Малыш

Я называл ее Малыш, хотя кем-кем, а малышом она не была. Сильнее всего в ней выдавалась грудь в костистых лапах бюстгальтера. Неудивительно, что она работала кормилицей.

– Куда сегодня?

Она стояла в коридоре, заправляла под шапку кучерявые волосы.

– В родильный дом.

А иногда –

– Да одна мамочка вызвала.

Но на самом деле Малыша было два. Точнее, одна была Малыш, а вторая – будто и не Малыш вовсе. Я увидел ее, когда посоветовал давней подруге обратиться к Малышу. Я остался у нее, чтобы встретить и удивить Малыша, но та посмотрела на меня в упор и немного потерянно улыбнулась.

– Вы меня с кем-то путаете!

Да, в тот момент в ней от Малыша ничего не осталось. Это было так странно, что я так и не набрался смелости спросить ее об этом случае. Думал, она сама начнет разговор. Но вечером мы встретились, и она общалась со мной как ни в чем не бывало.

Потом ребенку стало плохо. Я пару раз заходил к подруге, так что случайно стал свидетелем всех стадий болезни. Ребенок ел, но худел и сморщивался. Похудевший и сморщенный ребенок был похож на высушенный финик. От услуг Малыша отказались, ребенка перевели на питательные смеси. К нашему счастью, он вскоре оправился. Врач сказал, что у ребенка не усваивается человеческое молоко, и его нужно продолжать кормить смесями.

Через месяц я услышал похожую историю в очереди за хлебом. Рассказывавшая ее подруге женщина обмолвилась, что ребенку дали похожий диагноз, и им пришлось отказаться от услуг кормилицы.

Я начал испытывать тяжелое, гнетущее любопытство. Так как она работала грудью, во время секса я старался ее не трогать, чтобы не причинять ей беспокойство. Но однажды я, движимый этим любопытством, взял в рот ее сосок. Я почувствовал что-то странное, а она оттолкнула мою голову и снова посмотрела этим чужим, немалышовским взглядом. Встала и ушла в ванную. Я провалился в тревожный сон виноватого человека.

Когда я проснулся, она еще была там, а меня мучил адский голод.