24. Роман. Толтек. Аэромир. Следователь

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.
ОДА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ.
СЛЕДОВАТЕЛЬ.

24-1.

— Вы города аэритов, говорите?...

Видите во сне?

— С чего вы взяли?

— Мы всем отделом изучаем ваши речи…

— И напрасно.
Дань имиджу, легенды, и… — не более.

— А мы вот тут считаем, что вы владеете секретом технологий тайных ….

…И всем отделом знать хотим, какими? — Его прилипчивый и водянистый взгляд как будто окунал Василия в вязкую бесцветность. А тень чужая, под завесом фраз подкрадывалась ближе всё и ближе, и обволакивала тьмой безличной ведомственной кармы.

Хотелось запалить, зажечь вокруг себя четыреста свечей и светом их мерцания отсветиться или уйти в леса и прыгать над кострищем голым-голым туда-сюда с размаху бесшабашно!

Нет! Хотелось большего, — Упасть с борта в бассейн, в прозрачную, живительную влагу и плыть, и плыть, и плыть, среди качающихся, и живых изгибов объёмной сетки стыков плиточных, наматывая метры без подсчёта, бессмысленно и плотно прикрепившись упёртым взглядом к серединной, жирной, чёрной полосе, танцующей на дне дорожки меж той сети швов….. Очиститься, освободиться, повернувшись, всем корпусом к первоистоку чистой правды!…

О! Да! Вода смывает налИпь инородную. Всегда наверняка, до чистоты, до скрипа. И выдыхаемые пузыри фильтрует, растворяя густую тьму паров из вредоносных мыслей.

— Так, говорите, ищете во мне возможности владения силой технологий тайных?... — Василий, встрепенувшись от раздумий, вдруг вынырнул, вдохнул реальность, мысленно вертя, с пристрастием рассмотрел со всех сторон пространственную точку зрения индивидуума, сидящего перед собой.
 
То правым глазом, то противоположным, по-птичьи голову клоня то влево-вбок, то вправо, Василий вглядывался, силясь рассмотреть  «субстанцию» каждым глазом порознь.

Пустая, шевелящаяся форма не поддавалась чистому вниманию… Василий скоморошил, желая сбить, налипшую на нём скептичную предвзятость.

А, утром, час назад, казённый человек сей, материализовался вслед за вчерашним телефонным зумом, и вот сидел напротив у Василия в офисе:
«…Ответить попрошу на несколько вопросов?...»
«…Помочь расследованию разобраться в происхождении необычного явления?...»
«… В тот странный день сгущались сумерки около полудня… Нежданная в природе аномалия породила множество аварий на улицах неподалёку… В чём видите причину?…Где секрет?»

— Всё кажется, сопряжено одно с другим, не правда ли?…Не видите ли здесь Вы, обладающий чутьём особым, творческий специалист, какой-нибудь взаимосвязи?

— Хвалит что ли?....

Василий не отказывался. «…Искренне открыт он….
Однако, — нет!

…И почему-то оказался не пострадавшим вовсе, но подозреваем во владении «секретом технологий Тайных»...

— Вы исчезали странным образом на собственной пресс—конференции. Как это объясните?

— Да. Глупо получилось! Но-о,.. то, своего рода, лунатические, может быть, явления…. С кем не бывает? — Василий шутливо улыбнулся. — Так чем могу помочь конкретно я?

Здесь следователь, показалось, в ответ в лице переменился в сторону улыбки. Но как-то уж неправильно, не натурально, замкнувшись сам в себе…
 — Вы пропадали, хотя и на секунду, из поля видения камер наблюдения. Мы зафиксировали факт… Свидетели уверены…
Что скажете на это?...

—….Заметил ли он сам своё исчезновение? Как можно быть уверенным в паронормальном? — Наслаивались мысли и толпились, возникая рефлекторно. Василий ухмыльнулся, было, снова…
Следователь ждал.

— Какая-то ошибка электроники, быть может, временный разрыв питания в системе? Злые языки?… Людское выдуманное воображение?… Ручка закатилась шариковая невзначай под стол … Да, Что угодно!… Но в крайности-то нам впадать к чему?
Вы проверяли ли работоспособность камер наблюдения, быть может дело в них, произошла простая неисправность?

— Вы поняли теперь меня! И так-то лучше! Говорите правду…
Однако, шуточки у вас — летающие города аэритов!
Не надо за действительность вам разума фантомы принимать! Вы — Архитекторы народ, бесспорно, странный, с прибабахом. Так, кажется, в народе говорят, а вы и рады поддержать?….
Так, эти бредни дорогого могут стоить!
Хотите прослыть из ряда вон? — Спокойствие сохраняя внешнее, следователь, как будто, выказывал в формулировках косвенное нетерпение.

— Откуда-то узнал?... И он туда же!… Давно не слышал про себя такого. — «С прибабахом» — Статус ограждает. Не то что поначалу! Было время… — Василий, вспомнив, улыбнулся снова.

— Что ж, потешаетесь? А мне, скажу вам, не до смеха вовсе. — И страж закона на него смотрел в упор наигранно серьёзно. — Любое простое дело мы отработать у себя обязаны. Крамолы шуточные лучше бы закрыть, советую… и поскорее. Поверьте, у меня полно конкретных обращений. Подобный инцидент нам в ведомстве совсем не ужен. А вы бросаете слова в публичном месте. И легенды ради? Сами виноваты…

 Мы с вами все живём в реальном мире и давайте будем очевидным оперировать...

Вы принимаете какие-нибудь медикаменты? Быть может, по болезни? Антидепрессанты, допинги для спорта? Я слышал вы — пловец.
В команде тренируетесь? В соревнованиях участие…?

— Нет, тренируюсь только для себя. Нет, допинги не пробовал…. Я ратую за натуральность, так сказать, без примесей химии…

…Легенды, вам скажу, в художественном деле — и не лишнее. Вы правильно заметили. В искусствах имидж — база!

Наркотики не мой конёк, однако… Здесь я — пас!
А допинг для меня — моя фантазия! В иллюзии получаю я достаточный заряд энергии творчества. А более ничего мне и не нужно. — Василий коротко чеканил, строил фразы. Его нещадно утомлял присутствием инородный ментор. — Чем менее затронуты детали, он уверен, тем очевиднее ответ проглотит гость не званный…

И мысленно сосредоточившись, он зрительно перед собой предмет изъял… Остался стул пустым напротив.

— Ну, вот и хорошо. Я не советую вам ничего такого!!
Спасибо за содействие…
Так, мы договорились?
Да?... Правильно? Я отражу в отчёте. До свидания. — Пришелец встал и вышел.

— До свидания… — Повторил Василий. Подумал: «Получилось…!», — и механически глазами проводил оплывший, коренастый силуэт сосредоточенного представителя до двери.

Стеклянная кабина медленно уплыла вниз на дрожащих тросах, скользящих ладно в пазухах стальных, мелькающих, блестящих блоков.
Задумчиво, отслеживая уходящий поршень лифта, Василий погрузился следом внутрь себя, подумал: «инъектирован пришелец в ток толпы…» — вернулся в кабинет, пространство пересёк и вырвался наружу, на террасу сада, раздвинув створ стекла…
 
Упругий ветер выдувал из тела, трепал и выносил обрывки нервных нитей, перенастраивал лопнувшие струны, вибраций успокаивал мандражи…

Приятные, весенние порывы хлопками тёплых струй овеяли лицо, обняли тело и ободрили душу. Он снова мысленно летел по направлению взгляда, на крыльях через сумрак плоти облаков — кулис небесных. Стемнело быстро.

24-2.

По кругу горизонта медленно сдвигались скульптуры тёмных силуэтов странных. Брутальные нагромождения жили иссиня — серыми тенями и клубились. Под тучами шершавой рябью свинцовый морщился простор залива, исполосованный зернистой бликов резью.

Как нам сосредоточить воли целенаправление?

Жизнь набирается как пазл из череды эмоциональных бликов. Исполосаченная полиролью быстрых взмахов внезапных световых дорожек: то, вдруг, нежданным блеском ослепляет, то манит романтично быстрым высоко-острых парусов наклоном, призывно увлекает к берегам и далям новым, то хмурится провидения экран затмлённый ветром, что тот изрезанный свинцовый лист широкой водной карты.

Василий чувствовал — повсюду назревает нечто. Но пазл не мог себе сложить, сменяющихся непрестанно, причин и следствий. Так, в каком он мире? И где реальность?
Быть может, перемены к нам всегда сопровождены тревожного настроя звуком гулким?
Или, всё наоборот, — души тревога — катализирует новый курс?
Не разберёшь…

Повторы повседневной кутерьмы сметают чёткость цели, и восхищение рутиной заменяют. Как структурировать, осознанный момент?
За озабоченностью истекает время… незаметно.

Чем мне измерить ценность дней текущей жизни? Осмыслить наслаждение процессом, — в том ли путь для сердца? Бывает так, что ясность направления — лишь иллюзия, а ты, на самом деле, лишь беззаботным прослывёшь эпикурейцем — беспечным потребителем сериалов?...
Но следует ли всякий раз предпринимать?

Василий давно не получал ответов на вопросы. Смиренно ждать? Но, ожидание не равно ли — промедление?

Создание выбрать или созерцание?

Он не выбирал.

Когда одно проистекает из другого только, в концепции будущей он видел ценность….

Мир накатил и отступил. — Наверное, знак, что направление верно.

Василий жаждал перемен в себе.

И новость находилась для него тогда, когда сам чувствовал в себе находку, но всё ещё не понимал, что именно с ним происходит…

Таков, ведь, парадокс!

В какую сторону ему бить брешь?

Последнюю тонкую, слюдяную стенку между ним и правильным решением всякий раз, приходится нащупывать не логикой, но чувством…
 
***