Оглушающая тишина дома -3 Руднев

                +16
Если бы мы могли предвидеть некоторые свои действия, жизнь стала бы одновременно и проще, и сложнее.
Совершаемые нами ошибки — не означают неудачи, это обратная связь. Когда заранее знаешь, что шаг приведёт к провалу, ты его не делаешь — и не узнаешь, как из этого провала выбираться, и тогда не развиваешь свою стойкость к тяжёлым моментам жизни.
Но Вадим Николаевич Руднев об этом не думал, когда шёл на встречу со Стефанией для решительного разговора. Ему казалось, что в этой ситуации достаточно будет объясниться с женщиной и она с радостью примет его доводы. 
Если бы он знал о событии, произошедшем у Стефании накануне её отъезда из дома отдыха, он, конечно, отказался от этой встречи, потому что посчитал бы её безнадёжной.
К нашему несчастью, мы пытаемся совершить какое -нибудь действие, не владея полной информацией, для достижения своей цели.
И, даже ни одна тревожная мысль не пришла ему в голову, когда он остановился у входа в её офис, ожидая конца рабочего дня.
Увидев её, он решительным шагом направился к ней:
-Стефания Александровна… -но он, ещё не досказав заготовленных им слов, услышал:
-Что Вам нужно, Вадим Николаевич? Мне некогда, я очень устала.
-Я хочу, чтобы Вы приняли мои извинения за мой прошлый хамский разговор, и хочу, чтобы выслушали меня - с мольбой в глазах проговорил он.
-Я на Вас не обижаюсь, но и выслушивать Вас мне незачем…
-Стефания! Я люблю Вас и хочу предложить вам совместную жизнь, в которой я… -выдохнул Вадим Николаевич, будучи уверенным, что эта фраза изменит её отношение к нему.
-Нет, Вадим Николаевич, - прервала его Стеша - не любите Вы меня…
-Но Вы не знаете… - вдруг он почувствовал, что его слова и настрой на успех, не срабатывают – Стефания, как скала, была тверда и не намерена вступать с ним в какой -нибудь спор или «свалиться» на выяснение отношений.
Она вдруг остановилась. «Неужели!»
Поправив на нём воротник куртки, она сказала спокойным тоном, как объясняют ребёнку, что так поступать не надо:   
-Так не любят…У Вас не любовь, а увлечение…
Если бы Вы любили по-настоящему, то не давали бы мне проходу: пытались бы всегда, в любых обстоятельствах находиться рядом.
Да и никогда не забудете моего прошлого…И не простите меня; при малейшем поводе будете, если не напоминать мне его, то, по крайней мере, в себе будете это иметь в виду.
-Вы ошибаетесь! -воскликнул он, ещё до конца не осознавая, что потерпел неудачу.
Так оно и вышло:
-Может быть. Прощайте! – она повернулась и собралась уходить, но Руднев решительно взял её за руку, чуть выше локтя.
«Что же, это! Она со мной себя ведёт как с ребёнком!»- взыграло в Рудневе самолюбие:
-Я Вас не отпущу! Мы немедленно едем ко мне домой! С сегодняшнего дня я буду верным мужем и…заботливым отцом! «Садитесь в машину!» —сказал он чуть ли не приказным тоном.
Злоба и уязвлённое самолюбие взяли над ним власть. Он понял, что потерпел поражение, но упорно держал Стефанию за руку.
-Нет. Прощайте. - Она осторожно высвободила руку от него и пошла в сторону остановки автобуса.

Он стоял оглушённый произошедшим, продолжая глядеть ей вслед.
Было желание догнать её и переломить ситуацию в свою пользу, но в сознании понимал, что это бесполезно.
Руднев побрёл к машине. Ему не было ещё больно: он не понимал, что произошло; в голове непрерывно, как надоевшая пластинка, крутилось: «Так не любят…», «…Если бы Вы любили по-настоящему, то не давали бы мне проходу…», «…не простите меня…»
«А может быть я чего – то не так понял?..»- включил защитную реакцию мозг - «Не отъезжай пока, может она вернётся – поймёт, что наговорила сгоряча…»
Он сидел в машине. На него навалилась слабость – не хотелось ни шевелиться, ни чего – нибудь предпринимать.
Рудневу стало стыдно: вот он раскрылся, чуть ли не перед проституткой, а она его игнорировала.
И тут же поймал себя на мысли, что Стеша и это предвидела: «…при малейшем поводе будете, если не напоминать мне моего прошлого, то, по крайней мере, в себе будете это иметь в виду…»

Машина ехала по городским улицам, наполненными пешеходами -все возвращались с работы, бегали из магазина в магазин, стояли на остановках, встречали знакомых.
«Только я один…Прямо как Булгаковский Воланд: «Я всегда один…»». Почему – то стало обидно за себя: «Вон, все суетятся…встречаются с родными, друзьями… «Я всегда один…»».
Открыв дверь квартиры, он остановился на пороге: привычная тишина и полумрак, всегда радовавшие его в остальные дни, сегодня показались ненавистными, злыми, молча затягивающими в себя всё человеческое, жизнелюбивое.
С самого утра Руднев жил предвкушении того, что сегодня вечером сюда впервые придёт женщина и останется здесь навсегда.
Что он заставит её уйти с работы, и будет лелеять, как драгоценный и нежный цветок. Будет вечерами, перед сном, сам раздевать её: нежно и неторопливо и подолгу любоваться её телом, доводя себя до умопомрачительного состояния.
Они, по выходным дням будут ходить по магазинам, выбирая новую мебель, кухонную посуду. [Постельное бельё он уже приготовил заранее, долго советовавшись в магазине с женщинами - продавцами]. Теперь это всё казалось противным, и вызывало раздражение. «Я всегда один…».
Оставаться в квартире было невыносимо.
Выйдя из подъезда, Вадим Николаевич направился на оживлённую улицу: «Пойду выпью…Плевать на всех…Никому ничего не должен…Завтра на работу…К шутам работу! Зачем мягко стлать, когда не с кем спать…» - вспомнилась ему старая русская поговорка.
Заглянув в одну из распивочных, он отшатнулся: воняло пивом, пОтом, в помещении стоял какой-то пар; или испарения от, как ему показалось, присутствующих.

Наконец он набрёл на тихое и аккуратное заведение. Столики были чистыми, в зальце был полумрак, тишина. Всего несколько столиков было занято. Руднев выбрал самый дальний.
В голове не прекращал крутится бесконечный диалог: он мысленно отвечал Стеше, подбирал другие аргументы, придумывал, как всё исправить.
Это были бессмысленные попытки оправдаться перед самим собой за ситуацию, которая уже случилась.
-Вам что – нибудь принести? -около него стояла опрятная молодая женщина. Несмотря на её усталый вид, она демонстрировала спокойствие, уверенность и желание угодить посетителю.
-Да… Принесите мне водки.
-Чем будете закусывать?
-Я не знаю, что у вас тут есть! -сказал раздражённо посетитель.
Но официантка нисколько не среагировала на его раздражение:
-Меню перед вами на столе.
Вадим Николаевич стал нервно его листать, не видя ничего перед собой. Потом он посмотрел на стоящую перед ним:
«Держу перед собой рабыню, которая терпеливо выносит все истязания!» -ему стало стыдно:
-Простите меня…Девушка…Принесите чего – нибудь…на ваше усмотрение.
-Хорошо.
Вскоре на столе были расставлены: солёные грибы, сельдь, чёрный хлеб, сливочное масло, чёрная икра, тонкие ломтики солёного сала с чесноком. Запотевший лафитничек с водкой слегка переламывал собой приглушённый свет зала.
-Чего Вам подать из горячего?
Но не услышав ответа, отошла.
«Ну, что ей было нужно? Живи и радуйся…Не может быть, чтобы она привередничала…» - Вадим уже успел выпить пару рюмок, мысль заработала более спокойно, без нервов.
Снова подошла официантка и выставила на стол блины с мясным фаршем, сметану и рассольник.
«Нет …Тут что – то не так…»
-
Уже когда возвратился домой, к нему пришла интересная мысль:
«А почему это я так расстроился?» - после выпитого мысль работала чётко, тело было лёгким. - «Что меня так взбесило? Пошло не так, как ты себе представлял? А может быть ты себе неправильно представлял? Может быть, я её не люблю? Это – как Горьковское: -«…А был ли мальчик? Может быть, мальчика и не было?..»
Сначала определись, что такое само понятие любовь! Как Стеша сказала: «…Если бы Вы любили по-настоящему, то не давали бы мне проходу: пытались бы всегда, в любых обстоятельствах находиться рядом…» - я никогда не испытывал такого желания…Значит не любил? Никогда никого не любил?».
Эта мысль заинтересовала его. Вместо того, чтобы уже улечься в постель, Вадим пошёл на кухню, заварил чай, не прекращая размышлять: «Ну кого ты любил так, чтобы не давать ей проходу?.. Леночка в десятом классе?.. Может Ирина в институте?..» - и он погрузился в давно не достававшиеся из памяти эпизоды своей жизни.
                *
Первое, что увидел в своей жизни в отношениях между мужчиной и женщиной, были его родители.
Он часто заставал их целующимися и обнимающимися. Находясь в младше школьном возрасте, Вадик, естественно, не мог понять, что это означает, но догадывался, что такие отношения помогают родителям всегда доброжелательно относиться друг к другу.
Однажды он, случайно зайдя на кухню, увидел, как отец, прислонившись сзади к матери, поднял подол её платья, а руками залез под трусики. Мать стояла как вкопанная, придерживая подол, чтобы он не опустился. Хорошо, что отец стоял спиной к нему – Вадик быстро ушёл в свою комнату.
Иногда он просыпался ночами, и слышал, что мать и отец тоже не спят: при этом отец тяжело дышит, а мать попискивает как мышонок, иногда что – то коротко говоря отцу. После этого она переставала попискивать на какое -то время: но, через короткий промежуток времени, всё начиналось снова.
                -
Свой личный опыт общения с противоположным полом он начал приобретать в пионерском лагере, в который его отправили родители после окончания седьмого класса.
 Всё было, как и положено в пионерских лагерях: подъём -отбой, еда, игры. Тогда ещё Вадик не понимал, что значит дружить с девочкой: поведение родителей ещё не переносились мысленно на других персонажей противоположного пола.
Однажды к нему подошла девочка, её звали Юля Винничук. Худенькая, с бледным и узким лицом, невысокого роста, волосы средней длины, заплетённые в косичку.
-Вадька! Будешь со мной дружить?
-Буду…Что для этого нужно?
-Ну, когда дружат, то вместе гуляют, друг другу чего – то рассказывают, доверяют секреты…
Они стали встречаться – сидеть друг с другом на концертах; вечером, когда привозили кинофильм. Гуляли по дорожкам. Разговор больше касался школьных дел.
Однажды вечером, после просмотра фильма «Три мушкетёра», Юля взяла «Вадьку» за руку:
-Пошли!
-Куда?
Она вывела его на окраину лагеря, на опушку леса, и повернулась к нему:
-Поцелуй меня…
-Вадик наклонился и чмокнул её в щёку.
-Не так!
-А как?
-В губы…
Он своими губами прислонился к её.
-Не так!
-Как ещё?
-Возьми своими губами мои …
Вадька последовал её рекомендациям: губы были жёсткими, сухими.
-Так?
-Так, а теперь целуй в шею…
Когда возвращались в лагерь Вадик спросил:
-Юль! Ты чо?
-Ни чо…
-Что вдруг?
-Я вчера случайно, после отбоя, увидела, как Альберт Игоревич [воспитатель] целовал Аллу Васильевну, твою пионервожатую...
-Где!?
-Ночью окно в нашем корпусе было открыто; смотрю, кто – то прошёл! Я на цыпочках подошла к окну и выглянула: они стояли на углу корпуса и целовались. Вернее -Альберт Игоревич её целовал, а Алла Васильевна на себе рубашку расстёгивала.
-А потом? -что -то непонятное зашевелилось внутри; трудно было объяснить новое чувство - волнение души.
-Потом он ей стал грудь целовать…
-А дальше!? -волнение стало захлёстывать организм.
-Кто -то из девчонок закашлялся; я сразу присела, чтобы меня не было видно. А когда выглянула снова, их уже там не было…

Все последующие дни Вадик с интересом наблюдал за Аллой Васильевной и Альбертом Игоревичем. Теперь они были в его глазах совсем другие. Легко представлялось, как Алла Васильевна и Альберт Игоревич целуются. Вот тут ему и вспомнились родители, со своими поцелуями.
Теперь Вадик стал замечать, что эти двое ведут себя друг с другом по – особенному: незаметные переглядывания, еле заметные улыбки. Альберт Игоревич чаще всего проводил свою работу в их отряде, и пионер вожатая была в эти минуты более оживлённой, чем обычно.
«Наверное вот это и называют любовью…»
Теперь Вадик стал обращать внимание на фигуру пионервожатой: ноги у неё были ровненькими, пионерский галстук не висел, а как – будто лежал на её круглой груди, развеваясь при ходьбе своими кончиками.
Теперь Вадик с Юлей целовались каждый день, в губы, пока родители их не развезли по своим домам и школам.
                -
Совсем другое отношение к «противоположному полу» сложилось у Вадима в последнем классе школы. Теперь всё происходило гораздо серьёзней.
Вернее сказать, по началу; за школьными дурачествами, спортивными играми, вечерними шатаниями по микрорайону, уроками, он на «это» совсем не обращал внимание.
Все одноклассницы были для него одинаковыми, не вызывающие доверия, ябеды и болтушки. На самом деле это было всё не так просто: у девочек, оказывается, были мальчики, которых они мысленно выделяли из прочих, особо; тщательно наблюдая за ними.
Было несколько моментов, на которые Вадим не обратил внимания, но для Леночки Теплицкой, они имели важное значение: она по ним определяла степень отношения к ней своего избранника, в данном случае -Вадима.
Он ей очень нравился. Был добрым, отзывчивым, с отъявленными хулиганами разговаривал достойно, не льстя им; среди своих друзей был весел и остроумен. И очень честным. А, самое главное, что она ценила в нём; он не задумываясь брал на себя вину за проделки других, если эти другие - были девочками.
Был такой случай на уроке биологии.
Керосинка – [Ксения Константиновна] биологичка, оставила портфель на столе своего кабинета, и, пользуясь переменой, куда -то вышла.
Наташа Ким и Наташа Корнилова, разыгравшись, отломили руку у скелета человека стоящего в углу кабинета и вместо того, чтобы прикрепить её обратно, положили эту руку в портфель Керосинке.
И, конечно, через пять минут это было забыто.
Проказа всплыла в самом начале урока, когда учительница, открыв свой портфель, так громко заорала, что было слышно в соседнем классе. А в её кабинете у учеников застыла кровь в жилах.
Вадим не знал, кто это сделал, и, поэтому молчал во время разбирательства происшествия. Но, когда его сосед по парте, Витька Глошин тихонько объяснил ему, в чём дело и, посмотрев на Наташ, которые сидели не дыша, но и не признаваясь, встал и заявил, что это сделал он.
-Я от тебя, Руднев, этого не ожидала! -сказала Керосинка и Вадика повели к директору.
Когда отец узнал, как всё было на самом деле, он не стал наказывать сына, но предупредил, что в таких делах нужно быть осторожней.
Но вернёмся к Леночке Теплицкой.
Вадик не замечал, что в столовой она для него держала место во время обеденного перерыва, когда вся школа толпилась в столовой. Однажды узнав, что он разрывается между спортивным соревнованием и работой по физике, Леночка предложила за него сделать работу, что позволило Вадику побывать на спорт площадке.
Но и это не заставило Вадика обратить на неё внимание.
Тогда Теплицкая прибегла к радикальным мерам.
Она стала сочинять стихотворение, посвящённое ему, на что потратила весь выходной день. После этого написала ему записку:

Вадим! Давай мы с тобой будем встречаться! Пишу, потому -что стесняюсь сама сказать. Я тебе посвятила стихи.

Ты смелый, добрый, настоящий —
Таких, как ты, не отыскать.
Пусть будет жизнь твоя блестящей,
Хочу с тобой весь мир обнять!

Пусть все сбываются надежды,
Пусть ждёт удача впереди.
Ты для меня всего дороже —
Свети, как солнце, и гори!

Вадим, ты самый лучший, знаю,
С тобой светлее день любой.
Я каждый миг с тобой мечтаю
Пройти дорогой непростой.

Если ты согласен, то я тебя сегодня буду ждать на скамейке в парчке, за газетным киоском.

Надо сказать, что школа примыкала к этому парчку. Раньше тут стоял какой -то памятник, но его снесли. Зато рядом поставили киоски с газетами и с газированной водой.

Открыв в начале урока учебник «Экономической географии», Вадик обнаружил записку, но читать сразу не стал; он её быстро переложил между другими страницами и незаметно оглядел класс -не видел ли кто, что он в учебнике нашёл записку. Всё было спокойно. Он, выждав ещё немного, чтобы убедиться, что его не вызвали отвечать домашнее задание, приступил к изучению послания. Прочитав несколько раз, Вадик задумался:
«Стихи хорошие! Это приятно. Но надо попытаться найти автора этих стихов, скорее авторшу. Но это потом. Почему выбран киоск в парчке, ведь там, после уроков полно народу; все бегут за мороженым и газировкой…не дальновидно…Может это чья – то шутка?» - он стал исподтишка рассматривать всех девчонок: «вроде никто из них не нервничает…»
Надо признаться, что увлекающийся детективными книжками Вадик, напустил на себя роль этакого сыщика или следователя и стал «анализировать ситуацию».
«Если кто -то из девчонок написала эту записку, то она должна была попадаться мне на глаза… Ни с кем из них я не общался…Может Ленка Теплицкая? Она мне место в столовой занимала…Работа по физике! Сама подошла и предложила выполнить её за меня! Точно!»
Он стал тихонько наблюдать за ней, благо, что она сидела спереди, на второй парте в соседнем ряду. «Уж больно усердно что – то записывает…Теперь, прищурясь, смотрит на Чумогрейку - учительницу физики… Ага! Поворачивает медленно голову назад…» -Вадик быстро опустил глаза на парту, боковым зрением, глядя на Теплицкую: «Она!»
                -
После последнего звонка, Вадик не торопился выходить на улицу, медленно собирая портфель: «Пусть подождёт…да и ученики уже разойдутся» Но потом он догадался: «Какие ученики, какое мороженное! На улице холодно и вот – вот пойдёт дождь! А девчонка будет мокнуть и мёрзнуть!»- он бегом слетел со ступенек и быстрым шагом направился к месту свидания.
Лена Теплицкая сидела на скамейке, но она смотрела куда – то в другую сторону.
 «Может не она меня ждёт? Но никого больше здесь нет». Терзания его были напрасными: Леночка, увидев подходящего одноклассника, просияла как весеннее солнышко.
                -
-Привет!
-Привет!
Лен! Ты сейчас куда?
-Вообще мне надо домой…
-Может погуляем, пока дождя нет?
-Погуляем…
Молча шли по улице. Дошли до небольшого парка. На его территории находилось небольшое кафе.
-Лен! Хочешь зайти в кафе?
-Нет…там дорого…
-Пошли, у меня есть деньги!
-Ну пошли…
Поначалу оба испытывали неловкость: Лена теребила в руках салфетку, Вадим возил по столу сахарницу.
Подошедший официант спросил, что они будут заказывать. Заказали чай [Оказывается Лена его любит больше кофе], и пирожных.
Когда принесли чай и пирожные, скованность стала постепенно уходить.
-Лен! Какие стихи хорошие! Ты их сама написала?
-Всё воскресенье потратила на них!
Оба рассмеялись.
-Не зря старалась…
-Что ты имеешь в виду?
-То, что, благодаря им, мы с тобой встретились.
-Как взрослые! – добавила Лена, и они опять рассмеялись.
Пока они пьют чай, я Вам, мои родные читатели и читательницы, обрисую Лену Теплицкую, чтобы Вы могли её легко представить себе. Стрижка короткая, школьная: под пажа с загнутыми вовнутрь краями волос. Лицо круглое; нос небольшой, чуть вздёрнутый: не глубоко посаженные глаза были выразительны и подвижны.
-Вадь.
-Чего?
-А кого ты ожидал увидеть на свидании, я ведь записку не подписала?
-Тебя и ожидал; если бы не ты написала записку, то я не пришёл бы…
-Серьёзно?
-Вполне…
-А как ты узнал, что именно я написала?
-Дедуктивным методом я вычислил тебя и на физике стал наблюдать за тобой; ты и расшифровалась…
-Сколько раз я на тебя смотрела, ни разу не заметила, что ты за мной наблюдаешь…А почему бы ты к другой не подошёл?
-Не знаю…Никто мне в классе не нравится из девчонок.
-А я, стало быть, понравилась?
-Ты для меня была, как все -я не различал, кто хуже, кто лучше; но когда я тебя вычислил, то мне стало приятно на душе.
-От чего?
-От того, что я представил тебя рядом со мной, ты как – будто уравновесила мою жизнь: стало легко и уютно с тобой на земле.
-Ты так рассуждаешь, как – будто тебе уже много лет…
-Я не рассуждаю, а описываю моё состояние; оно для меня ново и не знакомо, но так приятно.
                -
Когда расставались у её дома, Лена сказала:
-Уже поздно, а мы с тобой ещё уроки не сделали…
-Ещё весь вечер впереди -успеешь.
-Не успею…
-Почему?
-Буду о тебе думать…
                -
На следующее утро в классе, Лена была необыкновенно весела и оживлена: но виду, что она встречалась с «Вадем», не подавала, только иногда бросала на него свой взгляд, полный счастья и любви.
После уроков они опять встретились и гуляли по городу.
Вечером, прощаясь у её дома, Вадь, подойдя к Лене вплотную, взял её голову и прижал к своему лицу; поцелуй получился по всем правилам, которые установила, в своё время Юля: он своими губами охватил её губы; они были до того мягкими, что не хотелось от них оторваться. Лена тоже не пыталась прервать поцелуй. Только чьи – то шаги сзади заставили Вадя оторваться от Лены.
Дождавший, когда прохожий удалится, он снова обнял Лену и сильно прижал к себе. И она, со своей стороны, тоже пыталась как можно сильнее прижаться животом к нему.
Вадь ей помог: охватив руками её талию, ещё сильнее прижал к себе.
Даже через осеннюю одежду он чувствовал её тело: оно напряглось, стараясь прижаться как можно сильнее к его телу.
Потом, почувствовав, что её желание перехлёстывает все другие чувства, она решительно вырвалась их его рук.
- Надо домой! Всё! Поздно!
                -
На следующий день она была уже не так оживлена, как в прошлый. Глаза были грустными: во время урока она часто засматривалась в окно.
У Вадима тоже пропало настроение: «Может из – за меня?»
Наконец выдалась удачная минута подойти к ней:
-Лека! Что с тобой? Я тебя вчера обидел?
-Нет Вадь, мне с тобой было хорошо! Мать отругала. Говорит, что если будешь до поздна гулять, то я тебе вообще запрещу все прогулки. Как, говорит, последний год учёбы наступил, задурила, говорит, что я этого не допущу.
-Что теперь будем делать?
-Ничего страшного! Буду сразу после занятий бежать домой, а вечером будем встречаться…Тебе подходит?
-Я хочу, чтобы ты была со мной круглые сутки…
-И я…
                -
Их график встреч изменился -теперь они встречались после того, как заканчивали домашнюю работу. Теперь они старались не бродить по улицам, а сразу забирались в какой – нибудь парк и сразу же начинали целоваться и обниматься. Чаще всего Лена расстёгивала куртку, Вадь её обнимал под ней, а она охватывала его снаружи.
В одну из пятниц, когда Вадим уже пришёл со встречи с Леной, дома зазвонил телефон.
— Это тебя! -сказала мать протягивая, трубку.
Когда он взял телефон, то услышал голос Лены.
-Вадь! Мои предки уехали на дачу, готовить её на зиму! Их не будет все выходные…Может придёшь ко мне?
-Когда? Сейчас?
-Нет! Завтра утром…
-Попробую, если отпустят.
-Хорошо! Спокойной ночи!
Вадим пошёл на кухню к матери:
-Ма…Отпусти меня на выходные дни из дома…
-Зачем?
-Одноклассница просила разъяснить ей экономическую географию…
-С ночёвкой не пущу – мал ещё!
«А зачем мне с ночёвкой? Я могу на ночь домой вернуться!» -пришла ему в голову спасительная мысль. - «Как сразу не догадался!»
Утром он, наспех позавтракав, собрался уходить. В последний момент сообразил захватить с собой учебник по «Экономической географии», чтобы не было сомнений, что идёт на занятия.
-Куда? А кто мне поможет?
-У меня дополнительные по географии! Вернусь – помогу.

Лена быстро открыла дверь: сразу было видно, что она его ждала.
Проходи! -она чуть отступила в сторону. На ней был короткий домашний халат, застёгнутый на пуговицы.
Вадим, войдя, сразу же попытался обнять подругу, но она решительно отстранилась:
-Проходи на кухню; сейчас будем завтракать.
-Я уже позавтракал.
-Зато я ещё нет.
Вадим прошёл на кухню, Лена усадила его за стол.
Сразу после этого стала хлопотать, накрывая на стол.  Было видно, что ей очень нравилось чувствовать себя взрослой, у которой есть «мужчина», и она хотела ему показать, какая она хорошая хозяйка.
Один раз, когда она проходила мимо него с корзиночкой хлеба, он охватил её тело чуть ниже талии, «хозяйка» замерла от удовольствия, но потом, движением тела показала, что сейчас «это» не уместно.
                -
После завтрака они уселись на диване в Лениной комнате.
-Вадь! А хочешь я тебе покажу фотки?
-Покажи…
Она взяла из книжного шкафа большой альбом, села очень близко к гостю и положила его себе на колени.
Когда она раскрыла его, то почувствовала руку гостя у себя на ноге, под альбомом. Лена медленно убрала её в сторону, но, пока переворачивала страницу, рука Вадима опять оказалась в том же месте.
Лена замерла: наверное, с минуту сидела не шевелясь, наблюдая телом движение его руки; он пока просто гладил её ногу; потом она, бросив на пол альбом, откинулась на спинку дивана, опустила руки и чуть – чуть расставила в сторону ноги.
Больше не совершала никаких движений, закрыв глаза, предоставила рукам гостя полную свободу действий.
Руки, почувствовав свободу, сначала осторожно, потом всё настойчивее, двигались под халатом Лены. Уже были обследованы трусики; наконец они взялись за пуговицы халата; когда халат был расстёгнут, Лена отстранилась от спинки дивана, давая возможность откинуть его ей за спину и открыла доступ к застёжке бюстгальтера.
Оставшись совсем без одежды, она некоторое время сидела без движения и смотрела на Вадима. Взгляд её как -бы говорил: «ты этого хотел? Вот, смотри, какая я…»
Вадим встал на колени на поверхности дивана, наклонился над Леной и стал целовать её лицо и грудь. Лена не отвечала, но было видно, что это ей ужасно нравится, и что – то должно последовать за этим необычное и долгожданное.
Потом она движением рук как бы отстранила его от себя. Он снова встал ногами на пол перед ней, и стал любоваться её телом.
Лена тоже смотрела на него, потом еле заметным движением раздвинула пошире ноги, не спуская с него взгляд. Вадим всё понял.

Лена с закрытыми глазами, спиной опиралась на спинку дивана; голова её ритмично вздрагивала; лицо меняло выражение в зависимости от её чувствительности; то морщилось от боли, то расплывалось в блаженстве, то напрягалось; в этот момент она хваталась руками за руки Вадима, сжимавшие её тело в бёдрах.
В самом конце, она так вцепилась в руки гостя, что потом остались от этого следы, и стала громко стонать; глаза по – прежнему были закрыты; голова то опускалась на грудь, то опять закидывалась на изголовье дивана.
В понедельник в школе они уже не стеснялись находиться рядом друг с другом. Витю Глошина легко уговорили поменяться местами с Леной, и она пересела на парту к Вадиму. Разговоры на эту тему как – то быстро сошли на нет, и уже было непривычно, когда рядом с Вадимом не находили Лену.
                -
С наступлением весны отношение между Леной и Вадимом стали охлаждаться. Не из-за того, что они надоели друг другу: в их жизнь стали вторгаться новые для них реалии, которые заставляли их отвлекаться друг от друга.
Старая и надёжная школа, которая служила основой для их отношений; из родного дома, постепенно превратилась просто в фасад здания, ничем не привлекающий их, и не давая поводов для размышлений и совершении поступков.
Перед ними стали возникать новые вопросы, связанные с дальнейшей жизнью и, не зная, как дальше сложится их судьба, они не находили в ней места для друг друга.
Так оно и вышло: после получения аттестатов, Леночка Теплицкая, по настоянию родителей, уехала в столицу продолжать учёбу.
Вадим остался в своём городе: ему удалось поступить для дальнейшего обучения в местный ВУЗ.
Только изредка, в минуты отдыха, он вспоминал тёпленькое и нежное тело подруги, всегда готовое принять его в себя…
                *
Была глубокая ночь. Чай на столе уже остыл: Вадим Николаевич за своими воспоминаниями совсем забыл о нём. Вечерний хмель выветрился; обида на Стешу стала проходить.
«А что дальше? Тишина! Тишина -нелёгкая бы её подрала! Где возня жены на кухне? Где дети, таскающие весь вечер кошку? Где прогулки с супругой под ручку вечерами?
Где эта самая ЛЮБОВЬ, прославляемая писаками и киношниками? Почему она минула меня? Потому – что её не существует! Подожди…А Ира Авдюшкина!? Та -с института! Вспомнил? Вспомнил…, да я её, в принципе и не забывал – нет -нет и всплывала в памяти!»
От волнения Руднев опять заходил по комнате – «Вот её я, кажется, любил! Да и сейчас много отдал бы, чтобы увидеться с ней…Как волнительно! Сна теперь до утра не будет! Как мы с ней проводили время! Я действительно не мог без неё - опять права эта Стеша…»
Вернувшись на кухню, уставился в окно. Туман…
«…Вот такой туман был, когда мы с ней гуляли пол ночи по городу, а потом зашли на почту погреться…А я, сидя за столом с ручками и бланками, позорно задремал на несколько минут. Когда открыл глаза, Ира сидела рядом и с любовью смотрела на меня, поглаживая мои волосы.
-Оставь его -пусть поспит! Замотала парня совсем! – застал я голос работницы почты, обращённые к моей Ирочке.» - от воспоминаний Вадим заходил по кухне взад и вперёд:
«Я хорошо помню, с чего у нас с ней началось!»
                *
Студент предпоследнего курса Института механики, Руднев Вадим в перерыве между парами, как обычно направился в библиотеку.
Библиотека – это такое место, где всегда бывает много народа: но в этот раз Вадиму показалось, что посетителей было больше чем обычно. «Экзамены почуяли!»
Оказывается, народ почуял не только приближающуюся осеннюю сессию, но и нового библиотекаря.
Но Вадим, не обратив ни на кого внимания, подошёл к книжным стеллажам. Минут пятнадцать он там рылся, но так и не нашёл, что ему нужно.
 Не думая ни о чём, он подошёл к блоку выдачи и заказов книг, и замер!
Новая библиотекарь была очень красивой девушкой.
Ей было девятнадцать лет -она только закончила колледж и была направлена в библиотеку института.
Очень стройная, точёная фигура, пропорциональна: ноги были не длинные как у цапли, и не короткие, как у таксы; а ровно такие, какие должны быть по её фигуре и росту. На голове была шапка в мелкие кудряшки тёмных волос. Лицо было круглое, но, начиная со скул, сужалось книзу, образуя собой изумительный, немного остренький подбородок, нос не маленький и не большой, но тонкий и ровный, губки были небольшой бабочкой, глаза большие, карие и очень живые. 
Ирина не внимательно выслушала Вадима, так как в этот раз очередной студент говорил ей очередной комплимент.
Но поняла, что ему было нужно, пошла ко внутренним стеллажам и, через пять минут, вынесла то, что нужно Вадиму. Выдавая книгу, она мельком глянула на него и тут же отвлеклась для очередного комплимента.
Следующую лекцию Вадим слушал не внимательно; можно сказать, что совсем не слушал; чудесная библиотекарь не выходила из головы; он ещё и ещё прокручивал в голове увиденную им девушку.
«…Какие плавные движения…как она мне изящно подала книгу…А как глянула на меня – быстро и пронзительно…Да уж…пронзительно…Этот балабол с параллельного потока все мозги ей закрутил…»
-Руднев! -услышал голос преподавателя – вы хоть основные пункты фиксировали бы в конспекте, совсем не работаете!
Вся группа повернула головы к нему.
-Да он только что из библиотеки! – сказала Нефедя [Нефёдова Надя] — вот и размечтался!
Вокруг все рассмеялись.
                -
Последующие дни он зачастил в библиотеку: но не болтал лишнего с Ирой, просто любовался ею, как любуются хорошей картиной.
«Да… Хороша! Ничего не скажешь…такие игрушечки на дороге не валяются…Давно уже, наверное, охвачена вниманием… «Есть в кринке молоко, да у кота рыло коротко»».
Весь интерес к учёбе куда -то улетучивался: библиотекарь не выходила из головы. «Может, всё – таки подойти и заговорить с ней…Видимо бесполезно…Но хоть поговорить…».
Вадим стал лихорадочно придумывать, какой бы задать ей вопрос, но, как назло, ничего путного в голову не приходило.
Но господин Случай вмешался в жизнь моего героя.
В кружке «Молодой специалист», в котором состоял Руднев, ему поручили написать доклад или работу по теме:
«Андрей Нартов – основоположник русской механики».
Когда Вадим взялся за работу, то обратил внимание на скудность информации по этой теме: были прекрасные книги, но они считались библиографической редкостью.
Но, на всякий случай, он обратился в библиотеку.
Ирина задумалась:
-Я ещё не всё знаю, что есть, чего нет…Но, если хотите, могу поискать.
-Хочу!
Но тут в разговор вмешалась вторая библиотекарь -женщина средних лет:
-Нет у нас подходящего для тебя материала; есть только в серии «Жизнь замечательных людей», но она тебе не подойдёт, так как там, в основном, биография, а тебе нужны его изобретения.
-Понятно… -и собрался было отойти, как услышал слова Ирины:
-Не расстраивайтесь! Я спрошу у папы, у него была какая-то книга…На эту тему… Припоминаю…Короче я сегодня посмотрю, а завтра Вам скажу, хорошо?
-Отлично! «Соизволила со мной поговорить…И видно, что далеко не дура…»
                -
Выйдя из здания института, Вадим намеревался сразу уйти домой, но его остановила Нефедя:
-Вадь! Постой!
-Чего тебе?
-Приходи вечером в общагу…
-Зачем?
-У Таньки день рождения…Потанцуем…погуляем [Нефеде нравился Вадим, и она, находя какой – нибудь повод, всегда пыталась с ним встретиться].
-Не…
Но вдруг мимо них прошла Ирина, направлявшаяся к воротам института. Она прошла мимо стоящих прекрасной походкой так, что Вадим и Нефедя невольно залюбовались ею.
-Ну что, придёшь?
В этот момент случилось невероятное: идущая Ирина вдруг остановилась, обернулась и, глядя на Вадима сказала:
-А что откладывать до завтра? Если у Вас есть время, то идёмте сейчас – если книга есть, то я её сразу Вам отдам! – и вопросительно уставилась на Вадима.
-Есть…время…
-Ну так идёмте!
                -
Вадим не верил самому себе, что он идёт рядом с «НЕЙ», да ещё на глазах всего института.
До дома Ирины нужно было пройти два квартала, и они решили пройтись пешком; благо было не очень холодно и почти не было ветра.
-Эта Ваша девушка? – спросила Ирина серьёзно.
-Нет.
Мне показалось, что она Вас…она к Вам…Вы ей нравитесь.
-Не знаю, не обращал внимания.
-Что, Вам нравится какая – нибудь другая? -произнесла Ирина и испытывающе посмотрела на спутника.
«Ты мне нравишься! Ты!»
-Нет никого.
-Почему? Вы такой из себя!
-Не думал об этом… «Пока тебя не встретил!»
-Ой, смотрите! – она рукой показала на огромный плакат, призывающий посетить выставку художников соцреализма. -Обожаю выставки! Там всегда можно найти что -то новое…необычное.
-Ира…Не называйте меня на «Вы» …
-Хорошо. Но с одним условием.
-Каким?
-Но и Вы…то есть ты, не называй меня на «Вы».
Фраза показалась очень смешной, и они оба, невольно рассмеялись.
Уже было прошли мимо выставочного зала, как к Вадиму пришла в голову гениальная мысль.
-Ира! Вы…Ты не торопишься?
-Нет…А что?
Может сразу на выставку зайдём? –«А вдруг потом я с ней больше не погуляю…»
-Слушай! Какой ты молодец! Отца всё равно сейчас нет дома.
                -
Ира оказалась большим знатоком изобразительного искусства. Когда они останавливались у той или иной картины, она могла много чего интересного рассказать о каждом художнике; даже Вадим увлёкся, и временами забывал; с кем он находится рядом. Потом спохватывался и ловил каждое её слово, каждый взгляд, каждое движение.
-Смотри! Это картина Хариса Якупова «Челнинские красавицы!»
На картине были изображены три молодых женщины, рассматривающих какой -то журнал. У них был весёлый вид, одеты в спецодежду строителей и сидящих на грудах кирпича. Даже под грубой спецодеждой можно было понять, они были стройны и красивы.
 -Потрясающе! – сказал Вадим, залюбовавшийся картиной.
-К сожалению этот вид искусства стал постепенно утрачивать своё значение. -с сожалением сказала Ирина, когда они вышли из экспозиционного зала.
-Так прям – таки и утрачивает?
-Ну, не совсем…Он как бы распадается на разные течения: начиная от парадного, видел же сейчас «На Малой земле» Налбадяна; до «карнавализма» Татьяны Назаренко.
-Как с тобой интересно! -невольно вырвалось у Вадима.
-А с тобой приятно! -проговорила Ирина, остановившись — вот мой дом! Зайдёшь?
Дом был одноэтажный: не большой, не маленький. Аккуратные ворота и калиточка.
-Нет!
-Почему?
-Стеснять тебя и твоих родителей…
- Не стеснишь, пошли! Чай попьём. А то я уже так устала.
«Что же это такое? Не сниться ли мне? Она…К ней домой…»
 -Ну что застыл, пошли!
Ирина провела гостя в дом и сразу же завела его в свою комнату.
-Сиди здесь! Я сейчас!
Комната Ирины была небольшая, опрятная, с множеством картин на стенах. Письменный стол уютно стоял у окна; односпальная кровать и диван у противоположной стены.
Ирина вошла минут через 10-15.
Она была переодета в домашнюю короткую юбку и блузку без рукавов. В руках у неё был поднос с чайником, чашками и розетка с вареньем.
- Придвинь к дивану журнальный столик! Вот так! Забыла сахар, ты пьёшь с сахаром?
-Нет -он торопливо, чтобы не заставлять Ирину долго держать поднос, придвинул журнальный столик.
Чтобы уместиться перед столиком, хозяйке и гостю пришлось теснее прижаться друг к другу.

После чаепития Ирина собрала всё на поднос, и вышла.
«Наверное сейчас книгу принесёт!»
Её не было минут 15.
Потом она зашла в комнату без книги.
-Мать задержала, ты не соскучился тут, без меня?
-Соскучился.
-И я соскучилась. – и опять уселась возле него.
-Ты где – то изучала историю искусства? Мне так понравилось сегодня! Оказывается, что не всё так просто с картинками…
-Не называй их картинками. Живопись имеет много граней: они сохраняет память об эпохе; потом, служат языком истории без слов; украшают и организуют пространство! – она при этом обвела рукой стены с картинами.
Когда её рука оказалась неподалёку от Вадима, он, ещё не соображая, что делает, поймал её и приник к ней губами.
Ирина не вырвала от него руку.
Почувствовав, что она не дёрнулась и не пыталась высвободить руку, стал поцелуями подниматься всё выше и выше по руке, пока не достиг плеча.
Но и это не вспугнуло хозяйку. Видя её молчаливое согласие, он взял Ирину за руку, и стал притягивать к себе.
Она повиновалась движению и уселась ему на колени.
Пока он целовал Иринино лицо, она расстёгивала блузку: бюстгальтера под ней не оказалось. Вадим склонился к её груди и стал целовать, в это время Ира наклонилась к волосам Вадима и стала тоже их целовать.
Оторвавшись от груди, Вадим повалил Иру на спину и полностью овладел губами, глазами, носом, грудью; в порыве чувственности переходил на руки.
Ирина безмолвно принимала ласки гостя, иногда улыбалась, когда ей было щекотно от его спутавшихся волос.
Время для них исчезло. Время вернулось, когда Вадим стал по ноге продвигаться под юбку Иры. Она, вдруг, резко встала, стала нервно застёгивать блузку, разомлённые глаза сразу приняли решительный вид:
-Хватит! Поздно уже! Уходи!
                -
Вадим даже и не заметил, как дошёл до дома.
«Что это было?! За что мне такая благодать!? Неужели эта была она!? И я целовал её грудь!? А где книга? Книгу она мне не дала! Да пропади пропадом эта книга! Ира! Любовь моя!»
На следующий день он сидел в аудитории. Его волновал один вопрос: вчерашнее было порывом с её стороны, или это будет продолжаться.
«Как бы проверить…подойду сегодня…как бы невзначай, и определюсь». До занятий оставалось несколько минут, как Вадим заметил, что в аудитории наступила полная тишина. Он оглянулся и увидел, что по аудитории идёт Ирина Авдюшкина. Все смолкли и внимательно наблюдали за ней.
Было видно, что она направлялась к Вадиму: у него остановилось сердце, и похолодели руки:
— Вот обещанная книга! - сказала она и положила перед Вадимом старую книгу -не торопись возвращать.
Спрашивать, как насчёт сегодняшнего дня было невозможно.
-Спасибо…
Нефедя глядела на Ирину с еле скрываемой ненавистью.
- Ну, старик, ты даёшь! такую кобылку оседлал! -сказал Костя Чернышов.
Вадиму хотелось сказать ему чего - нибудь грубое, но прозвенел звонок.
                -
Каждую перемену Вадим ненароком заглядывал в библиотеку, но Ирины там не было видно; всех принимала её сотрудница. Краем уха он услышал, что Ирина внутри помещения выполняет какую -то работу над картотекой и поэтому не выходит.
«Ничего, в обед увижу…» Но и в столовой её не было. Тогда он, взяв несколько пирожков, помчался в библиотеку.
Ирина со своей сотрудницей сидели над картотекой. Увидев Вадима, Ирина просияла.
- Вам вот, пирожков, поешьте! -обратился он к женщинам.
Сотрудница улыбнулась:
-Я – в столовую, а вы поешьте без меня.
Когда она вышла, Ирина повисла на шее у Вадима:
-ВАдичка! Любимый мой!
-Ну – ну…садись поешь…- сказал Вадим, обнимая Иру.
Пока сидели, Ира ела пирожки, а Вадим с умилением смотрел на неё.
«Любимый мой! Любимый мой! Это ты любимая моя!»
-Ир? А сегодня мы с тобой пойдём гулять?
-Обажатэлно! -сказала Ира набитым пирожком ртом. -Потом, уже прожевав, добавила – на скамейке автобусной остановки. Если ты первый придёшь, то жди меня. Если я приду первая, то подожду.
                -
Было уже пять часов вечера, но Ирины ещё не было. И только к шести она подбежала, запыхавшись:
-Я думала, что ты не дождёшься меня?! -сказала девушка, обнимая Вадима.
«Глупышка! Я тебя буду всю свою жизнь ждать!»

В музей, как они планировали, не успели.
-Вад, а давай просто погуляем, сегодня опять не холодно.
-Как скажешь, дорогая! -ответил Вадим.
-Прям – таки дорогая! -остановилась Ирина перед Вадимом.
-Прости, ошибся! -Бесценная! -при этих словах, она опять обняла Вадичку.
Постепенно город опустел. Один раз они зашли отдохнуть в кафе, а когда уже стало совсем поздно и город окончательно заснул, зашли в круглосуточный почтамт передохнуть.
Вадим, к своему стыду, как – то незаметно для себя уснул, положив голову на стол с ручками и бланками.
Когда открыл глаза, Ира сидела рядом и с любовью смотрела на него, поглаживая его волосы.
-Оставь его -пусть поспит! Замотала парня совсем! – услышал он голос работницы почты, обращённые к Ирочке.
-Вставай! Надо уже идти!
-Куда?
-Проводишь меня домой…

Пришли к дому. Ирина тихонько ключом открыла калитку, собака не залаяла, почуяв хозяйку.
-Пошли за мной… - они прокрались в дом и зашли опять в Иринину комнату.
-Раздевайся… - шёпотом она сказала гостю – и помоги мне…

-Не так сильно! Сказала она вполголоса – мне больно…Вот так хорошо… Волшебник!
Отдыхая, она спросила:
- Тебе не понравилось?
Вадим повернулся к ней:
- Ещё как понравилось! – проговорил он, опять охватывая Ирину рукой! -ноги…пошире…
-Не кричи так громко -мать с отцом услышат!

В институт неслись, как зайцы от погони: как назло, такси не останавливалось.
В здание входили степенно, поврозь, как – будто только что встретились.
                -
Самые счастливые дни наступили, когда, в конце весны, родители Вадима уехали на неделю на дачу, наводить там порядок, Ирина практически переселилась в квартиру Вадима.
В институте тоже их отношения были замечены и, через некоторое время, внимание к ним угасло, как угасает вечерняя заря -медленно, но неумолимо.
Вадим открыл в себе, что он страшно ревнив: стоит какому -нибудь студенту или другому лицу подольше задержаться в разговоре с Ириной, он весь исходил злобой и наполнялся ненавистью к зазевавшемуся собеседнику его Ирочки.
Но также быстро «отходил», когда она вешалась ему на шею, или ночью, отдыхая, непрерывно целовала его. Даже во сне она держала его своей рукой.
Он так сжился с ней, что разлука в пол дня, приносила ему муки и страдание.
 И чем ближе приближалось лето, а с ним поездка со стой отрядом, тем больше вызывали в нём душевные и даже физические муки.
                *
Оторвавшись от воспоминаний и почувствовав в теле страшную усталость, он решил, всё – таки лечь спать. «Забудусь хоть немного…»
Но когда уже лёг в постель, прямо в одежде поверх покрывала, вспомнил своё возвращение из строй отряда, то сон опять отдалился от него: перевернувшись на спину и заложив за голову руки, опять погрузился в, теперь уже трагические для себя воспоминания.
                *
Вернувшись из строй отряда и, кое как приведя себя в порядок, он бросился в институт.
Увидев его, вторая библиотекарь потупила глаза:
-Вадим…её нет…
-Где она? В отпуске?
-Нет…она уволилась и…кажется…не знаю! Не хочу врать.
Вадим чуть было не потерял сознание:
-А для меня она ничего не передавала?
-Нет…Ей было стыдно смотреть в мои глаза…

Вадим не помнит, как добрался до дома Иры.
Мать, когда спросил Иру, ничего не сказала; и только прикрыла рот фартуком, собираясь заплакать.
-Где она! - заорал Вадим -что с ней!
-Уехала и не сказала куда…Замуж говорит, выхожу…Потом позвоню.
                *
Серый рассвет уже заглядывал в незакрытые с вечера Рудневым оконные занавески; прошли на работу люди с озабоченными лицами; пробежали на занятия школьники; мамаши вели с детский сад капризничавших от не высыпания детей.
Только Руднев Вадим Николаевич спал тяжёлым сном: ему снилось, что идёт со Стешей по улице. Ему обязательно нужно проводить её в институт. Стеша вырывается у него из рук и бежит прямо по середине улицы. Её догоняет трамвай, Стеша в испуге оглядывается и, Руднев видит, что это не Стеша, а Ирина, с перекошенным от страха лицом и с поднятыми руками, как будто защищает себя от приближающегося трамвая. Увернуться от него у неё нет воли. Трамвай отчаянно звонит…Руднев в страхе отвернулся.

Он открыл глаза, но проклятый трамвай продолжал звонить. И только сейчас догадался, что кто – то звонит в входную дверь.
«Чтоб вам всем пусто было! Наверное, с работы…»
По дороге к двери быстро оглядел себя: брюки были помяты до безобразия, рубашка, с закатанными рукавами была не лучше.
Покрутив ручку замка, обнаружил, что с вечера не запер дверь:
«Ну и пусть»
Когда открыл дверь, то увидел стоящую женщину. Женщина была молодой и очень знакомой:
«Что ей надо…Где я её видел? Ира…Похожа…Лицо как – будто осунулось и было много морщинок…Может не она -я так усиленно её вспоминал, что она мне теперь везде видится…»
-Здравствуй, Вадичка…
-Ира! -теперь, когда услышал голос, понял, что это она.
-Я…
Мигом пролетело в сознании ночная почта, пирожки в библиотеки, женщины с картины художника соцреалиста, ночные слова: «…мне больно…Вот так хорошо… Волшебник!»
-Я хотела просто увидеть тебя, - сказала Ирина, когда молчание стало невыносимым. — Захотелось узнать, как ты живёшь… Увидеть тебя хоть на мгновение… Но если я пришла не вовремя…

На самом же деле, она шла к нему навсегда: страх, что у него кто – то есть, сковывал волю, ноги слабели, но она надеялась, что всё обойдётся. «Сейчас всё решится! А вдруг его нет дома? И неизвестность ещё продлится неопределённое время…Будь дома…Будь дома…» -заклинала все силы, которые могли бы повлиять на её желание. «Какая же я дура была, когда ушла от него! Не начинай…»  …Раньше б раскаянье осеняло! -вспомнила она строчки из Маяковского.
Когда, подойдя к двери, стала звонить, долго никто не открывал. «Так и знала!». Только она это подумала, как услышала шаги по ту сторону двери.
Вадим был ошеломлён: получилось так, как – будто всю ночь вёл её к себе своими воспоминаниями о ней. «А может быть действительно, моя любовь, подняла её с места и привела сюда!»

-Проходи…
Она перешагнула через порог и сразу остановилась: вдруг показалось, что за этим порогом осталось всё, что было и, с этого мгновенья вернулась в ту жизнь, когда была с ним и когда была по – настоящему счастлива. И её жизнь теперь будет продолжаться также счастливо, какой была до разлуки.
«Неужели я с ним? Неужели он рядом? Вот он…»
-Ну, проходи же, чего на пороге стоять.
Ирина повернулась к нему и пристально посмотрела в его глаза.
«В глазах нет ненависти! Есть только жалость и нежность…Тот же счастливый блеск, который она всегда любила…Он показывал, что Вадь по – прежнему любит её…» И Ирина хотела было протянуть к нему руки и поцеловать, но в последний момент отказалась от своего желания:
«Столько времени прошло, неизвестно, какая у него теперь жизнь…»
-Хорошо, что ты пришла!
-Чем же?
-Будет с кем чайку попить!
                -
Усадив её за стол, сам стал хлопотать у плиты.
«Всё такой же, только взрослый…Кажется, что у него никого нет…Не видно женской руки…Вадичка! Милый мой! Как я люблю тебя! Не выгоняй меня, пожалуйста! Я так намучилась за все эти годы, что возвращение к тебе только и может спасти меня!» - слёзы навернулись на глаза.
Когда Вадим ставил на стол заваренный чай, увидел это.
«Бедная моя девочка…Натерпелась видать…» -и сам присел за стол.
- А знаешь, я сегодня на работу не пошёл, первый раз за много лет!
-Тебя не будут ругать?
-Не будут… - он видел по её глазам, что пришедшая хочет задать два главных вопроса: есть ли у него кто – нибудь, и любит ли он по – прежнему. Ему стало очень жалко её.
-Хорошо, что пришла -я так тебе рад!
-Правда?..
-Правда! Я уже много лет пью чай один; а теперь вот, с женщиной.
«Как же ему сказать, что я пришла навсегда…Почему ничего не спрашивает, где была всё это время…Неужели ему это безразлично?»
-А…У тебя никого нет? – решилась – таки спросить Ира, и почувствовала, что внутри всё похолодело и она сейчас потеряет сознание. Вся жизнь, прошлая и настоящая, сейчас зависела от одного его ответа. «Не убивай меня!»
-Я же тебе сказал, что давно уже пью чай один.
Вадим заметил, как она сразу обмякла, как -будто с плеч свалилась огромная и тяжёлая ноша.
Жалость к ней, испуганной и безвольной, не проходила.
Сразу вспомнились встречи с ней, когда, завидев его, бежала со всех ног и с разгона падала ему на грудь. А он начинал кружить её, не обращая внимания на прохожих.
-А ты, одна? -спросил Вадим, подливая ей чаю.
-Теперь не одна! Теперь я тебя нашла…
Вадим встал и, подойдя к окну, сказал:
-Ночью подошёл вот к этому окну, и прислонился к холодному стеклу…И мне показалось, что прислонился к самому Времени, ледяной глыбой застывшим в эту ночь…, - скажи Время, почему я всегда один? Оно молчало…
Тогда распахнул окно и посмотрел в темноту: холодный свежий воздух сразу обнял меня, и тогда понял, что где-то там, в этой темноте, живёт человек, который помнит меня…А теперь, знаю это точно…
Ирина подошла к нему сзади и обняла:
-Этот человек не только помнит тебя, но и по – прежнему любит…
«Ну, что ты молчишь?! Почему не подхватываешь меня на руки и не кружишь в счастливом танце!? Всё -таки затаил обиду?» - душа кричала внутри её, хотелось, чтобы и он слышал этот крик отчаяния.
-Знаешь, я столько раз представлял эту встречу, столько слов заготовил…- заговорил Вадим, по -прежнему глядя в окно - А сейчас все эти слова куда-то пропали. Но они уже и не нужны… Главное, что ты пришла. -В этот момент повернулся к ней, провёл ладонью по волосам.
-Не прогонишь меня?
-Нет…Наоборот -если ты соберёшься уходить, то я на коленях буду умолять тебя остаться…
-Вадь…Поцелуй меня…Так как всегда целовал…
                -
Оторвавшись от губ Ирины, он продолжал сжимать её в своих объятиях; сама Ирина так плотно прижималась, как – будто хотела раствориться в нём.
-Вадь…давай начнём всё сначала…
На Вадя напало благодушие. «Она не собирается уходить!» - сразу стало легко и все вечерние обиды, переживания, злость, отчаяние, ночные метания -всё мгновенно улетучилось и ощущение счастья всё больше и больше охватывало его. «Теперь я не один! И не просто не один, а с ней, самой любимой!»
Он отстранился от неё, как – будто получше рассматривая:
-С начала, говоришь?
-Да…
-Но всё «с начала» начинается с малого.
-Как это? -удивилась Ирина, ничего не понимая.
-«С малого», это значит нужно убрать посуду со стола и убраться в квартире. А то у меня гостья, а всё не убрано.
Ирина приняла игру:
-А можно я тебе помогу -раз пришли гости, не убраться грех.
-Так и быть – разрешаю!
Оба рассмеялись.
-Ты становись на раковину, а я буду подавать тебе посуду.
-Я на неё не залезу! – пошутила Ирина.
-А я тебе помогу… - он подошёл к ней, взял на руки и понёс в спальню.
                -
Спальня заняла время почти до вечера. Вадим был в изнеможении, а на Иру, наоборот, навалилась активность. Она постоянно чего – нибудь над Вадем проделывала: покусывала ухо, щекотала в носу, пальцем писала на груди-«Вадь! я тебя люблю!»
А потом убедившись, что эти её проделки никак на него не действуют, легла на спину, заложив руки за голову, и через несколько минут спросила:
-Вадь…
-У…
-Почему ты не спрашиваешь меня, зачем я ушла?
Он сразу открыл глаза:
-Потому что меня это совсем не волнует…
-Не волнует?
-Нет…
Я думала, что ты будешь меня допрашивать, а потом начнёшь укорять…
-Прошлое нельзя изменить, но можно перестать его пересказывать… -сказал Вадь, поворачиваясь к ней -как я по тебе соскучился!
— Вот же я! Лежу рядом!
-У меня глаза были закрыты, и я десять минут тебя не видел — вот и соскучился! -проговорил Вадь, прикладываясь губами к Ирининой груди.
                -
С уборкой квартиры, поначалу, произошла заминка: Ирине не в чего было переодеться. Наконец из шкафа были извлечены старые Вадины шорты и майка безрукавка, более или менее подошедшие Ире.
Началась уборка, но она очень часто прерывалась: Вадь постоянно пытался обнять гостью и подолгу целовал.
Ирине это всё надоело, и она его выставила на улицу:
-Иди погуляй! Хоть уберусь спокойно.
                -
Вадим сидел на уличной скамейке и смотрел на окружающих– было спокойно на душе. Наконец его жизнь, пусть и с опозданием, входит в нормальную колею, которая точно, как он чувствовал, приведёт его и его любовь, к такому желанному семейному счастью.
«Неужели у меня дома жена! Какое это счастье – дом «живой» …
А вдруг она сейчас соберётся и уйдёт?» -ему стало страшно. Умом он понимал, что это полная ерунда, и что она сама пришла, какой ей смысл опять уходить, но сердце боялось: мало ли что?
Вадим почти бегом направился в квартиру.
Открыв дверь, он чуть ли не споткнулся об ведро с горячей водой и шваброй, которая валялась рядом. В ванной комнате гудела стиральная машина. На кухне что – то жарилось: оттуда раздавался голос Ирины, она напевала песню:

В цирке море из бумаги!
В цирке пламя без огня!
Всё бы стало настоящим,
-Если б верил ты в меня!

Услышав хлопнувшую дверь, она выглянула из кухни и, увидев Вадима, вышла ему на встречу; Вадим залюбовался: на ней, кроме трусиков и его майки, ничего не было. Он засмотрелся на неё.
Она поняла, из -за чего он замер, как бы оправдываясь, сказала:
-Шорты всё время спадают с меня…так удобнее.
— Это хорошая примета! – сказал Вадим, притянул Ирину за руку и сильно прижал к себе.
-Счастье моё! Куда -бы тебя ещё направить, чтобы я всё успела доделать -говорила она через поцелуй.
-В спальню! -посоветовал Вадим.
-Ненасытный! А, придумала! -сказала она, освобождаясь от его объятий -сходи в магазин за продуктами, у тебя дома ничего нет.
— Это у тебя дома ничего нет! У тебя… 
— Вот и сходи!
Она набросала список продуктов -быстро не возвращайся!
-Как получится.
                -
Вадим по привычке шёл в ближайший магазин; уже стемнело, но было не поздно. Люди оживлённо заходили и выходили из магазинов; подъезжавшие автобусы всё больше и больше выплёскивали людей к магазинным вывескам, ярко светившиеся на протяжении всей улицы.
Хотел было зайти в магазин продуктов, но, в последний момент остановился; его посетила прекрасная мысль.
                -
Уже прошло много времени, как Вадим ушёл в магазин; но до сих пор не вернулся.
Ирина, переделав все дела, успела искупаться и переодеться в своё. Квартира преобразилась: везде было чисто и уютно. Поджаренный картофель уже начал остывать, а Вадима всё не было, и не было.
«Ну, что могло случиться…Уже можно было сто раз сходить за продуктами и вернуться…Может кого – нибудь встретил? И сидит с ней в кафе…Или того хуже – у неё дома…Не может быть, он не такой…А вдруг какое – нибудь уличное происшествие…» -она не находила себе места.
Остановилась у тёмного окна на кухне: «Ну, что это такое? Так всё, вроде налади…» - тут зазвонил входной звонок. Она бросилась бегом открывать.
Вадим стоял перед ней с большим букетом цветов и тортом.
Ирина замерла, весь страх и сомнение сразу сменились радостью и очарованием.
Вадим зашёл в прихожую и сказал:
-Ирина! Я тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей. Это -тебе! -он передал ей букет, а торт поставил на пол рядом с собой.
-Вадь! Ну зачем на пол -то!?
- Подожди! - достал из кармана коробочку, открыл её и вытащил из неё красивое, с камнем, кольцо.
Ирина дальше ничего не соображала: сквозь какой -то туман она видела, как Вадим одевает на её палец кольцо; он что – то спрашивает; она что - то отвечает.
Потом пришла в себя:
Вадь! Милый Вадь! Мой милый Вадь!
                -
Из пакета с продуктами, Ирина достала баночку с икрой, маслины, балык и ещё что -то; а в довершении бутылку с коньяком.
Подошедший к столу Вадим посмотрел на всё и сказал:
-Всё как раз к жареной картошке!
-Нет! Это всё как раз к счастливой жизни!
                -
От утреннего летнего солнышка, окно палаты роддома чётко отпечаталось                на стене над кроватью Ирины Рудневой. Она лежала на боку в одной ночной рубашке, подперев голову рукой.
Совсем ещё маленький Вадь, методично «точил» молоко из её груди.
«Завтра придёт большой Вадь, и мы поедем домой! Как хорошо!»-думала про себя она и от этого ей становилось ещё спокойнее и уютнее.
А ещё она думала, что как хорошо не иметь дара предвидения: совершаемые ошибки не означают неудачи.
Когда заранее знаешь, что твой шаг приведёт к провалу, ты его не делаешь — и не узнаешь, как из этого провала выбраться.
                ***