Полуостров. Глава 261

Глава 261
- Вы не хотите снять заклинание, Павел Александрович? - мрачно спросил Коновалов.
- Какое ещё? - рассянно отозвался я, меряя шагами комнату.
Зыкин должен был явиться через пять минут. Марию Борисовну с Айгуль я отослал гулять по Городу. Для этого, конечно, пришлось воздействовать...
- Ну, блокирующее способности...
- А я его не читал!
- В смысле? То есть, вы меня развели, получается?.. - он сел в кресло Виталия, Валентиновича и опустил глаза в мобильник.
Скулы у него ходили ходуном.
- Не развёл, а преподнес тебе урок! - назидательно произнёс я.
- Вы могли бы на словах запретить, и я бы вас послушал... - Коновалов, воткнувшись было в телефон, вдруг отложил его на стол и со злостью посмотрел на меня. - Зачем вы со мной, как с идиотом... Я думал...
- Иван, хватит поднимать бучу! О деле думай... Ты согласился!..
- Я решил, что вам это нужно! А вы... Вы, как Виталий Валентинович...
- Я - Хранитель, Коновалов, - напомнил я. - Если я буду с вами церемониться... Валентина говорила тебе о ребенке?..
- Нет у неё никакого ребёнка! - Коновалов грыз ноготь на большом пальце. - Она уже не знает, как вам ещё насолить...
- А было хоть?
- Было... - чтобы не встречаться со мною взглядом, он снял с головы бандану и начал аккуратно расправлять её на столе. -  Но я ей пригрозил. Или она рассказывает мне правду, или я иду к Козлову и сообщаю о ребенке... Он бы мне поверил!..
- Он бы тебя убил! - воскликнул я.
- Меня?! - бандана Коновалова была похожа на пиратскую повязку, не хватало только отсутствующего глаза. - Я - Избранный, Павел Александрович!
- Ты - дурак, Ванька! - вздохнул я. - Короче, переезжаешь в Выборг. Тут тоже есть пункты самовывоза...
- Вы все стебетесь, Павел Александрович, а без меня бы вы не справились! - Коновалов встал из-за стола и вышел на балкон.
- Хранитель и не обязан владеть всеми заклинаниями. Он должен использовать навыки любого, кто находится у него в подчинении...
В дверь уверенно постучали.
- Доброго дня, господин Хранитель.
Зыкин, материализовавшись на пороге прихожей, начал снимать тяжёлые ботинки. В них он, видимо, спускался в канализацию.
- Опоздал маленько, трубу прорвало... Уж не серчайте...
- Проходите в комнату...
Я щелкнул пальцами, демонструя Коновалову, что пора бы уже выйти с балкона.
- Здравствуйте...
- Закурить дашь, сынок? - Зыкин кивнул на пачку сигарет, которую он нервно комкал в руке. - С утра на ногах, не успел купить...
- Курить будете после окончания допроса... - я сел все в то же кресло и скрестил руки на груди. - Ну, что ж, приступим...
- Да не хотел я зла-то, господин Хранитель! - горячо начал сантехник. - Эмиль не даст соврать. Мы с ним столько раз на рыбалку ходили... Я - человек мирный, даже, если выпью, то спать заваливаюсь... Разве ж я б смог...
- Вы могли оказаться под действием чужого влияния, - неохотно сказал я. - И сейчас мы это вынуждены будем проверить... Начинай, Иван!
Коновалов вытащил из-под стола стул. При этом из руки у него выпала пачка сигарет и отлетела к балконной двери. Зыкин, с вожделением таращась на пачку, взглядом бросил её ему на колени.
- Иван, поторопись, пожалуйста, скоро уже моя семья вернётся!
- Да, Павел Александрович... - голос у Коновалова был тонким и испуганным, словно бы я улучил его в списывании.
- Дурное это заклинание, господин Хранитель, - заметил Зыкин. - Душу оно калечит...
Сегодня он не казался мне таким уж остолопом. Видимо, в Городе модно прикидываться. Как говорил доктор Хаус, все врут...
- Это вынужденная мера, Николай Васильевич, - сказал я. - Иначе мы так ничего и не узнаем... Айгуль мне сообщила, что ваш внук показывал ей вход в катакомбы, - я скосил глаза на Коновалова, который, вместо того, чтобы смотреть на Зыкина, внимательно изучал заставку на телефоне. - Он туда ходил? Почему вы не сказали ему, что это опасно?..
- Да разве ж им запретишь, господин Хранитель... - развёл руками Зыкин. - Вы ж сами понимаете... Несмышленные! Я уже и ремнем его охаживал, без толку... А тут девчонка, всякий готов-то себя показать!.. - он хрюкнул и схватился руками за голову.
Зыкин был предупреждён, и Коновалову, по-видимому, не мгновенно удалось прошибить оборону.
Кровь хлынула у него из носа, но и Николай Васильевич на глазах начал бледнеть.
- Только скажите, кто вам поручил её убить, и я немедленно это прекращу!
- Я не... Я никого... Прошу... - внезапно он бешенно завращал глазами. - Господин Хранитель... Не надо! Не надо, я не могу больше... Лучше убейте... Господин Хранитель... Убейте меня...
Я вскочил с кресла и встал между ним и Коноваловым. Действие заклинания прекратилось. Николай Васильевич хватал ртом воздух, правая рука у него была прижата к груди. Коновалов дрожал, словно продрог до костей.
Я пощупал у сантехника пульс. До инфаркта было далеко, но аритмия отчётливо прослеживалась. Надо бы отправить его к врачу...
- Теперь... Вы мне... Верите?..
Я кивнул, чувствуя, как из гнилого угла подсознания, где оно веками содержалось, выползает столь знакомое отвращение к себе. Поднимает голову и примеривается, в какой бы незащищенный участок вцепиться...
- Это было необходимо, Николай Васильевич, - сантехник понимающе кивнул. - Ступайте! И сходите в поликлинику, у вас с сердцем не лады... Я не могу выписать вам препараты официально!
- Благодарствую, Павел Александрович... - я пропустил фамильярность, и он вдруг, кряхтя и отдуваясь, опустился передо мной на колени. - Благословите...
- Я отпишу Отцам, что вы оказывали помощь в расследовании... - я пробормотал над его головой слова благословения, и, как под наркозом, ощутил, как он запечатливает поцелуй на моей руке. - Но до внука вы всё-таки донёсите, что катакомбы крайне опасны...
Когда Зыкин ушел, я подошел к Коноволову, в оцепенении продолжавшему сидеть на стуле, и положил руки ему на плечи.
- Тебе коньяку налить?
- Не надо мне ничего, Павел Александрович...
- Ты, что, реально не понимаешь, что это нужно было сделать?! - я достал коньяк из буфета и плеснул себе в стакан на два пальца. - Я бы до второго пришествия применял заклинание нестерпимой боли! А он бы молчал! Потому что тот, кто оказывает воздействие, блокирует память! И только так...
- У него дочку немцы повесили, Павел Александрович! - Коновалов, вскинув голову, яростно посмотрел мне в глаза. - А перед этим... Я понимаю, вы решили из меня палача сделать! Потому что так нужно Ордену! Только я отказываюсь больше в это играть! Вы мне сказали, что он виновен...
- Я сказал: предположительно! - я снова налил себе коньяка. - Иван, выпей лучше и прекрати рефлексии. Орден - суровая структура, и методы у него, скажем так, не очень... Но это плата за Избранность! Кому много дано, с того много и спросится! Мы обладаем слишком большими возможностями, чтобы с нами миндальничали...
- Если бы я знал, что вы станете таким! - выкрикнул Коновалов. - Я бы... - он махнул рукой, достал из кармана толстовки носовой платок и, скомкав, приложил его к ноздрям.
- Ты бы сделал что, Коновалов?! - коньяк, выпитый на голодный желудок, дурманил голову. - Не подписывал бы Договор? Отказался бы видеть меня своим Наставником? Свёл бы общение до формализованного? Избавил бы мир от моего существования, как ты не раз в момент очередной истерики желал сделать? Ну, отвечай, Иван, я готов тебя выслушать!
- Я понимаю, что вы очень на многое закрывали глаза, - Коновалов дерганными движениями раскурил сигарету, и я поморщился: с тех пор, как я, узнал о Машиной беременности, я запрещал себе курить в квартире. - Но это вам для чего-то самому было нужно!
- То есть ты не валялся у меня в ногах, моля о прощении?! - я повернулся к нему с бутылкой в руке. - Твоя память крайне избирательна, Иван!
- Господин Хранитель... - Коновалов поднялся со стула. - Вы позволите мне уйти?
- Иди! - я показал ему бутылкой на выход. - Поскольку ты сам не откроешь портал, вали к Виртанену! Можете обсудить, какой я мудак, мне бесконечно по хрену! Спасибо за службу, Коновалов! Валюшке привет! Можешь не волноваться на мой счёт, секс втроём никогда не представлялся мне интересным!
Коновалов, уже находившийся в дверях, затормозил, словно вознамерившись произнести в ответ что-нибудь аналогично гадкое, но потом просто прикрыл за собой взглядом дверь.