Любовный браконьер

               

               Любовный браконьер


И почему вот так болит разлука?
Анафема в вопросе том жива, анафема с любовным браконьером,
В миру всех одноразовых сердец…, как выжигание разлуки интерьером…
Она на прошлое прописку променяла, не заглянув за раздвижные двери
что защищали мудростью сравнений,
а кто-то равных уравнений не решал, а только ожидал её решений,
чтобы застрять в незапертых дверях…


Он в телефоне обнимал словами, как лакированную виолончель ногами,
симптомы для лекарства подбирал…,
Он в поиске прохожей сквозь постель, он с бородой, он «ламберт-сексуал»
Он плыл по запаху её решений и был на четверть полумаргинал
А телефон поет ей диферамбы, шуршащие пустые дирижабли,
висящие в гайдропах на цепи, «поторопи судьбу»…, «поторопи»…


Слова его - химический ожог в тональности гремучести змеи,
как пионерский галстук на ветру для рукодельной вдумчивой «Швеи»
Его симфония от уха и до уха, слова лились, как кислое вино
Её душа не поместилась в картотеку, покрытую заказами давно
Его слова для одиноко-ядовитых воскресений, моральных потрясений суета,
навязчивость, случайность, маета, предсмертный запах у истерзанных цветов
подрезанных и бритвой, и словами…

 
А между пуговиц полно пространства с наивностью,
Что у кого-то больше грудь…, то эхо - зарубежный сериал,
Смешное заблуждение для ванн, где зеркала отображенье не щадят
за горизонтом внутренних досад,
Пятно на зеркале? Умой лицо!   
Должно быть он и в этом виноват, навязчив он, несносен…
Во рту улитка-сигарета и тонны две накопленных вопросов   
двойной бинарной простоты и незнакомой частоты…


Она готова потерять не все из вечных неподдельных состраданий
От постоянных недопониманий про потребительство и потре…лядство,
Где обитает углеродный шовинизм, а вместо роз вторичный нарциссизм
Он - ржавая клубника в голове, где сахар заменен на крохи соли
и плесень инвазивная внутри и в голове сплошные алкогОли
с калейдоскопом внутренних сомнений…
Случайность - нераспознанный закон!
   

А жизнь важнее всяких правил, когда горит она дотла…
Духи с тарантулом для вкуса, чтоб в лифте искривились зеркала
у мужиков полопались сосуды…, от предпоследнего её «тепла»
Одето платье под названьем – «платья нет»,
нет покупателя на пригласительный билет…
Кольцо для вечного ношенья
и серьги словно капли крови в Испании убитого быка


И пепельница, как стеклянная улитка, забитая окурками извне
Спираль у домика улитки, как штопор для бутылки на столе,
где скатерть терпит все годами и улыбается размытыми цветами
слегка разрезан полиэтилен и соль рассыпана и сахар на размен…
Пуста солонка, сахарница тоже…, все на столе рассыпано давно
Видать, вот так заведено, жить в хаосе кухонной «катастрофы»,
где серым цветом все освещено…
    

Недолго жизнь готовит к малой Смерти и постепенно гасит мимолетный свет:
на кухне, в голове, и в сердце…
Бессонница без ценника легка, цена на вечный сон невелика…,
Уж лучше нажимать на нос любимой кошки, пирожным кошку угостить,
чтоб утро началось с её любви, чтобы добавить в жизнь воздушной синевы…
Хранить ночной платочек для мимолетных романтичных слез
и звонкий шоколадный смех для продолженья жизненных утех,
прощая невиновный телефон - он бывший говорящий почтальон…