Мы Романовы. Любовь и долг. Часть первая. Глава 4

Ожидание встречи

Дагмар ждала... Её каждодневным ритуалом стали письма жениху. В них она рассказывала о жизни во Фреденсборге и своих чувствах — её любовь становилась сильнее. И она всё время думала о предстоящей встрече... В ответ Дагмар получала такие же чувственные письма. Николай Александрович писал о своей любви и тоске по невесте. Ему не хватало её в Италии, куда он только что прибыл. Там он намеревался провести зиму. Потом — Ницца, где они условились встретиться.

Ещё одним утешением в разлуке с Цесаревичем стали письма Императору. Александр Николаевич относился к Дагмар очень тепло, не скрывая свою нежность. Чуткая Дагмар ощущала симпатию русского Царя, испытывая признательность, восхищение и теплоту — те же чувства, что и к своему родному отцу. Александр  Николаевич называл Дагмар отныне "наша дочь"!

Когда после обручения Николай Александрович отправлял письмо отцу, принцесса вложила в конверт свое. Она написала:
"Мои любимые родители! Разрешите мне добавить эти несколько строчек к письму вашего дорогого сына, моего любимого Никса, чтобы выразить вам то счастье, которые я испытываю в этот момент от того, что чувствую себя связанной с вами столь дорогими для меня узами. Пусть Бог своей добротой поможет мне сделать его также счастливым, чего я сама желаю от всего моего сердца. Отдайте и мне немного той любви, которую вы испытываете к вашему сыну, и вы сделаете меня тоже счастливой. Преданная вам Дагмар".

Спустя две недели в Петербург отправилось уже новое письмо:
"С какими чувствами радости и признательности я получила ваше дорогое письмо, в котором вы обращаетесь ко мне прямо как отец к дочери. Я была от этого растрогана просто до слез! Я прошу Бога, чтобы он был всегда рядом при выполнении моих обязанностей, чтобы я стала достойной такой любви и моей новой Родины, которую я уже нежно люблю. Моим единственным желанием всегда будет поддержка моего любимого Никса, я буду следовать примеру его родителей".

Однако среди этих милых писем было одно, содержащие щекотливые моменты. Она решила помочь своему королевству, написав Императору тщательно продуманные строки:
"Извините, что я обращаюсь к вам впервые с прошением. Но, видя моего бедного папа, нашу страну и народ, согнувшихся под игом несправедливости, я естественно обратила мои взоры к вам, мой дорогой папа, с которым меня связывают узы любви и доверия. Вот почему я, как дочь, идущая за своим отцом, умоляю вас употребить вашу власть, чтобы облегчить те ужасные условия, которые нас вынудила принять грубая сила Германии. Вы знаете, как глубоко мое доверие к вам. От имени моего отца я прошу у вас помощи, если это возможно, и защиты от наших ужасных врагов".

Александр Николаевич был весьма обескуражен этим письмом, высказав недоумение. Как это так, его будущий родственник использует дочь для достижения политических целей!? Позиция России относительно Германии оставалась однозначной: неодобрение агрессивного поведения. Но предпринимать какие-либо радикальные шаги в тот момент не представлялось возможным. Кроме того, сватовство Цесаревича и датской принцессы явилось гарантией расположения и защиты Дании.
Император написал Цесаревичу холодное письмо, сделав выговор. Разве можно влиять на политику государства через людей, не имеющих к ней прямого отношения!? Николай Александрович был потрясен. Он ответил, что это недоразумение, и король здесь не при чем. Повлиять могла, по всей видимости, королева Луиза. Сама же Дагмар открытая и честная — интригами не занимается. На этом инцидент был исчерпан. Император больше не вспоминал об этом письме. Однако Николай Александрович всё же написал невесте, деликатно попросив не вмешиваться в дела государственные. Этот урок она, безусловно, усвоила...


В это утро Дагмар проснулась раньше обычного. Солнце вот–вот взошло над морским простором, распространяя свои лучи на город и его окрестности. Пройдя босыми ногами по ковру, принцесса распахнула окно. Тут же в комнату ворвалась утренняя свежесть. Дагмар сделала глубокий вдох и потянулась.
Вдруг дверь отворилась, и вошла королева Луиза.
— Доброе утро, Мама… — произнесла Дагмар.
— Доброе утро, Дагмар, — ответила королева. Её вид был несколько озабочен.
Но принцесса этого не заметила. Она отошла от окна и села на кровати, поправив складки своей белой кружевной сорочки. И, запустив руки в волосы, слегка потрясла их. Потом она посмотрела на мать, которая стояла недалеко от кровати. Только сейчас Дагмар увидела в её руках коричневый конверт со знакомой печатью. Сердце сильно заколотилось...
— Тебе пришло письмо. Я решила принести тебе его лично, — проговорила королева, протягивая его.
Дагмар буквально выхватила его из рук матери. Она смотрела на него так, словно оно являлось редкой драгоценностью. Дрожащими пальцами она вскрыла печать, начав читать...
— Я оставлю тебя, — произнесла королева Луиза.

Дагмар кивнула. Королева вышла. Николай Александрович писал:
"Дорогая моя, Дагмар! Был безмерно счастлив получить твоё нежное письмо. Перечитывал несколько раз, воображая тебя рядом со мной. Знаешь, получилось весьма натурально. Да… Такова участь влюблённых в разлуке. Но перейду к делу. Моя милая невеста, вынужден сообщить тебе грустную весть. Какой-то странный недуг свалил меня с ног. Врачи прописывают покой. Говорят, ничего страшного. Это должно пройти в скором времени. Но пока наша встреча невозможна. Это больше всего меня печалит. Но я верю, что в скором времени мы непременно встретимся. Прошу тебя, дорогая Дагмар, не печалиться сильно и верить в скорое свидание…"
Листки бумаги полетели на кровать, а сама Дагмар побледнела. Её жених болен! Как же так случилось!?

Случилось это около пяти лет назад... Николай Александрович прибыл на военные учения в Красное село — обязательное мероприятие для наследника. Его лошадь неожиданно понеслась галопом... Он растерялся и не смог удержать вожжи, упав на землю. Николай Александрович сильно ударился спиной. И когда хотел повернуться, ощутил сильную боль в пояснице. Офицеры помогли унести Цесаревича в безопасное место. Врачи, осмотревшие его в тот же вечер, не выявили ничего серьёзного.
— Сильный ушиб. Нужно делать компрессы и наносить мазь. Всё пройдёт! — заключили они.
Николай Александрович и сам не придал особого значения своему падению — с кем не бывает. Правда, Мария Александровна была очень настороженна.
— Поболит и перестанет! — успокаивал Цесаревич.
Действительно, вскоре всё прошло. Но в Европе забытая боль вернулась. Врачи прописали некоторые микстуры, только они не сильно помогали. Потом — закаливания. В это время Николай Александрович находился в Скевенингене, где и должен был каждый день совершать морские купания. Погода, однако, совсем не располагала — срывались частые ветра, опускались влажные туманы, а вода в море была холодной. Но врачи уверяли — ничего страшного. Только боли в пояснице становились сильнее и сильнее. Николай Александрович заметно похудел — пропадал аппетит... И лишь в Дании он напрочь забыл о своём недуге. Он был счастлив! В письме близкому другу Владимиру Петровичу Цесаревич написал:
"Теперь я у берега! Бог даст, отдохну и укреплюсь зимой в Италии, затем свадьба, а потом новая жизнь, семейный очаг, служба и работа. Пора… Жизнь бродяги надоела. В Скевенингене все черные мысли лезли в голову. В Дании они ушли и сменились розовыми. Не ошибусь, если скажу, что моя невеста их мне дала, с тех пор я живу мечтами будущего. Мне рисуется наш дом и наша общая жизнь труда и совершенствования!"

И поэтому он ничего не рассказал Дагмар — зачем напрасно тревожить. Но ей теперь трудно было побороть беспокойство. Она взяла себя в руки. Нужно написать ответное письмо. Достав из ящика листки бумаги и чернила, начала писать...
"Милый мой Никса, не передать словами, как опечалило меня известие о твоей болезни. Но я верю, что вскоре всё образуется. Ты обязательно поправишься! Ведь как иначе! Я же буду молиться о тебе…"

Она аккуратно сложила листки в конверт, поставив свои печати. Дагмар постаралась вложить в написанные строки всю свою любовь и надежду. Она отгоняла печальные мысли, находя утешение в молитве...
Дни тянулись медленной чередой... Сад уже сменил краски на яркий багрянец. Каждый день он терял листья, которые устилали землю хрустящим ковром. Часть их покрыла водную гладь озера. Воздух становился свежее и свежее. Здесь Дагмар могла предаться своей печали и своей надежде…

В ноябре случился сильный приступ боли — сильнее всех предыдущих. Боль то отступала немного, то усиливалась, но полностью не отпускала. Сложно было передвигаться. Поэтому за все шесть недель своего пребывания во Флоренции Николай Александрович так и не прогулялся по ней, проведя всё время в постели.
Было решено переправить Цесаревича в Ниццу, что оказалось не простым делом. Пришлось поискать специальную коляску, чтобы доставить больного до станции. А там удобно расположить в вагоне, не доставляя лишнее беспокойство другим пассажирам. Однако Николай Александрович мужественно переносил эти испытания. Вскоре, он был уже в Ницце — во дворце Бермон. Мария Александровна прибыла туда, чтобы быть рядом с сыном.

Николай Александрович с каждым днём становился слабее, значительно похудев. Боли в спине становились непереносимыми. Мария Александровна и сама ослабла за это время — тяжело видеть сына в таком состоянии. Тем не менее, она верила в его выздоровление... Он же молодой человек! Такой сильный! Он непременно справится с этим недугом. Разные врачи, кто осматривал Цесаревича, вторили этому. Они назвали его заболевание «простудным ревматизмом».
— Серьёзной опасности нет! — твердили они.
Каждый день из Ниццы летели письма в Данию с надеждой на встречу. Но время шло... Встреча отложилась ещё на месяц. Тоска сжимала его сердце. Как хорошо было тогда, когда он мог беспрепятственно дышать свежим воздухом и заниматься своими обязанностями. Но главные мысли были о ней... Его невесте.

Мария Александровна всё же взяла на себя ответственность написать королеве Луизе, обрисовав всю истинную ситуацию. Но попросила не сообщать Дагмар, что её жениху стало хуже. Королева Луиза считала, как и Императрица. Она не сомневалась, Дагмар тут же бросится в Ниццу — это доставит огромные страдания обоим…
Зима тянулась бесконечно. Снег щедро завалил окрестности Копенгагена. Стояли морозы — важные ветра не давали расслабиться. День быстро заканчивался, ночь же казалась бесконечной. Всё замерло вокруг... Душу Дагмар сжимало беспокойство за возюбленного. Каждый день она ожидала приглашения в Ниццу, но оно так и не приходило.

Наступил апрель — природа живо пробуждалась от зимнего сна. Снега уже не было. Луга и поля оживлялись первоцветами — примулами и анемонами. Вовсю пробивалась сочная трава. Набухшие почки обещали к концу месяца обрадовать первой листвой. Леса наполнились пением птиц, вернувшимися в родные просторы. Журчали стремительные ручьи. Жизнь воскресла — воскресали и надежды...
Выносить разлуку больше не осталось сил — Дагмар необходимо увидеть своего жениха! Она едет в Ниццу... С этим решением она поспешила в покои матери.
Королева Луиза сидела за вышиванием, над которым работала каждый день. Она сосредоточено делала стежок за стежком, не сразу заметив Дагмар. Только когда принцесса оказалась у её кресла, вздрогнула.
— Дагмар, что-то случилось? — королева взглянула на дочь.
— Да, мама… Я пришла поговорить с вами, — произнесла Дагмар.
Королева Луиза вопросительно посмотрела на дочь.
— Я решила отправиться в Ниццу! Нет сил больше ждать, я должна увидеть Никса. Кроме того, наша встреча может помочь ему выздороветь, — выпалила Дагмар на одном дыхании.
— Но... Официального приглашения не было, — возразила королева.
— Да, но... Я считаю совершенно справедливым навестить своего жениха во время болезни. Что может быть естественнее!? — продолжила Дагмар.
— Я понимаю тебя, — произнесла королева. — Но сейчас это будет не совсем уместно. Николай Александрович не сможет уделить тебе должного внимания. И это будет его сильно расстраивать.
— Я поеду, чтобы ухаживать за ним! И это я буду уделять ему внимание, — настаивала Дагмар.
— Но ни он, ни Императрица Мария Александровна не вызывали тебя туда. Поэтому, наберись терпения и лучше молись, — строго сказала королева Луиза.

Дагмар пришлось смириться. Надев пальто, она отправилась к озеру. Там она ощущала присутствие своего возлюбленного, что придавало сил. Долгожданное приглашение всё же пришло — его отправила Мария Александровна. Императрица вызывала в Ниццу королеву и Дагмар.
Сборы в дорогу были быстрыми. Принцесса испытала счастье, какое не чувствовала с тех пор, как узнала о болезни Цесаревича. Она не желала медлить ни минуты. На следующий день королева Луиза и Дагмар покинули Фреденсборг...