Злоключения с порезанным пальцем

  Требовательный и взыскательный  читатель вряд ли обратит внимание на название этого рассказа.
 - Что, скажет он, - можно ожидать от такого посредственного названия?
  Однако не будем торопиться с выводами, а наберёмся терпения и прочитаем его.
 Франция.  Пригород Парижа: Ле Плесси -  Робонсон, дом Сеньеров. Готовлю себе обед. Пытаюсь справиться с пельменями, купленными в русском магазине.. Вода уже закипела, Остановка за малым: засыпать пельмени в кипящую воду. Но они в морозилке превратились в камень, отделить их друг от друга мне никак не удается.
 На помощь приходит нож...лучше бы я за него не брался! Секунда, другая и я уже бегу вниз по этажам в кабинет директрисы заведения за помощью. Мое появление с пальцем, из которого сочится кровь, приводит мадам Анну - Софию в шоковое состояние. Но овладев собой и позвав на помощь горничную, они вдвоем начали колдовать над моим пальцем. Палец обработан, перевязан, кровь остановлена. Поблагодарив их обеих, направляюсь в свою комнату.
  Заведующая преграждает мне путь:

  - Tu doui aller immediatemen a la Clinique, Tu as une coupure profonde!

( Вам надо немедленно в клинику, у вас глубокий порез, - произносит она. Я - в замешательстве.)

  - Какая клиника? Зачем так волноваться? - выдавливаю я из себя. Директриса ничего и слушать не хочет. Она, в своем решении -  непреклонна.
 В огромной частной клинике, в отделении скорой помощи, мой палец внимательно осмотрели, сфотографировали, снова перевязали и объявили вердикт:
 - Завтра в  8 утра быть в хирургическом отделении, вам предстоит операция!
Услышав во второй раз такую словесную околесицу, я рассердился ни на шутку:
 - Зачем делать операцию? Пожалуйста,  обработайте палец, зашейте рану и делу конец! Меня никто не стал и слушать. Но помня слова директрисы, я был вынужден подчиниться.
 На следующий день, в указанное время и в указанном месте я был как штык. Тут я попал в цепкие руки медсестер. Меня определили в отдельную предоперационную палату со всей современной начинкой: кроватью на колесиках, душевой, туалетом, плазменным телевизором, обеденным столиком...

 Мне предложили снять всю одежду и принять душ.  А так, как моя рука была перебинтована, мне помогли проделать эту процедуру. Такая плотная опека, при пустяковой травме, меня разозлила, для полного счастья мне не доставало   только побрить причинное место и поставить клизму!?

Затем следовало переодевание в госпитальную одежду. Через каких - то 10 минут меня уже везли к анестезиологам. Надо мной трудилась их  целая бригада. Все были настроены доброжелательно, пытались со мной поговорить по - французски, но ввиду моей слабой языковой подготовки, перешли на английский. Шутили со мной, подбадривали, как  - будто мне предстояло серьезное испытание. Еще через полчаса, я оказался на операционном столе. Когда меня стали привязывать к столу, я  заволновался:
- А что, если врачи ошиблись и мне предстоит какая - то сложная операция, не дай Бог, ещё что - нибудь да отрежут!? Но к счастью, почувствовав, что занимаются исключительно моей правой рукой и повреждённым указательным пальцем, я успокоился. Обрабатывали и зашивали относительно недолго. И вот я, в так называемом отстойнике: помещении, где находятся больные после операции.

 Здесь хозяйничала маленькая кореянка. Очень хотелось есть и пить, так, как ещё вчера меня предупредили: перед операцией ничего не есть и не пить. Прошу ее принести мне кофе. Вместо него моя опекунша приносит мне стаканчик воды, затем ещё один, видя, как я жадно пью воду. Снова меня везут по длинному коридору хирургического отделения, но уже в мою предоперационную палату. Там меня встречает медсестра и сразу задаёт вопрос:
 - Par ou commencer, par se changer ou par dejeuner ? ( С чего начнем, с переодевания или с обеда?)
 Голод давал о себе знать и я остановился на втором варианте. Мадмуазель Александра, так звали медсестру, которая мною опекалась, на подносе принесла мне больничный обед. Мне он показался царским: два больших, увесистых бутерброда с ветчиной и сыром, йогурты, булочки, соки, чашечка вожделенного кофе. Я с жадностью на все это набросился, не забыв поблагодарить мою спасительницу.
 Покончив с трапезой, я попытался самостоятельно одеться. Начал с трусов. Уж эти современные трусы - плавки! Красивые и стильные на вид, плотно облегающие тело, увеличивая тем самым мужское достоинство, на деле оказались непригодными к надеванию одной рукой. Ведь моя  правая рука,  подвергшаяся операции, меня совершенно не слушалась и болталась вдоль туловища словно плеть.

Как тут было не вспомнить о мужских трусах, с которыми выросло мое, послевоенное поколение. Семейные, черные, сатиновые, свободные в обращение, не давящие и ничего не ущемляющие.  Их можно было надеть и снять в считанные секунды лёгким движением одной руки! С современными так не получалось, в чем я убедился на своем горьком опыте. Продев  ногу в одну штанину и не попав в другую, попрыгав на одной ноге несколько секунд, потеряв равновесие, я с грохотом повалился на пол, умудрившись ещё и удариться головой  о стоящую рядом кровать. Этого мне только и не хватало, начать  с травмированного пальца, а закончить ушибом головы!
 На шум, связанный с моим падением, прибежала Александра. Моя нагота и неуклюжая поза ее не смутили. Отругав меня за " самодеятельность, " она помогла мне подняться и усадила на стул. Теперь  уже мы оба приступили к моему одевания. Снова начали с трусов, умелые руки Александры действовали ловко и уверенно, но приблизившись к тазу, движение трусов замедлилось. Александре пришлось приложить  заметное  усилие, чтобы спрятать в трусы мои ягодицы и все, что было спереди. Бедолага, чувствовалось, что она заметно устала, провозившись со мной столько времени.  Тыльной стороной ладони она вытерла свой вспотевший лоб и тяжело вздохнула. Правда, дальше дела пошли намного быстрее:  была одета рубаха, брюки, обуты кроссовки...  Я с облегчением вздохнул: операция прошла успешно, я одет и накормлен, можно отправляться домой.

 Расстаюсь с Александрой на доброй и сердечной волне. Благодарю ее за заботу к внимание к моей скромной персоне. Приехал в клинику к восьми часам утром, покидал ее в четыре часа дня! Кому расскажи, что из - за пустяковой травмы со мной персонал клиники провозился восемь часов, никто не поверит! Вот так на практике действует французская медицина. С каким бы диагнозом и с какой бы травмой ты бы не попал к медикам, к тебе всегда отнесутся со всей серьёзностью и высокой ответственностью. Спасибо французской медицине и ее профессиональным работникам!