Глава 35. Всё к лучшему

Весь день Тамилочка провела в блаженно-приподнятом настроении. Она то и дело загадочно улыбалась собственным мыслям и весело мурлыкала себе под нос какой-то незатейливый мотивчик.

Ей не смогли испортить праздник даже почтенные, но изрядно утомившие спутницы — «подруги-прилипалы», как мысленно окрестила их Тамила. Лидером их маленького капризного трио, естественно, была Карелия Робертовна — дама шестидесяти семи лет с повадками отставного генерала и властным голосом, не терпящим возражений. Её вечной тенью выступала Аделина — мягкая, во всём неуверенная в себе женщина, которая без указки Карелии не могла выбрать даже меню в кафе. Баланс в этой компании держала скрытная, всегда себе на уме Вероника, обладавшая обострённым чувством справедливости и способная одной точной фразой осадить командирский пыл подруги.

Площадка пляжного отдыха под их предводительством превращалась в тонкое искусство компромиссов.

— Тамила, деточка, пересядь в тень, у тебя уже нос цвета спелого томата! — безапелляционно скомандовала Карелия Робертовна, поправляя свои новомодные солнечные очки. — В твоём возрасте нужно беречь кожу, а не превращаться в сушёную воблу.

— Карелия, ну что вы сразу так строго… — робко пискнула Аделина, испуганно глядя на приятельницу. — Может, Милочке нравится солнце? Хотя, конечно, солнце сейчас коварное… Да, Карелия права, лучше в тень. Или не в тень? Вероника, как думаешь?

Вероника, не отрывая взгляда от детективного романа в мягкой обложке, сухо бросила:

— Думаю, что Тамиле скоро тридцать лет, а не три года, и цвет своего носа она в состоянии проконтролировать сама. Карелия, займитесь лучше своим давлением.

Тамила лишь тихонько посмеивалась, чувствуя себя под надёжной защитой Вероники. Ей даже удалось уговорить дам на морскую прогулку. На катере Карелия величественно восседала на корме, словно капитан дальнего плавания. Аделина судорожно вцеплялась в бортик при каждой мелкой волне и шептала молитвы, а Вероника с явным удовольствием подставляла лицо солёным брызгам, предусмотрительно сняв массивные очки.

После обеда они совершили вылазку в город — Карелия Робертовна торжественно объявила себя «ответственной за культурную программу». В первом же магазине она с видом опытного геммолога придирчиво осмотрела витрину, цокнула языком и авторитетно заявила продавщице:

— Увольте вашего поставщика. Это не бирюза, это крашеный говлит.

Продавщица, не понимавшая ни слова по-русски, сияюще улыбалась и кивала, явно воспринимая тираду как изысканный комплимент. Аделина тем временем без памяти влюблялась в каждую блестящую вещицу. Она прижала к груди то самое «говлитовое» колье и взмолилась:

— Робертовна… ну хотя бы примерьте на меня это…

— Аделина! — Карелия в ужасе закатила глаза. — Ты же не верблюд, чтобы носить на шее чужой хлам.

Аделина послушно вернула украшение на место. В душных магазинчиках начала девяностых, забитых пёстрыми товарами, Карелия Робертовна устроила продавцам настоящий экзамен на знание качества швов, попутно примеряя немыслимые наряды с огромными подплечниками. В одном из отделов разгорелся жаркий спор. Примеряя экстравагантную шляпу с перьями, генеральша объявила её шедевром и потребовала честной оценки. Аделина, памятуя о недавнем разносе, осторожно заметила, что вещь «немного… смелая». Карелия побагровела. Вероника, мимоходом мазнув взглядом по зеркальному отражению подруги, равнодушно обронила: «Интересная фактура», — и потеряла к шляпе интерес. Тамила, к которой вопрос долетел в последнюю очередь, честно призналась, что головной убор напоминает ей гнездо радужной птицы. Карелия шляпу не купила, но весь оставшийся день поглядывала на Тамилу так, словно та лично отравила ей жизнь.

Заедать сорванную культурную программу отправились в открытое летнее кафе. Карелия снисходительно одобрила местное мороженое, Аделина долго сомневалась, можно ли ей колбаски-кебабчи при её диете, но быстро поддалась на уговоры. В итоге все четыре дамы с огромным аппетитом дегустировали сочные, пахнущие специями колбаски, запивая их ледяной «Загоркой» — местным болгарским пивом, которое Вероника, вопреки протестам Карелии, с ходу объявила лучшим лекарством от курортной мигрени. Тамила смотрела на них, прихлёбывая пиво из запотевшего бокала, и внутри неё трепетало предвкушение. Этот день уходил, унося с собой ворчание Карелии и вздохи Аделины, а впереди её ждал тихий, интригующий рассвет и загадочная француженка Мари…

После сытного ужина в столовой, где Карелия Робертовна устроила громогласный разбор качества местной простокваши, Аделина со слезами на глазах выбирала между биточками и паровой рыбой, а Вероника меланхолично подливала себе чай, с улыбкой наблюдая за этим представлением, — Тамила, поблагодарив милых дам за прекрасный день, наконец-то смогла сбежать. Она буквально ввалилась в свой номер, чувствуя, что падает от усталости. Сил не оставалось даже на то, чтобы дойти до ванной. Кое-как добравшись до просторной кровати, она рухнула на покрывало прямо в одежде.

— Всё… больше не могу… — прошептала она в подушку.

Однако мысль о том, что завтра на рассвете её ждут на пустынном берегу, подействовала как чашка крепкого кофе. Усталость словно рукой сняло. Тамила моментально вскочила с постели и поспешила в ванную.

Освежившись под прохладными струями воды и смыв с себя дневной зной, она свернулась уютным калачиком на мягких простынях. Уже засыпая, сквозь наплывающую дремоту, Тамила подумала о том, что всё в жизни действительно к лучшему. Ведь не потеряй она в тот злополучный вечер свой шлёпанец, её встреча с Мари — этой настоящей принцессой из сказки — никогда бы не состоялась. «Это судьба», — так сказала Мари. «Наверное, — размышляла Тамила. — Не попытайся я тогда отыскать на пляже ту таинственную влюблённую пару, обувь осталась бы при мне». Вся эта хитро сплетённая цепочка случайных событий вела её именно к тому раннему утру. Тамила блаженно улыбнулась. Завтра она снова увидит эту удивительную женщину.

Внезапно сон отступил. Тамила перевернулась на спину и задумчиво уставилась в полумрак потолка. Ей непременно хотелось спросить Мари о её жизни. Что с ней случилось? Почему судьба столь красивой, благородной женщины оказалась заперта в инвалидном кресле? Это ведь так печально…

Хотя… Тамила припомнила взгляд Мари. В этих ясных голубых глазах не было и тени страдания — они буквально искрились живым, бьющим через край счастьем. А её грудной смех? Он очаровывал с первых секунд, заставляя улыбаться в ответ. Да и её юмор не имел ничего общего с горькой желчностью, которая порой ломает обречённых людей. Нет-нет, эта женщина совершенно точно была счастлива!

— Ну конечно же! — Тамила резко села в постели, обняв колени.

Глаза её взволнованно заблестели в темноте. Ведь Мари сама обмолвилась о принце! Значит, в её жизни есть тот самый единственный, любимый мужчина, ради которого она живёт, расцветает и не замечает никаких невзгод. Окрылённая этой внезапной догадкой, Тамилочка с облегчением опустила голову на подушку. Она вновь свернулась калачиком и мирно уплыла в царство грёз. Сладко посапывая, под мерный рокот ночного моря, она блаженно улыбалась во сне…