Гостья подземелья - 13. Пища для ума

Список источников и первые главы:
http://proza.ru/2026/05/31/1251

Предыдущая глава:
http://proza.ru/2026/08/24/1241

Все события и действующие лица в этом тексте являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и покойными, случайно.

Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).

*

Глава 13 — Пища для ума

"В разговоре с гражданами сотрудники патрульно-постовой службы милиции обязаны проявлять спокойствие и выдержку, не должны вступать в пререкания, терять самообладание, отвечать грубостью на грубость и в своих действиях не руководствоваться личными неприязненными чувствами".
(Устав патрульно-постовой службы милиции общественной безопасности. — 2008).

Авторитеты педагогики единогласно утверждали: воспитывает личный пример, а не словесные назидания.

Макар Антоненко опасался, что его личный пример — пример человека, который только надзирает за чужими стараниями, не выполняя какой-либо полезной работы — способен разложить даже такую дисциплинированную дружину, как "Маттийские Бобрята".

Стабильность автоматической ФВУ не давала человеку-оператору проявить трудолюбие. Выйдя за рамки штатной должности, Антоненко вызвался вымыть машину разграждения после прокладки пути до Чёрной речки.

ИМР была единственной гусеничной машиной в парке — остальная техника ездила на колёсах, шагала на ногах или летала на гравиде. Невычищенная вовремя грязь, высохнув и "закаменев" в гусеницах и между катков, могла обездвижить ИМР, поэтому Эдик Козлищев в конце каждого рабочего дня "пробегал" со скребком и мойкой ходовую часть (или задавал эту задачу униботу). Сдувать со своей машины каждую пылинку он не считал нужным, но не возражал, если это за него сделает кто-нибудь другой — например, наставник дружины.

Немытый "инженерный танк" походил на слона, который сначала форсировал болото по дну, а потом свалился в шламоотстойник. Макар хотел, чтобы ИМР засияла чистотой, будто только сошла с заводского стапеля.

К сожалению, он перестарался. Увлёкшись, направил струю мойки высокого давления под крышку какого-то кожуха, куда лить воду не следовало, и устроил короткое замыкание в цепях управления. Предохранитель спас аппаратуру от повреждений, но настройки управляющей программы сбросились на "дефолтные" (по умолчанию).

"Научи дурака поклоны бить, он себе лоб расшибёт", — клеймил себя студент-наставник, наблюдая, как Эдик заново калибрует манипуляторы ИМР.

— А я говорила, чтоб ты настройки на комм бэкапнул! — торжествовала Яна, обращаясь к Эдику. — А ты такой: "Да чё им сделается… Да никогда ничё не слетало…" Ха!

— Зато мы убедились в исправности предохранителя! — весело подбодрила дружину (а главным образом — не в меру старательного мойщика) Маша Главатская.

В адрес наставника школьники не сказали ни слова укоризны — ни в глаза, ни в разговорах друг с другом. "Бобрята" слишком хорошо помнили собственные нелепые ошибки в бытность новичками, чтобы упрекать за подобное студента-гуманитария.

Но Макар, подавленный чередой неудач последних дней, сделал из деликатности подопечных глубоко ошибочные выводы.

"Похоже, я для них такой остолоп, что меня даже ругать бессмысленно, — грустно думал студент. — Не человек, а досадное природное явление, вроде затяжного дождя, который остаётся только терпеть".

Удручённый, но не сломленный, он нашёл иную область приложения сил — кухню.

Кладовую шатра школьники заполнили ещё вечером четвёртого мая, перегрузив туда продукты из транспортного контейнера. Основу питания дружины составляли гаприновая паста (источник полноценного белка) и растительные консервы (богатые "медленными" углеводами и клетчаткой). Гаприн, чтобы меньше приедался, чередовался в рационах, отличаясь текстурой и вкусом: "кролик", "индейка", "говядина", "конина", "тунец", "скумбрия" и "китовое мясо" (последнего, по непонятной прихоти расфасовщика, было больше всего). Эдик, читавший Джека Лондона, шутил, что в глубинах продуктового стеллажа они рискуют наткнуться на гаприн со вкусом "длинной свиньи".

Растительные консервы имелись четырёх видов:
1) перловка с морковью, капустой и луком;
2) фува из сладкой маниоки, батата и арахиса, с листьями всё той же маниоки;
3) картофель с шампиньонами;
4) фасоль с грецкими орехами.

Кроме бутилированной воды (на случай неполадок со скважиной), кладовая предлагала богатый выбор напитков: консервированный компот в ассортименте (обычный из опунции и экзотический яблочный), сухой кисель, порошковый цикорий, а также калейдоскоп пакетиков "Просто добавь воды" для изотоника.

Обеспеченная готовой едой, дружина использовала кухню только для разогрева консервов. Ержан, кроме того, кипятил воду для заварки цикория: в детстве он привык пить этот напиток горячим и уверял, что, заваренный кипятком, цикорный порошок становится ароматнее.

Пускать в ход запасы, требующие приготовления, необходимости не было. Казалось, подростков устраивает меню из консервов, дополненное магазинными "вкусняшками", купленными Яной в ходе "вылазки" в Суксун. Во всяком случае, когда в их плотном графике выдавалось свободное время, юные трудовики использовали это время для дел, не связанных с кулинарией.

Мелкий эпизод десятого мая (во вторник) подсказал Макару, что текущий рацион всё же не является пределом мечтаний школьников, и надоумил студента испытать себя в роли повара.

Тем утром, снова проснувшись раньше всех, Яна за плотной дверью кухонно-прачечного отсека соорудила к завтраку "кисло-сладкий салат" из компотной мякоти и измельчённых диетических батончиков.

— Вкусно, — одобрил блюдо Гриша Дрыкин. — Кисло и сладко.

— Вкус специфический, — Эдик смаковал салат с видом ресторанного критика. — Хотя бы что-то новенькое. А то несчастный Моби Дик уже в зубах навяз.

Ержан поварской эксперимент Яны комментировать не стал — ему салат показался слишком приторным. Одолев свою порцию, он положил себе на тарелку привычной перловки, а поверх каши выдавил тюбик псевдо-китового фарша.

— Это имитация мяса, а не настоящий кит, — напомнил Ержан общеизвестный факт.

— И хорошо, что не настоящий! — отозвалась Маша. — Страшно подумать, сколько животных люди в старину слопали…

— Животных и сейчас, как ты выражаешься, "лопают", — хмыкнул Эдик. — "Лопают" те, у кого деньжата водятся. Нас гаприном кормят не из гуманизма, а тупо потому, что гаприн дёшев. В отличие от нас, владельцы заводов-газет-пароходов кушают натуральное мясо. Верно, Гриша?

— М-м? — за столом Дрыкин читал раритетное руководство по восьмиразрядным микроконтроллерам и в разговор не вслушивался. Салат он заедал искусственной "китятиной", высасывая гаприновую пасту прямо из тюбика и напоминая в этот момент младенца-переростка с молочной бутылочкой. От досады, что его обличительная реплика пропала впустую, Эдик только рукой махнул.

— Некоторым людям по службе положено настоящее мясо, — сообщила Ныркова. — Например, Страже. У них в столовке раз в неделю мясной день.

— Это когда ты это? — деловито уточнил у неё Григорий.

— Ага, — первой окончив завтрак, Яна выпорхнула из-за стола, унося в мойку пустую посуду. Гриша, получив подтверждение своего немногословного предположения, кивнул и снова погрузился в строчки руководства.

Заметив удивление студента, Маша с улыбкой расшифровала для наставника:
— Григорий спросил у Яны: "Ты узнала меню Земной Стражи в декабре, когда вы патрулировали ёлочный базар?" А Яна ответила: "Да. После смены меня и других юннатов покормили вместе со стражниками в служебной столовой".

— Ёлочный базар? — с невольным испугом переспросил Макар. — Ты имеешь ввиду, Новогодний базар в Лапландии?

— Да, он самый, — довольная произведённым впечатлением, Маша улыбнулась ещё шире. — Яна помогала Страже ловить нелегальных порубщиков.

Кроме нутриентов для молодого организма, завтрак подбросил Макару пищу для размышлений. Студент не забыл равнодушно-презрительную реплику: "В Стражу я не стремлюсь" — которую Яна мимоходом бросила в день их знакомства. Оказывается, девочка знакома с правоохранительными органами Земли-Н не только по телепередаче "Служить и защищать". Оказывается, Яна помогала Страже — причём не где-нибудь, а в патруле Новогоднего базара.

Лапландский новогодний базар пользовался мрачной известностью далеко за пределами системы Солнца-Н. Бывалые путешественники, исходившие вдоль и поперёк саванны Нового Гаскуракана, беззаботно ночевавшие в хвощевых чащобах Меланхолии-7, не пасовавшие перед жизненным буйством сверхобитаемых планет, привычные к суровым нравам космического фронтира — даже они впадали в оторопь, впервые попав на Лапландский базар. Пойти со Стражей в патруль на Новогодний базар — это вам не в детском саду правила дорожного движения детишкам объяснить. Может, в патрулировании Яна и лишилась правой руки?

В свете свежих сведений Макар пытался придумать, как бы звучала фраза Нырковой, если бы школьница в том разговоре высказалась до конца. "В Стражу я не стремлюсь. Я видела их службу и поняла: эта служба не для меня. Слишком опасно, слишком трудно". Может, так? Нет, это не вязалось ни с тоном Яны, ни с её характером, насколько наставник успел её узнать…

Заполняя журнал показаний приборов ФВУ (этот журнал Макар придумал сам и вносил туда данные каждый вечер), молодой наставник внезапно понял, что детали мысленной головоломки сложились. Он знал невысказанное окончание фразы, будто слышал голос Яны — голос двенадцатилетней девочки, которая улыбалась, словно надевала весёлую маску, но в глазах за маской всегда угадывалась холодная тень.

"В Стражу я не стремлюсь. Они слишком мягкотелые".