Аэродром

1.
Командир летной дивизии Военно-воздушных Сил Советского Союза полковник Владимир Петрович Егорьев, окончивший Оренбургское высшее военное авиационное Краснознаменное училище, слыл не только знаменитым воздушным ассом, но и  умелым командиром, чутким начальником, которого ценили и уважали не только вышестоящие генералы. Высокие летные качества, его  умение выходить из самых сложных обстоятельств победителем, создали непоколебимым авторитет и среди, горячо любимого, личного состава,  который по праву считал полковника настоящим отцом-командиром. Бывалые летчики и штурмана, инженерный и технический состав, имена и отчества, которых он знал наизусть, солдаты и сержанты срочной службы всегда преклонялись перед его простотой, мудростью, справедливостью, умением спокойно отстаивать интересы родной дивизии на любых уровнях, чего бы ему это не стоило! А  про себя, большинство подчиненных называли его немного фамильярно, но просто и любя - папа Вова! И это дорогого стоило! Не каждый командир может совмещать в себе столько положительных качеств, оставаясь при этом требовательным офицером.
Уважение у подчиненных вызывал  и его не броский внешний вид -  обычная офицерская шапка и старый зимний летный комбинезон. Владимир Петрович был по-мужицки коренастым человеком, а в его славянском лице с умными ясными глазами, сохранились крестьянские черты далеких предков, подаривших ему возможность появиться в этой жизни. Все выше перечисленное, гармонично сочеталось со слегка хриплым, но твердым и завораживающим командирским голосом.
Этой осенью было много оперативно-тактических мероприятий и поэтому летным экипажам особенно скучать не приходилось. Небо звало!
Для решения многих боевых задач, летчикам соединения приходилось использовать несколько аэродромов, на которых местные техники заправляли и ремонтировали боевые машины, загружали учебный боезапас, а экипажи делали небольшие передышки.



2.
Не секрет, что в наших Вооруженных Силах, периодически производилась ротация многих категорий личного состава. Одни прибывали для дальнейшего прохождения службы, другие убывали к новому месту службы, и причины для этого бывали самыми различными. Успешные военнослужащие прибывали в новые части для повышения по службе, а некоторые другие переводились, как не справившиеся с выполнением, возложенных  на них обязанностей. Для увольнения со службы вторых, у командования порой, просто, не хватало серьезных оснований, и желания марать руки. Хотя, приносимый вторыми вред, все-таки вынуждал руководителей браться за это грязное дело, находя самые различные выходы из сложившихся ситуаций.
Именно таким образом, по второму варианту, в воинскую часть, обеспечивающую деятельность, одного из аэродромов, прислали техника в звании старшего лейтенанта, который где-то на старом месте службы,  методично, скорее всего, по незнанию или неумению, выводил из строя вверенную  ему материальную часть. Это приносило серьезные проблемы и довольно значительные убытки не только его эскадрильи, но и всему полку и соединению в целом. Но так как молодой офицер был зятем какого-то очень высокого военного начальника, командование части ограничивалось дисциплинарными взысканиями, а когда терпение закончилось, дальнейшей карьерой недоучки были вынуждены заниматься кадровые органы. Начатое ими дело, закончилось переводом старшего лейтенанта к новому месту службы в другое соединение. Параллельно, в закрытом виде, шла устная рекомендация для служебного пользования, о том, чтобы в дальнейшем, этого офицера, и близко не подпускать не только к самолетам, но и к любым другим техническим средствам.
Летные начальники долго ломали голову над тем, куда же все-таки его можно пристроить. На этот раз всех выручил старый и мудрый кадровик, который в давние времена ушел с летной работы по состоянию здоровья. Внимательно изучив документы старлея, он неожиданно обнаружил в далеко не геройской характеристике молодого офицера пункт, в  котором говорилось о том, что старший лейтенант очень любит строевую подготовку, военную форму и его выправка является образцом для подчиненных.
Местный комендант был офицером возрастным, готовящимся к уходу на заслуженную пенсию, но пока не имеющим замены.  Вот и решили начальники,  убить сразу двух зайцев, и ветерана уволить, и пристроить на его место породистого старшего лейтенанта. Так и стал офицер Ананьичев военным комендантом целой летной части! На новой должности, он решил поднять свой личный авторитет, которого ему всегда очень не хватало на прежнем месте службы, до небывалых высот! И офицер не на шутку преуспел, проявляя, доселе невиданную инициативу и жесткость. Под его контролем в летной части стали, фактически, проводиться регулярные строевые занятия, что было не свойственно летному гарнизону. Воинское приветствие, по его инициативе, производилось только строевым шагом! По всем нарушениям дисциплинарного и строевого уставов, он регулярно стал производить личные доклады вышестоящему командованию, которое поначалу даже радовалось требовательности и инициативности деятельного офицера. От его прихватов страдали не только солдаты и сержанты, но даже и прапорщики. Порой доставалось и младшим офицерам, среди которых случались даже капитаны, ну, а майоры, не желавшие иметь неприятностей с начальством, старались не связываться и обходить стороной ретивого Ананьичева. На всех совещаниях и подведениях итогов, командир обязательно предоставлял слово новому коменданту, ну а тот в свою очередь не скупился на самые яркие эпитеты, метафоры, склонения и сравнения, так сказать «и в хвост и в гриву»! Таким образом, в результате бурной деятельности нашего старшего лейтенанта, гордо носившего на своей груди знак «Гвардия», в не гвардейском летном соединении, родилась очередная офицерская кличка. И звучала она весьма громко – «Гвардеец»! Авторитет «страшного» строевика, у местного начальства, рос не по дням, а по часам, а вот многие другие военнослужащие части, стали не только побаиваться ретивого старшего лейтенанта, но и, просто, плевать ему вслед, сопровождая процесс нелитературными словоизвержениями. 
«Гвардейский» комендант, носивший до блеска начищенные и наглаженные сапоги, почувствовал себя на аэродроме почти полным хозяином обстановки. Даже местные собаки и кошки, поджав хвосты, старались обходить его стороной, а выше перечисленные категории военнослужащих за пять шагов до сближения с ним переходили на обязательный строевой шаг. И не дай бог, если они этого не сделали! Таким образом, обычная спокойная и размеренная летная рабочая обстановка в части была резко изменена. Обычно   неторопливые и спокойные авиаторы, почувствовав серьезный дискомфорт, стали понимать, что, в конце концов, может наступить «ужасный конец», но это, тем не менее, лучше чем ужас без конца! В воздухе авиационной части запахло социальным взрывом! Но к общему удовлетворению этого не произошло, внезапно разрядил обстановку, его  величество, случай!
3.
Штурмовик, на котором совершил великолепную посадку полковник Егорьев, остановился на установленном для него месте стоянки. Довольный действиями своих летчиков Владимир Петрович, немного расслаблено и удовлетворенно шел по бетонке аэродрома. Любимец всего личного состава, безродный аэродромный серый пес Серега, с задранным кверху левым ухом, радостно размахивая обрубком своего, по-волчьи, пушистого хвоста, как пропеллером вертолета, бежал к офицеру, точно зная, что тот обязательно почешет его загривок. Очевидно, что собака предполагала и получение обязательного маленького презента, которым этот самый офицер обязательно баловал его. Полковник полез в карман своей летной куртки и вытащил небольшой целлофановый пакетик, достал оттуда несколько заготовленных специально для Сереги печенек. Знакомые офицеры и прапорщики, попадавшиеся комдиву на пути, с улыбкой приветствовали Егорьева. От этого ему становилось тепло и радостно на душе. Положительные эмоции переполняли полковника. Даже мысли о том, что ему пока еще, по неизвестным причинам, не присваивают генерала, были временно забыты.
4.
В это самое время в планы коменданта Ананьичева, входила проверка выполнения военнослужащими части статей строевого устава на практике, непосредственно на аэродроме части. В начале своего рейда, он резко отреагировал на низко поднятую ногу, при исполнении воинского приветствия тремя рядовыми и одним сержантом, отчитал двух прапорщиков-техников, не заметивших его приближения. Досталось и зазевавшемуся лейтенанту, проходившему мимо «Гвардейца». Словесное замечание получил и совершенно незнакомый ему капитан. Но то, что произошло позже, повергло коменданта в ужас! Неожиданно мимо гвардии старшего лейтенанта в начищенных сапогах, спокойной походкой прошел незнакомый летчик, простецкого внешнего вида, на котором была обычная поношенная офицерская шапка и старая куртка зимнего комбинезона, обыденно  сидевшая на широких крепких плечах его коренастой фигуры. Разгоряченного ретивого коменданта поразила дерзость этого прапорщика (как посчитал тогда старший лейтенант Ананьичев), позволившего себе пройти обычным шагом мимо самого коменданта!
- Товарищ прапорщик, стойте! Стойте, я вам приказываю!
Прозвучал вопль «Гвардейца». К удивлению окружающих, голос старшего лейтенанта сорвался и стал похожим на утренний крик молодого деревенского петуха, а его начищенные до блеска и отглаженные от лодыжек до самых колен общевойсковые сапоги, ускоренным шагом, а потом и быстрым бегом, приблизили Ананьичева к возмутившему его военнослужащему. Нарушая требования строевого устава, старший лейтенант, догнав «нарушителя», схватил его за плечо и резко развернул к себе лицом.
- Товарищ прапорщик! Вы что себе позволяете! Почему не приветствуете старшего по званию, и даже не реагируете на его команды!?
Прокричал комендант надрывным голосом, в надежде произвести ошеломляющее впечатление на военнослужащего. Сначала, задумавшийся Егорьев не понял, чего от него хочет этот молодой офицер. Но после того, как его обозвали прапорщиком, комдив остановился, неожиданно сообразив и вспомнив, что ему и раньше, в шутливой форме, намекали его друзья полковники, что он  действительно своей статью похож не на «полкана», а на какого-нибудь обычного старшего прапорщика, представителя золотого фона Советских Вооруженных Сил. Егорьеву от этого стало очень неприятно и обидно за себя и за то, что какой-то младший офицер, унизил его на виду у всех военнослужащих, находившихся в этот момент неподалеку. Побагровевший от неожиданности полковник, резко расстегнул до самого низа  молнию на своей летной куртке, стянул ее со своего богатырского плеча, и нервно показал молодому коменданту свой офицерский погон полковника.
- Да, полковник я, полковник! Товарищ старший лейтенант!
Рыкнул непривычным тоном для окружающих, разозлившийся комдив. После этого, он развернулся и уже быстрым шагом пошел восвояси, оставляя за своей спиной обалдевшеошарашенного, замершего с открытым ртом старшего лейтенанта в наглаженных сапогах.
P.S.
Больше, в этой летной части и тем более на этом военном аэродроме, данного «гвардейского» офицера никто не видел. Очевидно, что он снова направился к очередному месту службы. А повседневная учебно-боевая деятельность летчиков спокойно потекла своим привычным чередом.