Неликвидная любовь

Глава 28.

Пятилетие Даши праздновали восьмого января, в самый разгар заснеженных новогодних каникул, в небольшом, залитом теплым светом детском кафе на Красной Пресне. За панорамными окнами Москва утопала в пушистых сугробах, а улицы были украшены праздничными январскими гирляндами, но внутри зала стоял оглушительный, веселый гам. Повсюду кружили разноцветные воздушные шары, из динамиков лилась легкая музыка, а Дашенька, наряженная в пышное праздничное платье, увлеченно водила хоровод со своими подружками из детского сада. Из того хрупкого, балансирующего на грани жизни младенца она превратилась в очаровательную, румяную пятилетнюю девчушку с копной золотистых кудряшек. Её глаза светились абсолютным, чистым детским счастьем.

Ольга сидела за большим праздничным столом рядом с Антониной Ивановной и Тимофеем. Молодой человек сегодня взял на себя роль главного помощника: он встречал родителей Дашиных подружек, шутил с аниматорами и то и дело вскидывал свой тяжелый фотоаппарат, фиксируя каждый яркий момент праздника. Ольга смотрела на него, и её сердце в груди билось ровно, сильно и спокойно. За эти два года их отношения с Тимофеем переросли в ту самую надежную, взрослую близость, о которой она когда-то даже боялась мечтать. Он стал для нее настоящим щитом, опорой, а Даша давно воспринимала его как самого близкого и любимого человека.

Но в разгар праздника Ольгу вдруг потянуло изнутри странное и очень тревожное чувство. Ей показалось, что сквозь этот веселый детский шум, сквозь яркие огни ламп на нее кто-то упорно, неотрывно смотрит. Это не был обычный взгляд прохожего. В нем чувствовалось тяжелое, давящее и почти осязаемое напряжение.

Ольга невольно вздрогнула, обернулась и принялась внимательно сканировать глазами зал. Она искала источник своей внезапной тревоги, но среди смеющихся родителей, бегающих детей и официантов с подносами всё было спокойно. Тимофей мгновенно заметил её минутное оцепенение, мягко накрыв её руку своей ладонью, и тихо спросил:

— Оля, что случилось? На тебе лица нет. Снова сердце прихватило?

— Нет, Тимофей, с сердцем всё в порядке, — Ольга судорожно выдохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Просто... глупость какая-то. Такое ощущение, будто за нами кто-то очень пристально наблюдает. Прямо сквозь стекло, в спину смотрит.

Тимофей нахмурился, его профессиональный, хладнокровный взгляд юриста быстро оценил обстановку в кафе, прошелся по углам и панорамным окнам, за которыми кружилась легкая январская метель. Ничего подозрительного.
— Успокойся, Оля, здесь только наши детсадовские и персонал. Ты просто перенервничала из-за организации праздника. Расслабься, посмотри, как Дашка счастлива.

Ольга кивнула, заставила себя улыбнуться, но предчувствие угрозы так и не ушло, оставшись сидеть внутри холодным, колючим сторожем.

*********

А в это же самое время снаружи, за большим, слегка запотевшим от внутреннего тепла панорамным стеклом детского кафе, на морозной январской улице стояла девушка. Ей было двадцать лет. Она глубже прятала подбородок в пушистый воротник теплого зимнего пальто, а в руках, обтянутых кожаными перчатками, судорожно сжимала легкую дамскую сумку. Её звали Валерия Глебова.

Прошло пять лет с того страшного, безумного дня, когда она, пятнадцатилетняя испуганная школьница, бросила своего новорожденного ребенка в кувезе роддома и сбежала, сойдя с ума от страха перед родителями и будущим. За эти годы Лера сильно изменилась, повзрослела и оформилась во взрослую, привлекательную женщину. Она окончила колледж, устроилась работать парикмахером в престижный салон и зарабатывала очень неплохо. Ей в наследство от бабушки досталась уютная однокомнатная квартира в спальном районе Москвы. У нее было всё для стабильной, сытой жизни: хорошая одежда, деньги, независимость. Не было только одного — её дочери.

Чувство вины грызло Леру все эти годы. Полгода назад, через старые медицинские связи и архивные документы, она совершила невозможное — нашла Дашу. Узнала, что её девочку усыновила успешный экономист Ольга Ольхова. И с тех пор Лера превратилась в тень этой семьи. Она тайно, с маниакальным упорством выслеживала их на прогулках, у детского сада, а сегодня приехала к кафе, зная, что восьмого января у Даши первый серьезный юбилей.

Лера стояла на холодном ветру, едва укрываясь от летящего снега за вывеской соседнего магазина, и сквозь прозрачное стекло, залитое ярким светом ламп, смотрела на Дашу. Внутри неё всё переворачивалось от острой, невыносимой боли и одновременно — от дикого материнского эгоизма. Её дочь была жива. Румяная, здоровая, невероятно красивая пятилетняя девочка в пышном платье, которая смеялась, кружилась в хороводе и принимала подарки. Лера видела, как Даша бежит к Ольге, как та нежно обнимает её, и её сердце иссушала глухая, яростная ревность.

Взгляд Леры сместился чуть в сторону, и она посмотрела на мужчину, который сидел рядом с Ольгой. Тимофей как раз в этот момент поднял камеру, чтобы сделать очередной снимок. Лицо молодого юриста на секунду оказалось полностью освещено ярким светом праздничной новогодней гирлянды.

Лера впилась глазами в его черты лица, и у нее внутри словно оборвался тяжелый трос, а дыхание перехватило от леденящего, фантастического шока. Сумочка едва не выскользнула из её ослабевших пальцев прямо на холодный январский снег. Она узнала его. Это был Тимофей.

Память мгновенно унесла её на шесть лет назад, в душную, неоновую полутьму того самого ночного клуба. Лере тогда было всего четырнадцать с половиной лет. Нарядившись в чужое платье, заняв у подруги туфли на шпильках и накрасив губы красной помадой, она выглядела на все двадцать. Родителей тогда легкомысленно обманула — сказала, что пошла к подружке Сашке вместе готовить школьный реферат. А Сашину интеллигентную семью родители знали прекрасно, потому и отпустили со спокойной душой.

В клубе Лера сразу обратила внимание на Тимофея. Он отдыхал в компании шумного мальчишника — их было человек восемь, все взрослые, красивые, уверенные в себе парни. Кто-то из друзей женился, и они весело провожали его в серьезную семейную жизнь. Лера тогда выделила Тимофея из всей толпы: друзья постоянно пытались заставить его выпить очередной бокал, а он лишь отмахивался и смеялся, оставаясь самым собранным. Ближе к ночи, выпив третий бокал коктейля для храбрости, Лера совсем осмелела. Легкомысленная, жаждущая взрослого внимания девчонка просто подошла к их столу, уверенно села к незнакомому двадцатипятилетнему Тимофею на колени, дерзко улыбнулась прямо в его удивленные карие глаза и кокетливо протянула: «Может, выпьем немного?».

- Сколько тебе лет, девочка? - и парни все заржали

-Вчера исполнилось двадцать - смело, ничуть не смутившись ответила Лера.

Заглянув в огроный вырез платься, потом посмотрев ей в глаза, Тимофей действительно увидел вполне взрослую оформившуюся девушку. Она была настойчива и друзья улюлюкали, поднаяивая его.

Для него та ночь была мимолетным, хмельным приключением с совершеннолетней клубной красавицей, о страшных последствиях которого он даже не догадывался.

Лера стояла на январском морозе, её губы дрожали, а в голове набатом стучала одна-единственная, разрывающая разум мысль: «Тимофей... Это тот самый парень из клуба. Отец моего ребенка. И он сейчас рядом с Ольгой воспитывает мою дочь...». Лавина страшной, немыслимой правды обрушилась на нее посреди этой заснеженной московской зимы, и Лера поняла, что теперь она пойдет на всё, чтобы вернуть то, что принадлежит ей по праву и не только дочь!

Продолжение