Глава 2. Исторический Иисус как апокалиптический п

                Глава 2. Исторический Иисус как апокалиптический пророк***

        Иисус проповедовал в среде иудейского апокалиптизма I века. Многие иудеи того времени ожидали, что Бог вот-вот вмешается в историю, уничтожит зло и установит Свое Царство. Проповедь Иисуса началась с крещения у Иоанна Крестителя, который был пророком близкого  апокалипсического Суда:
« Уже и секира при корне деревьев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь.»(Лк 3:7–9).
Срубание деревьев есть образ грядущего суда: люди, которые не жили в соответствии с волей Божьей, будут «брошены в огонь». Рубка может начаться с минуты на минуту, секира уже лежит возле корня деревьев.
     В центре апокалиптической вести Иисуса , как и Иоанна, было возвещение того, что время, отведенное веку сему, истекает, и люди стоят на пороге новой эпохи, Царства Божия. В преддверии этого события люди должны покаяться, красная нить проповеди:  «Исполнилось время и приблизилось Царство Божие. Покайтесь и верьте благой вести» (Мк 1:15).    
     Слова Христа по-разному действовали на собравшихся около него слушателей. Одни признавали его пророком, хотя едва ли соединяли с этим словом определенное представление , другие называли его Мессией. Но были и те, которые не соглашались с мессианским статусом  Иисуса, поскольку  он  происходил не из рода Давидова и не из Вифлеема, города Давидова. Некоторые же сочли Христа обманщиком, вредным для общества израильского, и пытались, хотя и неудачно, задержать Его и выдать начальству:
«Многие из народа... говорили: Он точно пророк. Другие говорили: это Христос. А иные говорили: разве из Галилеи Христос придет? Не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова и из Вифлеема, из того места, откуда был Давид? Итак произошла о Нем распря в народе. …...« ( Ин 7:40).

                «Сын Человеческий»

      Иисус  не признавал себя  публично  Мессией, но и не хотел, чтобы на него смотрели как на обычного человека. Он представлял себя иудейскому народу ,называя «Сыном Человеческим». Это имя пришло из Ветхого Завета : в древнееврейском и арамейском языках выражение «сын человеческий» ("бар наша") изначально означало просто «человек» , т.е.  не более чем принадлежность к роду людскому.  Лишь пророк Даниил придал совершенно новый смысл этому имени. Книга пророка Даниила описывает  Сына Человеческого как будущего спасителя человечества, которому Бог после Суда даст власть над миром (Дан. 7: 13–14):
«Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шёл как бы Сын человеческий, дошёл до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится.»
      Предсказание Даниила подразумевало, что мистический Сын Человеческий должен стать посредником между людьми и Богом, однако, оно не определяло природу этого «Сына». Позднее, когда распространилась идея о Спасителе, имя «Сын Человеческий» стало восприниматься как одно из определений Мессии . Однако, греки, не знакомые с этой литературой, в словосочетании «сын человеческий» могли воспринять не возвышающий, а только занижающий смысл- просто человек, поэтому при перенесении своей проповеди за пределы синагоги апостолы стали именовать Христа «Сыном Божиим».Т.о. мессианское понимание выражения Даниила « Сын Человеческий » стало восприниматься также как синоним выражения «Сын Божий».

       Иисус часто использовал выражение Сын Человеческий  как скромную или дистанцированную замену местоимению «Я».  Он намеренно избегал прямого и громкого титула «Мессия» (Христос), потому что в Иудее I века от Мессии ждали политического восстания и войны с Римом. Используя загадочный титул «Сын Человеческий» в третьем лице, он одновременно намекал на свою божественную миссию (из Книги Даниила) и не провоцировал римские власти раньше времени.
Христос регулярно говорил о себе в третьем лице там, где тождество очевидно,например: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Лк 9:58);  «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить…» (Мф. 20:28). Очевидно, что под «пришедшим» Он имеет в виду себя.   
Но иногда создается впечатление, что Иисус говорит не о самом себе:
«Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий»(Мк 8:38).
Высказывания, в которых Иисус и Сын Человеческий — как бы не являются одним и тем же лицом, всегда говорят о будущем, а именно, о явлении Сына Человеческого на землю для Суда, который установит в конце века сего Царство Божие. Грозные предупреждения о том, что случится при явлении Сына Человеческого, отражены в Евангелиях Мф 13:40–43; Мк 13:24–27; Лк 17:24; 21:34–36 : при завершении века сего,когда явится Сын Человеческий, всем придется дать отчет за свои дела. Судьбы людей коренным образом переменятся: богатые и власть имущие будут унижены, а смиренные и угнетенные — возвышены (Лк 13:29–30;Мф 20:16).  Суд затронет не только людей: он будет иметь поистине вселенские масштабы. Весь мир испорчен и должен быть разрушен, чтобы наступило Царство (Мк 13:24–27).
     Если смотреть на текст в контексте всего Евангелия, Иисус говорит о самом себе как о Сыне Человеческом  из  Книги Даниила. Он предрекает ученикам свое возвращение уже в божественном статусе и славе, противопоставляя свое нынешнее земное (скромное) состояние своему будущему (космическому) пришествию.
В рамках историко-критического метода,  в земной жизни он считал себя Сыном Человеческим в одном смысле, а в будущем — в совершенно другом.
Историки объясняют, что Иисус использовал титул «Сын Человеческий» в двух разных контекстах, которые ранняя Церковь потом слила воедино: в земном контексте (Мф 8:20)  он имел в виду себя, странствующего, уязвимого проповедника. Здесь нет никакого космического величия Даниила. В будущем космическом контексте,  когда Иисус говорил о «Сыне Человеческом из Даниила», он говорил о нем в третьем лице. Ученые (например, Рудольф Бультман) считают, что Иисус верил: его земная миссия — это лишь подготовка к приходу космического Судьи. Иисус был уверен, что Его земная проповедь и грядущий Небесный Судья тесно связаны, но изначально он мог не отождествлять свое земное «Я» с этим сияющим существом. Лишь перед самой смертью (или уже в вере учеников после   Воскресения) произошло их полное слияние: смиренный Иисус и есть тот самый космический Сын Человеческий, который вернется судить мир.

       Евангелия содержат многочисленные апокалиптические высказывания Иисуса. Факт того, что Иисус проповедовал наступление Царства, которое уже «у порога», доказан большим  количеством новозаветных текстов: (Мк. 1:15) — программное заявление Иисуса;  (Мк. 9:1;13:24–27, 30) ;(Мф., 24: 34) ;Мк 13:24–27, 30) и др.  После ссылки на падение Иерусалима у Матфея следует общее описание будущего конца света, дающееся в типичных для Ветхого Завета терминах всеобщего уничтожения: «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются» (Мф., 24: 29).  Далее следует явление Мессии и установление идеального царства:«…тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою»(Мф., 24: 30).

      Иисус как апокалиптический пророк,  считал, что кульминационный момент истории — приход Сына Человеческого на облаках небесных и установление космического Царства Бога — произойдет до того, как умрут люди, жившие в его время:
«Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все сие будет…» (Мф., 24: 34;Мк 13:24–27, 30).
«Род сей»  в историческом контексте означает именно живущее поколение, современников Иисуса, а не «человечество вообще», как позже пытались интерпретировать богословы: «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе.»(Мк 8:38-9:1).

      Взгляды Иисуса, судя по текстам, эволюционировали.
Историко-критический метод разделяет проповедь Иисуса на два этапа.
Ранний этап (Галилейский): когда Иисус произносит фразу «не успеете обойти городов Израилевых, как приидет Сын Человеческий» (Мф. 10:23), он отправляет учеников на проповедь и в этот момент  ожидает, что Бог вмешается в историю прямо сейчас, в ближайшие недели, пока ученики ходят по деревням.  Финал должен был наступить внезапно и прижизненно для всех, катастрофа ,или преображение мира, может застать учеников прямо в пути.
Поздний этап (Иерусалимский): когда Иисус видит, что Галилея его не приняла, Иоанн Креститель казнен, а власти Иерусалима настроены враждебно, его картина будущего меняется. Он понимает, что космический прорыв Бога произойдет через Его личную смерть( гипотеза, предложенная Швейцером и поддерживаемая его последователями). И вот тогда, на суде у первосвященника, Он действительно говорит: вы убьете меня, но «узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках» (Мк. 14:62). Здесь Он действительно предрекает Свое триумфальное явление после земной смерти.

        Следует заметить, что для ученых очевидно, что тексты Мф. 10:23 и Мк. 9:1 («не вкусят смерти, как увидят Царствие...») — это не выдумка авторов Евангелий. Ранней Церкви было бы крайне невыгодно сочинять пророчества о том, что конец наступит при жизни очевидцев, ведь к моменту написания Евангелий (70–90 гг. н.э.) это поколение уже стремительно умирало. Тот факт, что эти изречения остались в рукописях, доказывает: они были настолько авторитетными (словами самого Учителя), что евангелисты просто не посмели их вычеркнуть, хотя они уже превращались в проблему.

        Историки-библеисты называют концепцию Иисуса «радикальным апокалиптицизмом» или «близкой эсхатологией». Сказать, что эта идея была абсолютно чужда иудаизму, нельзя — напротив, Иисус в этом плане был плоть от плоти радикального крыла иудаизма эпохи Второго Храма. Однако он довел это ожидание до абсолютного максимума.
       Классический пророческий «мейнстрим» заключался в том, что  Царство Бога наступит в будущем, в рамках исторического процесса : придет Мессия -потомок Давида, прогонит римлян, восстановит независимость и наступит золотой век. Это «Грядущий век» , который куется здесь, на земле.
       Апокалиптическое (радикальное крыло) утверждало: мир настолько погряз во зле, что никакие человеческие или политические реформы его не спасут.  Спасти ситуацию может только космическое, катастрофическое вмешательство Бога, которое полностью уничтожит старый мир и создаст новый. Концепцию Иисуса  выделяло лишь то, что вхождение Царства  рассматривалось как уже (почти)  начавшийся процесс: Царство Божие уже началось, но тайно и духовно. Иисус говорил: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21) или «если Я перстом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас Царствие Божие» (Лк. 11:20). То есть Царство Бога уже прорывается в мир через его исцеления и проповедь, хотя римляне всё еще у власти, а на облаках никто не летит.
Иисус  разделил процесс на два этапа, которые должны были уместиться в рамки жизни одного поколения. Первый  этап — «здесь и сейчас», когда сам Иисус как пророк Царства и «сын человеческий» в значении «простой человек» запускает Царство Бога на земле в умах и сердцах людей.  Второй этап — «близкое будущее», когда
Бог совершает космический переворот, и тот самый Сын Человеческий по Даниилу  приходит на облаках, чтобы завершить историю.
Приход Сына Человеческого — это финал, а не старт: для Иисуса космическое явление Сына Человеческого по Даниилу — это не начало Царства, а его кульминация, окончательная точка.

            В чем заключалось отличие взглядов Иисуса от традиционных?
                Против какой традиции Иисус действительно выступал?

      Иисус открыто противостоял национально-политической традиции ожидания Мессии. Большинство иудеев I века (особенно зилоты и фарисеи) ждали Мессию как земного царя — потомка Давида, военного лидера. Сценарий был таким: появляется могущественный царь-освободитель, подобный великому царю Давиду; он собирает армию и свергает римское иго;  наступает Царство Божие (независимый Израиль). Против этого сценария Иисус категорически возражал. Он  находился в русле другой, апокалиптической традиции, ярким примером которой была Книга пророка Даниила и проповедь Иоанна Крестителя.
В этой традиции сценарий был иным: Царство Бога наступает не в результате человеческой войны, а в результате прямого и внезапного космического вмешательства Бога. Бог Сам разрушает земные империи, и в этот же самый миг передает власть Сыну Человеческому на облаках (Дан. 7:13-14).

    Историко-критическая наука показывает, что Иисус перевернул традицию в одном ключевом моменте: он разделил явление Мессии на Его земной (скрытый) статус и будущий (космический) статус. Для современников Мессия должен был сразу явиться во всем величии и силе.Для Иисуса Мессия (в его лице) сначала приходит как скромный учитель, сеющий слово о Царстве, как сеятель зерно (Мф. 13). А вот его триумфальное явление как Сына Человеческого из Даниила — это финал, который Бог совершит со дня на день.
Иисус не отменял правило, что Царству предшествует (или сопутствует) Мессия. Он просто утверждал, что его скромная земная деятельность в Галилее — это и есть начало явления Мессии, а космическое пришествие Сына Человеческого на облаках — это немедленный финал, который завершит эту короткую миссию. По мнению  историков-критиков, Иисус ожидал, что этот финал наступит мгновенно, прямо в процессе проповеди апостолов, без долгой исторической паузы.

      В своей проповеди и притчах Иисус призывал людей быть готовыми  к скорому приходу Мессии — Сына Человеческого(Лк 17:24, 26–27, 30; ср. Мф 24:27, 37–39):    «Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий.»(Лк 12:40; ср. Мф 24:44)
    «Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века сего: пошлет Сын Человеческий ангелов своих, и соберут из Царства его все соблазны и делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их».(Мф 13:40–43)



          Первые христиане унаследовали  апокалиптические настроения – жажду вмешательства Бога в историю с тем, чтобы Он разрушил мировое зло и наконец установил Свое Царство.

…………………………………………………

***  Примечание

     В библейских исследованиях и светской истории концепция Иисуса Христа как апокалиптического пророка является одной из ведущих теорий, объясняющих цели и характер его земного служения. Эту гипотезу подробно обосновал немецкий теолог Альберт Швейцер (1903 г), а в современной науке её активно развивает американский историк Барт Эрман. Историки, поддерживающие этот взгляд, опираются на несколько ключевых элементов в текстах Нового Завета:
близость конца света — в  Евангелиях Иисус неоднократно говорит о скором наступлении Царства Божьего;
фигура Сына Человеческого;
контекст эпохи - иудаизм периода Второго Храма был пропитан эсхатологическими ожиданиями,   Иоанн Креститель, первые последователи Иисуса, включая апостола Павла  , были апокалиптиками;
радикальная этика Христа , которую  историки объясняют «интеримстической этикой» — правилами поведения на короткий промежуток времени перед концом света.

     Однако далеко не все исследователи согласны с тем, что Иисус был исключительно апокалиптическим пророком.(смhttp://proza.ru/2026/09/18/1100).

Автор разделяет позицию школы Швейцера.


Для углублённого изучения концепции «Иисус как апокалиптический пророк» рекомендуются след. труды: 

1. Барт Эрман.Монография «Иисус: апокалиптический пророк нового тысячелетия» («Jesus: Apocalyptic Prophet of the New Millennium») ,1999.
2. Альберт Швейцер «От Реймаруса до Швейцера» (The Quest of the Historical Jesus, 1906.
3. Эд Сандерс. "Иисус и иудаизм"  , 2012
4. Паула Фредриксен. «Jesus the Apocalyptic Prophet»,
5."Иисус .Все мировые исследования ",2023.
6.Барт Эрман. "Иисус.Прерванное слово",2010 ; «А был ли Иисус? Неожиданная историческая правда» ,2017
7.Г.Г. Ястребов. «Иисус как апокалиптический пророк (гипотеза Вайса-Швейцера): критическая оценка и перспективы ; Методология поиска «Исторического Иисуса»: история вопроса , текущее положение и научные перспективы», 2019.