4. 2. Месть

            http://proza.ru/2026/03/05/1546


             Все последующие дни были наполнены приведением в порядок хозяйства: дома, сараев, конюшни, амбара, да мало ли чего нужно привести в порядок в казацком углу. Да, станицу нужно было поднимать и приводить в божий вид. Наделал делов самозванец Емелька, царь он, етить его налево!

             Трифон лежал на кровати, а сон не шёл.  Стоит закрыть глаза – и на него смотрит в упор тятя, у матушки из глаз текут слёзы. Он уже собрал в отряд станичников молодых и тех, у кого ещё руки крепкие и могут держать оружие. Ещё маненько в станице поробят, отсеются, за Емелькой и отправятся, к ответу приводить за его злодеяния.

            Утром Трифон вывел вола, запряжённого в плуг. Выбежал младшенький сын с хворостинкой:

            – Тятя, а можно я буду помогать?

            Трифон улыбнулся: «Ничего не меняется, и жизнь продолжается!» Когда-то и он так же «помогал» отцу.

            – Давай, сынок, подсоблю! Садись наверх, будешь по борозде вести вола! Только хорошо смотри!

            Опять, как и тридцать лет назад, когда Трифон так же помогал своему отцу на этом месте, теперь сын подрос, показывая дорогу.

            Пелагея подвела за уздцы коня. Времечко пробежало, как приехал, глазом не моргнуть – раз, и всё! Пролетело! Участь жены казака – провожать мужа, сына на войну. Долюшка такая! Потом переживать, ночей не спать и ждать…

                ***

            – Что, Трифон Афанасьевич? – Василий Иванович Могутов смотрел на Трифона, который со своим отрядом прибыл под Соленикову ватагу, что в Нижнем Поволжье. – Давно прибыл? Как родители, пожёг самозванец Степную, говорят?!

            – Повесили батю, мамашу зарубили, Василий Иванович!

            Было слышно, как у Могутова хрустнули пальцы сжатых кулаков.

            – Прости, Трифон Афанасьевич, не знал, прости! Чего не остался дома? Я ж распорядился казаков Степной оставить, станицу поднимать нужно, многих казаков не досчитаемся!

            – Многих, очень многих, Василий Иванович! А как остаться? Каждую ночь родители приходят, плачут! Как остаться? Ещё моя шашка не всех врагов порубила, здесь моё место!

            – Береги себя, казак!

            Атаман Оренбургского казачьего войска развернулся и, тяжело ступая, пошёл к полевому штабу.

                ***

            25 августа (5 сентября) 1774 года. Солениковая ватага. Полевой штаб.
Бой у Солениковой ватаги – последнее крупное сражение Крестьянской войны 1773 – 1775 годов, произошедшее 25 августа 1774 года близ Чёрного яра. Это место в Нижнем Поволжье, где был стан рыбаков и рабочих, занимавшихся добычей и переработкой рыбы на Волге.

             Светало.

             – Господин генерал-фельдцейхмейстер! – Иван Иванович Михельсон, генерал от кавалерии Русской императорской армии, смотрел на своего главного артиллериста. – Уж не подведите, любезнейший, сегодня наступает ваш час виктории!

             – Василий Иванович, – он посмотрел на Могутова, – я рад тому, что вы сегодня решили поддержать нас своим присутствием. Очень надеюсь на кавалерию сегодня!

             – Не подведём, Иван Иванович! Казаки рвутся в бой!

             Солнце взошло над кромкой земли на горизонте. Запахло росой, травами и цветами.

             – Ну что, артиллеристы, вам начинать! Приказываю открыть огонь из всех имеющихся орудий по порядкам самозванца!

             Окрестности разорвали выстрелы орудий.

             – Я, Василий Иванович, – разговаривал с Могутовым, наблюдая за разворачивающимся боем, Михельсон, – дал распоряжение армии перекрыть мятежникам все пути отступления на юг! У них нет выбора!

             – А вон начали огрызаться, Иван Иванович, открыли ответный огонь!

             24 орудия пугачёвцев, находившихся под командованием казацкого полковника Фёдора Чумакова, открыли ответный огонь.

             – Так… 30 минут артиллерийской дуэли, – посмотрел в подзорную трубу Мехильсон. – А это что?! Вот это удача, Василий Иванович! Орудия у них слишком сильно выдвинуты вперёд к нашим позициям (на следствии Пугачев назвал эту оплошность главной причиной поражения в битве). Они же расположены на значительном отдалении от основных порядков мятежников!

              Кроме того, правительственные войска были защищены возвышенностью, тогда как мятежная армия, напротив, располагалась в низине.

              – Василий Иванович, отдавай команду своим казакам отбить пушки у мятежников!

              И опять любимое зрелище атамана наполнило его гордостью за своих бесстрашных казаков. Кони несли своих всадников с пиками наперевес вперёд, на врага.

              – Это кто у тебя, господин атаман, такой бравый идёт впереди на сером киргизце! У меня ощущение, что он обгонит ветер! – Михельсон с удивлением смотрел, как всадник, проткнув одного из пушечной прислуги пикой и одновременно разрубив его шашкой, тут же ударил уже, наверное, труп кулаком в лицо.

              – Ну, виртуоз он у тебя, Василий Иванович! У тебя все такие хлопцы?

              Другой всадник легко перекидывал шашку из одной руки в другую, вводя в заблуждение противника; а первый, уйдя к второму орудию, словно юла, работая двумя шашками направо и налево, рубил и рубил всех подряд.

              – Трифон это! Голубев из Степной! Батьку-коменданта у него повесили да матку зарубили! Бывал я у них, а Трифона и вообще мальцом знал.

              Через сорок минут после начала сражения Пугачёв остался без артиллерии. Узнав об её утрате, Пугачёв приказал любой ценой отбить у врага орудия. Поэтому, пользуясь численным преимуществом, воодушевлённые Пугачёвым мятежники стали наступать на позиции правительственных войск. Однако, получив несколько картечных залпов практически в упор, нестройные ряды повстанцев дрогнули и в панике начали беспорядочное отступление.

               Пугачёв, пытаясь остановить бегство своей армии с поля боя, сумел собрать несколько разрозненных отрядов и лично повёл их в бой. Трифон, не обращая внимания ни на кого и ни на что, прорубался к видневшемуся в толпе врагов красному кафтану.

               – Не дайте ему уйти! – кричал во всю глотку он своим казакам. – Он мой!!!

               Кто-то, вспомнив своих донских предков, дико заорал:
   
               – Сарынь на кичку!!!

               После атаки казаков-степнинцев поле было сплошь усеяно трупами врагов. А перед глазами победителей ещё горела их родная станица и стояли лица погибших родственников и друзей!

                Но тут с флангов по мятежникам ударила артиллерия. Кавалерия завершила разгром отчаянной атаки Пугачёва, разделив на несколько частей наступавших и добивая попавших в окружение.

               Трифон увидел, как красный кафтан, окружённый двумястами повстанцев, видно, из его личной охраны, покинув поле боя и оторвавшись от преследовавших отрядов, стал уходить на юго-восток за Волгу.

               – За мной, вперёд, вперёд! – кричал Трифон, ещё сорок вёрст в погоне он пытался достать убийцу своих родителей, но безуспешно…

               Продолжение следует.
               Книга опубликована в Литресе.