Глава 22

ГЛАВА 22. Други-недруги. Когда предательство во благо

Встреча с Микесом Лесногорским состоялась ближе к обеду, когда иссякли просители. Благодаря Римасу их было немного. Поскольку предстояла важная встреча, оруженосец выставил большинство пришлого люда, ищущего благ или справедливости: под предлогом дурного настроения князя. Остались только самые упрямые и те, у кого действительно была безвыходная ситуация. 
Когда ушёл последний проситель, Клермон велел Римасу привести сначала князя Микеса, а его сторонников, которые уже прибыли к тому времени, пока держать в отведённых им гостевых покоях, под присмотром Змея Горыныча.
Войдя в зал заседаний, старик мрачно глянул на Клермона, восседающего на княжеском помосте, откуда он вершил свой суд, и, остановившись, с силой стукнул тростью по полу.
— Вижу, ты решил призвать меня к ответу. По какому праву? — рявкнул он во весь голос.
— По праву сына того, кто считал вас другом. Самым близким другом.
— Сын? А чем докажешь?
Голос старика сочился ядом, и Клермон забеспокоился, поняв, что это не голословное заявление.
— Мне нет нужды доказывать, я уже всё доказал, — обтекаемо ответил он.
— А что скажешь о свидетельстве моей так называемой дочери? — пошатнувшись, князь Микес оперся обеими руками на трость, но затем снова выпрямился. — К твоему сведению, Катейя умерла ещё до того, как самозванка якобы узнала тебя, — сказал он.
— У меня есть другие доказательства. В случае нужды моим свидетелем выступит сам Сын Неба.
— Такой же самозванец, как и ты!.. Ну, что именно ты вменяешь мне в вину? — спросил старик, спохватившись, что ступил на опасную территорию.
— Мой отец поклялся жизнью, что не имеет отношения к гибели войска, доверенного ему Расетом Чёрнопольским, но в суде вы встали на сторону тех, кто говорил, что князь Ратмир род-Красная Земля специально завлёк чернопольцев в ловушку врага и этим почти полностью их уничтожил.
— Ну и что? — буркнул князь Микес.
Вскинув голову, он сердито глянул на Клермона.
— Ты хочешь, чтобы я перед тобой продолжал стоять, как преступник, или всё же будешь соблюдать традиции и, как старшему, предложишь мне сесть?
В свою очередь Клермон посмотрел на Римаса, и тот подбежал к старику, чтобы отвести его к скамье, предназначенной для важных посетителей. Князь Микес сел и исподлобья глянул на того, кто пять последних лет был его головной болью.
— Скажи, а тебе не приходило в голову, что это правда, и твой отец действительно предал князя Расета Чернопольского?
— Это клевета! — Клермон подался к старику, гневно глядя на него. — Мой отец не предатель! Если это так, то почему вы называли его другом?
«Глупый мальчишка! Одно другому не помеха, — князь Микес откинулся на спинку скамьи, обитой зелёным бархатом, и устало прикрыл глаза. — Что же делать? Колдовство в наших краях действительно иссякло. Кто подпитывался чужими жизнями, враз постарели, а самые древние из этих вурдалаков сразу же умерли, но он по-прежнему молод. Выходит, это правда, что молодостью его одарила звёздная демоница. Это хорошо, что он не принадлежит к проклятому племени. А может, всё гораздо проще, и это один из бастардов Клермона, сумевший воспользоваться его титулом? Судя по донесениям, женщин у него было несметное количество, так что и дети могли быть». Князь Микес с сомнением посмотрел на того, кто восседал на княжеском престоле, и что-то такое было в облике предполагаемого двойника, что подтверждало, что он сидит там по праву.
— Хватит строить из себя судью, — проворчал он и похлопал по месту рядом с собой. — Подойди сюда, нужно поговорить. А твой оруженосец пусть проверит, нет ли поблизости любопытных ушей, и закроет двери, чтобы нас никто не подслушал.
К досаде Клермона, Римас сразу же бросился выполнять распоряжение князя Микеса. Но и это было ещё не всё. Когда он подошёл, старик неожиданно ухватил его за пояс и бесцеремонно сдёрнул с него штаны. Увидев круглый шрам пониже поясницы, он уже по-свойски добавил ему шлепок по заду и засмеялся, увидев выражение его лица.
— Ладно-ладно, не злись! Я же должен убедиться, что ты действительно Клермон Красноземельский, а не самозванец.
— Ну и как, убедились? — процедил рассерженный Клермон.
— Ещё бы! Эту метку я лично оставил на твоём заду, когда попал туда стрелой.
— Я этого не помню.
— Тогда тебе было четыре года, а может, меньше, но ты был очень шустрым ребёнком. В тот день мы с твоим отцом решили пострелять куропаток вблизи вашего поместья. Кто же знал, что вместо куропатки в кустах я подстрелю тебя? — князь Микес вздохнул. — Ты не представляешь, как я себя чувствовал, когда попал в тебя, даже был готов отрубить себе кисть руки, да Ратмир удержал меня. В общем, пока мы бежали с тобой к поместью, я умирал от страха, что рана слишком серьёзная, и ты не выживешь. Слава богам, всё обошлось, хотя по пути ты орал так, что у меня заходилось сердце. Ну а потом твоя матушка, которая была сама доброта и нежность, устроила нам обоим такую головомойку, что я был готов провалиться сквозь землю… — старик с виноватым видом потянулся к затылку. — Стыдно признаваться, но тогда я сбежал, под предлогом, что знаю очень хорошую ведьму-лекарку. Правда, я её всё же нашёл, но к тому времени ты уже был на ногах и надо сказать, что, увидев, как ты снова носишься, будто ничего и не было, я на радостях даже пустил слезу. Впоследствии я так не переживал за собственных детей, как за тебя.
Видя, что старик погрузился в воспоминания, Клермон положил ладонь на его руку.
— Так что случилось, дядя Микес? Почему ты считаешь, что отец предал Расета Чернопольского?
Князь Микес склонился к уху Клермона.
— Потому, мой мальчик, что это был наш с Ратмиром сговор против него, — совсем тихо ответил он и насторожённо посмотрел по сторонам. — Здесь разговаривать опасно, наверняка у тебя пасутся люди Расета. Идём, прогуляемся по парку.      
Клермон согласно кивнул и протянул старику руку, он принял его помощь и с кряхтением поднялся со скамьи. Когда они вышли из зала заседаний, князь Микес с любопытством посмотрел на своего молодого спутника.
— Удовлетвори моё любопытство. Неужели это правда, что в тебя влюбилась звёздная демоница? Жрецы говорят, что именно поэтому она подарила тебе молодость.
Клермон подумал, а затем решил ничего не скрывать и рассказал о том, что с ним приключилось после побега из дома.
Выслушав его эпопею, князь Микес в удивлении покачал головой.
— Да, мой мальчик, ты хлебнул жизнь полной ложкой. К счастью, боги даровали тебе удачу. Выходит, твоя княгиня и есть та самая звёздная демоница? Не делай такое лицо, я понял, что ради тебя она отказалась от своего могущества и теперь обычный человек, — сказал он и ухмыльнулся. — Когда начнёшь стареть, смотри не подпускай к ней молодых парней, а то обзаведёшься кукушонком в своём гнезде.
— Дядя Микес!
— А ты слушай, я всяко старше тебя. Сам подумай, иначе зачем твоей красавице дарить тебе молодость?
«Действительно, зачем? — подумал Клермон. — Правда, этот вопрос скорей относится к Тайре, чем к Тессе. По её словам, в то время она не осознавала себя», — с этой утешительной мыслью он повернулся к князю Микесу, который с любопытством наблюдал за ним.
— Дядя Микес…
— Да ладно тебе, не бери в голову. Я же пошутил. Твоя жена любит тебя, на свадьбе она не сводила с тебя глаз, аж завидно было.
— Мы ушли довольно далеко, поблизости никого нет. Что на самом деле случилось с моим отцом?
Старый князь тяжко вздохнул.
— Мой мальчик, лучше бы ты не ворошил это змеиное гнездо, но я понимаю, что тебе обидно за отца, — он помолчал. — Дело в том, что он действительно уничтожил чернопольское войско. Помолчи! Я ещё не всё сказал. Эту кампанию мы разработали вместе. Ратмир был выдающимся военачальником и тщательно всё спланировал. Должно сказать, что ты пошёл в отца и унаследовал его талант. Побольше терпения, я скажу, почему мы так поступили. Итак, всё шло по плану, нам удалось заманить чернопольцев в ловушку, подставив их под удар не только войска князя Патра Огнепольского, но и крупной банды идиотанцев, купившихся на слух о богатом торговом караване, гружёном оружием из ценнейшей руабской стали. Мы не прогадали, сделав ставку на жадность и упорство идиотанцев. Они дрались отчаянно, хотя не ожидали, что столкнутся со столь большим войском. Идиотанцев было значительно меньше, но этот недостаток с лихвой перекрывало место, выбранное ими для ловушки. Оно было таково, что давало им заметное преимущество. Естественно, они не подозревали, что это мы туда их направили. В общем, всё случилось так, как мы планировали, но увы, нашёлся предатель и в наших рядах.
Клермон деликатно кашлянул.
— Так почему? Что вас заставило?
— Вот ведь торопыга, — проворчал старый князь. — Дело в том, что стоял вопрос о выживании наших с Ратмиром княжеств. Вот ты сбежал из дома, поэтому не знаешь, что Расет Чернопольский тишком продолжал политику своего отца.
— Хотите сказать, что он тоже нападал на соседние княжества, чтобы расширить свои владения?
— Да, — кивнул князь Микес. — Как военачальник, Расет уступает твоему отцу, тем не менее он один из лучших военачальников и вдобавок мастер по части интриг. Клермон, будь с ним предельно осторожен, он подлый и лживый и, как правило, действует исподтишка. Ему и нас с Ратмиром почти удалось рассорить…
— Понятно, действует по принципу «разделяй и властвуй», — сказал Клермон.
— Именно. Я такого выражения не слышал. Небось вычитал в древних трактатах? — полюбопытствовал князь Микес.
— Можно и так сказать, — уклонился Клермон от ответа, не желая говорить, что первоисточником послужил Змей Горыныч. Всезнающий бэр уже год натаскивал его в различных научных и общественных дисциплинах.
— Не хочешь говорить, не говори, — обиделся старик, почувствовавший фальшь в его словах, но продолжил своё повествование: — К счастью, нам хватило ума, и мы не поддались на его уловки, хотя на людях делали вид, что мы в ссоре. Ратмир решил, что это пригодится нам в будущем и, как всегда, оказался прав. Но это я забежал вперёд. Нацелившись на твоего отца, Расет прикинулся ему другом и начал исподволь настраивать его не только против меня, но и князя Патра, в чём очень даже преуспел. Ратмир и до его происков сильно недолюбливал Огнепольского. Наглый дурак соперничал с ним из-за твоей матери. Стоило Витене куда-нибудь выйти, и он уже тут как тут, с уверениями, что любит её и хочет жениться. Он не отстал даже тогда, когда она вышла замуж за твоего отца. Подогрев страсти, Расет уговорил Ратмира совместно пойти на владения Огнепольского. Вот только князь Патр хоть и был дурак дураком, но у него был хороший командующий и большое войско, грозное своим вооружением. Сам знаешь, что ни у кого другого нет такого количества острых и крепких мечей, как у огнепольцев. Расчёт Расета был ясен с самого начала. Он хотел прибрать к рукам рудники Огнепольского и секрет изготовления гибкого железа. К тому же такой ход позволял ему убить двух птиц разом: разгромить войско князя Патра и ослабить Ратмира перед тем, как напасть на него. Конечно, он планировал, что за его интересы будут биться красноземельцы, а он со своим войском отсидится за их спинами, но не тут-то было. Основой вашего войска была конница, и Ратмир пошёл на хитрость, по его приказу в корм лошадям подмешали травку, которая вызвала у них временное недомогание. Копейщики в пешем строю немногого стоят, поэтому он привёл только лучников, к недовольству Расета. Ну а дальше всё шло так, как мы задумали. Ратмир выманил чернопольцев под клинки огнепольцев и стрелы идиотанцев, чем основательно проредил ряды всех трёх могущественных врагов. Это принесло спокойствие нашему краю и беду ему самому. Больше всего досталось чернопольцам, поэтому взбешённый Расет обратился к жрецам и устроил судилище твоему отцу. Тогда и всплыли кое-какие подробности нашего заговора, но Ратмир даже под пытками не проговорился о моём участии. Хлуд! Вспоминая об этом, я каждый раз чувствую себя трусом, предавшим товарища. Особенно тошно вспоминать, как я выступал против Ратмира, хотя так было нужно, чтобы сохранить княжество для тебя.
Помрачневший князь Микес замолчал. Клермон его не торопил, полученных сведений было достаточно для реконструкции событий, что последовали за рискованным поступком его отца. Успокаивающим жестом он похлопал старика по руке.
— Не переживайте, вы поступили правильно. Думаю, отец предусмотрел такой вариант и принёс вам вассальскую клятву.
— Верно, что стало неприятным сюрпризом для Расета, считавшего, что Красноземелье уже принадлежит ему, — старый князь виновато посмотрел на него. — Прости, мой мальчик, что сразу не рассказал тебе обо всём. Не знаю, заметил ли ты, но Расет Чернопольский всё это время не выпускал тебя из виду и успокоился лишь тогда, когда ты стал трактирщиком.
Клермон скрипнул зубами, наконец поняв, кто послужил первопричиной гибели его птичьего воинства и друзей.
— Похоже, моё унижение грело ему душу, — произнёс он глухим от гнева голосом.
Князь Микес достал из рукава два конверта.
— Я рад, что ты мне поверил, но мне будет спокойней, если ты увидишь это.
Клермон распечатал бумаги. Одна была документом, подтверждающим вассальную клятву князя Ратмира-род-Красная Земля, заверенную жреческой канцелярией. Вторая бумага была исписана знакомым ему почерком. Это было письмо отца, обращённое к нему. Вкратце оно рассказывало о том же, что он узнал от князя Микеса. В конце была торопливая приписка: «Сын, прости, что подвергаю тебя опасности. При встрече князь Микес всё тебе объяснит. Остерегайся Расета Чернопольского. Подлый сварь  не гнушается ничем. Если вскроется моя причастность к его разгрому, то он будет мстить не только мне, но и тебе, моему наследнику. Обязательно выживи и займи принадлежащий тебе красноземельский престол, тогда я буду спокоен, даже если меня казнят. Прощай. Береги маму. Люблю вас». 
В руки ему ткнулся ещё один конверт, и он, мельком глянув на документ, аккуратно сложил его и вернул старому князю.
— Нет. Пусть Красноземелье остаётся под вашей рукой, у меня нет на него времени.
— Клермон, не горячись. Мёртвых не вернёшь, а связываться с Расетом Чернопольским себе дороже.
— Почему вы взяли на себя вину за нападение буйрасов?
Лицо старого князя исказилось мукой.
— Их нападение — моя вина. Иначе Расет грозился рассказать, что моя Катейя, чьей свободе, красоте и долгой молодости завидовали её ровесницы, была ведьмой и что она, прежде чем сбежать из дома, убила мать и двух сестёр. Стоит пойти хотя бы слуху об этом, тогда ни одна порядочная семья не захочет породниться с нами. И что тогда делать Балуту, моему наследнику? Ведь он ещё не женат.
Неожиданно старик побледнел и начал задыхаться. Когда Клермон усадил его на садовую скамью, он не дал ему позвать на помощь.
— Не надо лекаря, со мной такое случается, но быстро проходит. Просто посиди рядом, чтобы мне было спокойно.   
Спустя некоторое время князь Микес обмяк, и на его лице появилось умиротворённое выражение. Тогда Клермон встал и низко поклонился старому другу отца, а затем, не оглядываясь, пошёл прочь.
Незамеченным он вернулся в зал заседаний и, войдя в секретарскую, где обычно работал, сел за стол.
Чтобы отвлечься от горьких мыслей, он развернул первый попавшийся документ, но глаза туманились, не давая прочитать написанное на бумаге, — ведь с уходом князя Микеса порвалась последняя ниточка, связывающая его с юностью и родным домом. Сердце болезненно сжималось, хотя его не покидала досада на хитрого старика, который столько лет держал его в неведении, боясь, что князь Расет узнает о его предательстве. Клермон потянулся за платком и лишь тогда обнаружил в кармане документ, который он вернул князю Микесу и не вспомнил о нём, когда увидел, что тот умер.
При внимательном чтении обнаружилось, что теперь ему принадлежит не только родная вотчина, он также стал сюзереном Лесногорья, владения князя Микеса, что стало для него неожиданностью. Балут Лесногорский был ещё очень молод, ему исполнилось шестнадцать, но он уже имел право наследовать отцу. «Видимо, юный шалопай не внушал старику доверия, и он решил повесить на мою шею дополнительную заботу», — сердито подумал Клермон, неожиданно для себя оказавшийся владетелем трёх крупных княжеств.
Первым, кто принёс ему весть о смерти старого князя, был вездесущий Римас. Донельзя взволнованный парнишка влетел в комнату так, будто за ним гналась стая собак, что, в принципе, соответствовало истине. Не успел он отдышаться после донесения, выпаленного скороговоркой, как двери снова распахнулись. В проёме возник Расет Чернопольский, следом за которым в комнату вошли четверо его сторонников.
— Господа, чем обязан? — вопросил Клермон, с недоумением глядя на воинственно настроенную пятёрку князей, выстроившихся в ряд. За их спинами, насколько он мог видеть, толпилось сопровождение, по большей части вооружённое. Заметив, что один из чернопольцев щурится на свету и у него покрасневшие глаза, он стиснул рукоять меча, храня при этом невозмутимое выражение на лице. «Отец прав, это подлый сварь», — с гневом подумал он. Под видом своих воинов князь Расет привёл буйрасов.