Маша, Наташа, Таня и мужики

В то утро вышли гулять три наши красавицы… Наташка, Таня и доярка Маша — девушка простая, но тоже ничего! А уж если накрасится — так вообще глаз не оторвать… Собственно, в это утро

Маша как раз накрасилась.
— Девчата, глядите! — шепнула Танька, глядя на небо. — Никак гроза будет?
— Какая ещё гроза?! Я ж всё утро красилась! — Наташка посмотрела с недоумением.

Тени лежали тонким слоем, напоминающим штукатурку, а румянец горел таким спелым персиком, что пролетавший мимо шмель спикировал на щеку, приняв ее за плантацию.
— Маша, ты это… — осторожно начала Наташка, наметанным глазом продавщицы оценивая нанесенный урон. — Ты чего, из ведра красилась?
— Почему из ведра?! — обиделась Маша. — Я аккуратненько, по каталогу. Губки помадой «Красная Москва» подвела, стрелочки нарисовала… Тени исчезают в полдень! Цвет коралловый прибой, оттенок лазурный штиль, но чтобы пурпурный горизонт, без намёков!

У меня всё число на горизонте, но я всегда в поиске.
— Марусь, — Танька деликатно поправила очки. — Стрелочки обычно к вискам ведут! А у тебя они куда-то к ушам убежали и там, по-моему, затаились…

Маша насупилась. Брови, старательно подведенные чёрным карандашом, поползли вниз к переносице, а потом снова вверх от удивления.
— Завидуйте молча! Потому что я при марафете, а вы бледные, как моль из буфета!
— Какая ж это моль? — возмутилась Наташка. — Это у тебя не макияж, а химзащита! Боевой раскрас индейца, ты вышла на тропу войны! Ты себя в зеркале-то видела?
— Видела! — гордо задрала подбородок Маша. — У нас в коровнике зеркало висит. Красота! Больше твоего! Зорька как меня увидела, так сразу на два литра больше дала!
— Это она… от неожиданности! Хи-хи-хи!

Танька с Наташкой переглянулись и промолчали. Спорить с Машей было опасно — трудодни в колхозе ей выписывали не только за удои, но и за умение одной левой отбить любого несогласного.

Дальше пошли по главной улице. Впереди — Маша, сверкая и переливаясь, словно новогодняя ёлка в колхозном клубе. Чуть поодаль — Танька с Наташкой, зажмурившись и выставив вперед руки, как люди, внезапно ослепшие от вспышки электросварки.

В то утро Таню муж бросил… Наташку парень бросил… Машу кот бросил… А Валера пить бросил!

Собрались девчата на прогулку — каждая со своим горем. Танька тихонько рыдала в очки, отчего стекла запотели и пошли живописными разводами. Наташка вздыхала так, что майка заворачивалась. А доярка Маша мрачно глядела в горизонт, но не видела перспектив…

— Ушёл, девочки! — всхлипывала Танька. — Точно к Люське ушел!

Говорит, у неё баланс сходится, а у меня одни фантазии…
— А мой-то! — подхватила Наташка. — К Светке с маслозавода! У нее, видите ли, жирность выше!
— А мой Мурзик… — подала голос Маша, и все почтительно замолчали. — К бабе Мане переметнулся. Она ему сметану домашнюю выставила. А я, дура, из супермаркета кормила…

Повисла скорбная пауза. Танька смахнула слезу мокрым читательским билетом. Наташка машинально пробила воздух невидимым сканером. Маша вздохнула так, что с берёзки осыпались остатки листвы…

И тут на горизонте показался он — Валера.
Тракторист, гроза окрестных канав и любимец вытрезвителя. Шел Валера странно: ровно, почти по прямой, не петляя, и не спотыкаясь о кусты. Глаза у Валеры были чистые, трезвые и оттого — испуганные. Смотрел он на мир так, будто увидел его впервые и не был рад этому знакомству.

— Девки, — сказал Валера, подойдя и удивленно оглядев собравшихся. — Я с утра пить бросил. И взялся за ум!
— Чего?! — хором ахнули красавицы, на мгновение забыв о своих бедах.
— Вообще, — подтвердил Валера, и по его щеке скатилась скупая трезвая слеза. — Всё. Шабаш. Даже кефир не беру!

Девчата переглянулись. Масштаб бедствия зашкаливал. Брошенный кот на фоне этой новости выглядел мелким недоразумением.
— Валера, бедный, ты как же теперь? — осторожно спросила Наташка. — Ты держись! Ой, как тяжело! Я сама три раза пить бросала!

— Третий день трезвости! Звучит солидно, почти как тост!

Решил Валера Наташке сделать неудачный комплимент, такой, что даже корова покраснела!

Девчонки аж подпрыгнули: — Наташа он к тебе приставал? Грязно домогался?! Руки распускал? Маньяк! Хам! Алкаш! А ну, убери руки извращенец!!! Ползи, куда шёл! Девки, гоните его в шею или я за себя не ручаюсь! Где газовый баллончик?! Где пистолет? Где бейсбольная бита?!! Где аптечка и огнетушитель? — орали Таня и доярка Маша.

— Ну, ладно-ладно! — Валера сбежал, закрывая голову руками. — Всё я понял, чего вы разорались?!

Валера попятился и сбежал от них заборами, огородами…
Ломился через грядки с морковкой, путался в плетнях, оставил кепку на чьём-то пугале… Теперь это в деревне самое модное пугало!

А три девчонки вздыхают:
— Наташка, Маша, Таня! Посмотрите на нас, какие мы красавицы! И почему с нами мужики не знакомятся?!
— Да, уж…

Как только появится мужик на горизонте, так обязательно что-то его отпугнёт.
Встретила как-то Наташка Алексея.
— Лёха, ты это… заходи вечерком, — промурлыкала она. — У меня как раз холодец наметился.
— Про холодец — это ты хорошо придумала, — одобрила Танька, почуяв сюжет для библиотечного романа.
— Холодец — это серьёзные отношения! — кивнула Маша и добавила мечтательно: — На свадьбе погуляем! Потом свадебное путешествие. Детки пойдут… Потом дом строить. Придётся Лёхе кредит брать! И пахать на трёх работах…
— Эй, Лёха! Ты куда?!

И этот ушёл! С крючка сорвался!… Испугался своего счастья раньше времени! Что происходит?

А три девчонки остались одни у колодца. Стоят, вздыхают. Три красавицы.
— Ну, посмотрите на нас! — всплеснула руками Танька. — Какие мы красавицы! Глаза — во! Брови — во! Характер, правда, тоже во… но это мелочи!

— И почему с нами мужики не знакомятся?! — подхватила Наташка, всё ещё держа в руке воображаемый баллончик. — Я вот, между прочим, в сельпо работаю! У меня дефицит всегда под прилавком! А они… не ценят!

— А этот, говорит, я такая крупная и румяная! — Маша мрачно сплюнула в крапиву. — Он меня с коровой сравнил, представляете?!
А я, между прочим, сегодня накрасилась! Красота неземная, а он — не разглядел!

Бурёнка из коровника обиженно замычала. Её тоже как-то задела эта история.
— Может, мы слишком красивые? — задумалась Танька, глядя в колодезную воду. — Помните, у Тургенева? «Красота — это страшная сила!». А мужики у нас слабые… Им бы чего попроще. Чай без бергамота!
— Во-во! — поддакнула Наташка. — Им подавай, чтоб молчала и телевизор не переключала! А мы — с запросами!
— С большим запросом, — весело добавила Маша. — Девчат… а может, ну их? Послать этих алкашей и котов подальше!

Девчонки переглянулись. В воздухе запахло женской солидарностью и чем-то подгорелым.

— А что? — Танька хищно улыбнулась. — Организуем женский клуб! У меня в библиотеке как раз уголок свободный…
— А я самовар принесу! — загорелась Наташка.
— А я молока дам! — подхватила Маша.
— А я достану сметану из-под прилавка! Они всё равно не ценят!

Чего добру пропадать…
Из кустов осторожно выглянул Мурзик.

— Мой кот вернулся! — обрадовалась Маша.
— И мой парень позвонил!
— И мой муж сообщение прислал!
— И Валера снова запил!
— И мой Серёга об этом узнает… Что делать?!!