Последний сон Марии. Песнь пятая

Роман Лихолетье.
Песнь пятая.
Долина Клеш.

Хор.
У Подножья Кайласа, в не изменой тени,
Долина гудела, где конца не найти.
Поток приносящий алканье и скорбь,
Наполняя, питал клешную топь.
По долине блуждало немыслимо душ,
Веселились, смеялись, ласкались они,
И не видели люди из-под тягостных туч,
Что спасенье их душ на вершине горы.

Мария.
Мой сон последний я с чистым сердцем проживу, освободив
Давно терзаемую душу невинно-чистой Кати.
Здесь, у подножия горы, по которой взойти не смогу,
Отпущу я дитя, не имевшего счастья, и жизни не знавшей.
Больно мне знать, что я есть причина такого страданья.
За то понесу я своё наказанье, исчезнув, оставив
Сей мир без себя. Беги же любимое дитятко неба,
Обрети наконец ты безбрежный покой, за страданья ужасные.
Я же отправлюсь к высокому берегу Лета, где забвенье найду.

Корифей

В долине алканья, блуждающих душ, живёт непомерно.
Уникальные все, вожделеют все разно, но одно неизменно:
Каждый, блуждая, состраданья не знает, думая лишь
О себе, то смеясь, то рыдая, то крича, а то в тишине пребывая.
Не было в душах желания рядом с другой пребывать,

Но убежать не могли толкаемые горестным страхом.
И потому, чтоб вокруг себя обрести хоть кого-то,
Способ искали других привлекать, нутро сокрывая.
Пытаясь на холм заползти, что сколькой и липкий как глина,
Толкали друг друга, роняли друг друга, желая первыми стать.

Но только добравшись, до хилой и сколькой вершины холма,
Стремились вниманье привлечь, других унижая чтоб
Больше не смог ни один их затмить. Напрасно старались,
Обуяны страхом, что множился только, стонали нещадно.

Хор.

Желая спастись,
Известность хватая,
Губили себя, утешая,

Что страх растворится,
Что смогут забыться,
Но только его размножая.


Корифей.

Не славой единой пытались забыться клешные души,
Другие, за столом восседая, что полон амброзии жизни,
Её не вкушая гонялись за средством для пищи.
Вилки да ложки, столовые блюда, орнаментов разных.
У одних было всё – у других ничего, рыдали же вместе.

Босяк.

Почему вы дурные
Еду не едите,
Лишь о достатке твердите?
Зачем вам те
Ложки да вилки?
На что вам руки даны?

Корифей.

Не пробуй ты милый
Заблудшие души
В ином убедить
О средствах забыть.
Мечтают они
На ложках сидеть,
Материальной вершине,
Думая страх позабыть.
Да вот страх неуёмный
Всё крепче селился
В страдающих душах.
Боялись они потерять,
Те средства что были,
Рыдали дурные,
Голодные, злые.

Босяк.

Вразумить не могу, что тут позабыл.
Пойду я, пожалуй, найду,
Где аканья поток начало берёт.

Корифей.

Мария свой путь продолжая, ясную боль ощутила.
Видя страдания дурные, коими жизнь наполняла,
Поняв наконец - исток страданий неутолимое алканье,
Что, маскируясь за свободой, ложью сердце наполняло,
Страх да зависть, жестокость и гордыню нуждою выдавало.

Хор.

Боговидная дева,
Приняв свою участь,
Продолжала тот путь без оглядки.

Одинокая Маша,
Не любимая Маша,
И разодраны в кровь были пятки.

Близится берег,
Забвенья реки,
Тем сложнее больные шаги.

Вот упала Мария,
На колени больные,
И продолжила дальше ползти.

Корифей.

Вот уж тот берег, где страданий конец во тьме пропадает.
Но кто ж это рядом, совсем не далече, хтонический образ,
С лицом человека, но телом поросший клешною топью.
Слеп он, и дышит едва, устами протяжно мычит,
О спасеньи чудесном моля, надежду совсем позабыв.

Мария.

Вижу его, и под нос он бормочет: «Если бы,
С природой наравне, быть человеком, человеком мне!»
Слова я эти узнаю, презренье своё не утаю.
Разрушив Филимонов дом, ты ослеплён заботой, затем
Навлёк проклятие Киприды на тех, кто за тобою шёл.

Фауст.

Кто здесь? Опять снующие тени?
Молю, из сил последних, заберите!
Лишите возможности быть.

Мария.

Истошный голос твой не слышен никому,
Здесь я одна, и тебе не помогу.

Фауст.

Постой о юный голосок.
В слезах молю постой.
Я тут давно, я тут уж веки!
Я знаю, что сотворил!
Знаю, что я заслужил!
Во имя Бога будь милосердна!
Откуда прибыла ты?

Мария.

Я прибыла оттуда, где больше тысячи лет,
Полна реальность культурного обмена,
Где истина подчинена народной правде,
Ведь там с рожденья знают цель одна –
Обретение любви.

Фауст.

Как может истина подчинена быть правде?
Истина - вершина мира тех идей,
Что сподвигает человека на свершения.

Мария.

Лжива истина в которой нет любви –
Вершины человеческой души.
Вон, высится она средь облаков,
А мы с тобою здесь изнемогаем.

Фауст.

Любовь… О милая ты Гретхен.
Тебя я предал и казнён.

Мария.

Поверив, что мир идей важнее,
Ты человека в себе не возлюбил,
Как смог бы полюбить его в другой?

Фауст.

Идеей жил о процветании,
Та цель оправдывала средства.
Мой разум отдан был во благо,
Но я ошибся, ты верно говоришь.

Мария.

Если цель спасение души,
То цель оправдывает средства.
Ты знаешь это изречение,
Но, как и прежде, вертишь
Смыслом, лишь себе во благо,
Не принял ты своих ошибок.

Хор.

Молчит мыслитель,
Лежит мыслитель,
Поняв ошибочность свою.

Хотел спросить он,
Но этот диспут,
Проигран был уже давно.

Мария.

Тебе я помогать не стану,
Но тем, кто жив ещё, могу.
Пусть люди вспомнят о любви,
Воспрянут духом угнетённым,
Забудут боль существования,
И человеком заживут.

Хор.

Взяла его Мария
И из последних сил
Поволокла на брег высокий.

А на востоке,
А на востоке!
Пылало огниво Зари.

И в омут тот,
Где плёс широкий,
Канули в Лету они.