроль: проверить, предусмотреть, не подпустить раньше времени.

Работает отлично — тревоги меньше.

Есть только побочный эффект: нового опыта тоже меньше.

И вот тогда Ипполит давно выписан, ключи сданы, имущество поделено — а внутри головы он всё ещё работает начальником службы безопасности.


Без зарплаты. Но с огромными полномочиями.


Вот, собственно, и вся психология.

А Амур вообще пострадавший на производстве.

© Юлия Марасанова-Зайцева | DECONSTRUCTION
психология · когнитивные искажения · демонтаж иллюзий