Утро стрелецкое

Серым осенним утром президентский дворец в Душанбе выглядел так, будто в нем собрался кружок любителей меланхолии. Идиллию прервала весть, острая, как шило в самом неудобном месте солдата: дворец заминирован!

На второй этаж, где расположилась группа Капитана - народ прожженный, видевший в гробу всевозможные уставные инструкции, - ввалился полковник с позывным «Дрекмор». Лицо - монумент, брови домиком, в глазах застыл ужас. Он был командиром батальона охраны КНБ, отвечавший за внешний периметр президентского дворца. Полковник держался за сердце.

В те суровые годы, по всем углам еще не висели камеры наружного наблюдения, «слепых» зон хватало, и заночевать под окнами вождя народа мог кто угодно - от задорного диверсанта до особо упоротого бомжа.

- Капитан! - с порога выдохнул Дрекмор. - У тебя саперы в группе есть? Надо глянуть, что мои бойцы сдуру с утра надыбали… Переполох на весь гарнизон, штаб на ушах!
Капитан, не отрывая взгляда от кружки с черным, как совесть прапорщика, чаем, вздохнул:
- Саперов нет, но сам выйду. Посмотрим, что там твои гоблины опять нащупали спросонья.
Взяв с собой верного бойца - Толяна по кличке «Кришнаит» (философа и человека, который мог медитировать даже во время минометного обстрела), Капитан направился во двор.

У выхода скучал бледный дежурный автоматчик.
- Слышь, братишка, что за кипиш у вас? Что там ночью нашли? - поинтересовался Капитан.
Дежурный судорожно дернул плечом, распахнул тяжелые двери:
- Вон там, на дорога лежит! - пискнул постовой и испарился в служебных лабиринтах с быстротой электрона.

Капитан с Анатолием вышли на крыльцо, неспешно, с достоинством и походкой пингвинов, спустились по ступеням. И тут открылась картина маслом: прямо на сером асфальте, на самом почетном месте - где обычно останавливается президентский кортеж, сверкая свежим лаком, - лежала она. Зеленая. Противотанковая. «ТМ-62». Лежала себе посреди дороги, как брошенный утюг, и суровым видом парализовала волю всех проходящих мимо. Капал дождь. От мины пахло сыростью, казенным имуществом и легким запахом паники, исходившим из окон штаба.

Они присели на корточки, профессионально оценивая обстановку. Капитан почесал затылок. Анатолий, прищурившись, заглянул «железяке» в глаза.
- Ну что, Толян? - тихо спросил Капитан.
- Хм. Классика жанра, Кэп. Советский тяжелый макет для медитаций.
Анатолий осторожно, двумя пальцами, как интеллигент берет за хвост дохлую мышь, приподнял громадину. Заглянули под днище. Чисто. Ни тебе растяжек, ни хитроумных «сюрпризов» от шахид-батальона. Снизу зияла девственная пустота. Сверху, в гнезде взрывателя красовалась аккуратная коричневая эбонитовая пробка, словно заглушка на бочонке с немецким пивом.

Они оглянулись. Со всех сторон: из окон, из-за угла КПП, из-за клумб и броневиков за ними наблюдали десятки испуганных глаз. «Гоблины» из внешней охраны затаили дыхание, ожидая грандиозного фейерверка с разлетом погон.
Анатолий тяжело вздохнул, встал, занес ногу и смачно пнул полупудовую болванку носком берца.
В мгновенье ока десяток зрителей в окнах синхронно втянули головы в плечи и исчезли за занавесками. Забор затрещал от панического бегства часовых.

- Толян, - задумчиво произнес Капитан, провожая взглядом катящуюся мину. - Она нам в хозяйстве вообще нужна?
Толян сплюнул на мокрый асфальт, поправил разгрузку и философски изрек:
- А на фиг, Кэп? Конечно, можно из нее вв выковырять, из корпуса сковородку сделать... Но зачем? Если нам мины понадобятся, нам в десять раз больше привезут. Ну ее на фиг!
С этими словами Анатолий подошел к остановившейся у края дороги мине и еще раз от души поддел её ботинком. «ТМ-62» весело запрыгала по бордюру и со злорадным стуком уткнулась в мягкий газон, пугать местных кротов.
- Пойдем, Кэп. Пусть дальше саперы из местного КНБ с ней хоровод водят, раз у них такие богатые культурные традиции по утрам.

А на газоне еще долго лежала одинокая зеленая шайба, напоминая всем проходящим мимо гоблинам, что настоящий спецназ хрен испугаешь куском железа, если этот кусок не заправлен горячим кофе.