Глава 5. Возвращение

Домой они вернулись утром.
Точнее — не утром, а когда утренний свет ещё цеплялся за окна, но уже был не тот, что на рассвете, а другой, серый и упрямый, — такой, при котором обычно не спится, даже если очень хочется.
Дверь оказалась там же, где и была. Та же квартира. Тот же диван. Та же кружка с фантиками на журнальном столике — Лёха так и не выбросил.
Первым делом молчание.
Никто не сказал ни слова. Все просто свалились кто куда: Алиса — прямо на пол у дивана, Лёха — на подоконник, Соня — в кресло, Егор — на стул, Макс — на край подоконника, спиной к стене. И молчали.
Так молчат не от усталости. Так молчат от чего-то другого.
Первым не выдержал Егор. Он снял очки, протёр их о футболку — привычный жест, — и надел обратно.
— Знаете, что самое странное? — сказал он.
— Что? — спросила Алиса.
— Я всю дорогу думал, что обязательно расскажу что-нибудь. Про 1745 год. Про Казань. Про то, что первых котов позже перевели в Эрмитаж и что традиция дошла до наших дней, что эрмитажные коты — до сих пор официально там, что у них в подвалах двадцать километров, что они — медиасимвол Петербурга, что...
Он замолчал.
— И? — сказала Соня.
— И не расскажу, — сказал Егор. Просто. — Не хочу.
Пауза.
— Ты заболел? — спросил Лёха.
— Нет. — Егор посмотрел на очки. — Просто понял, что это — не факт. Это они. Я про них знаю всё, кроме того, что я про них узнал сегодня. А сегодня я узнал, что они — не факты. Они — коты.
Макс, не поднимая головы, сказал:
— Хорошо.
— Что «хорошо»?
— Что не расскажешь. Значит, понял.
Соня молчала.
Она сидела в кресле, подобрав ноги, и смотрела в одну точку. На стену. Просто на стену. Как будто там что-то было. Но там ничего не было.
Алиса подползла к ней, села рядом на полу, положила голову ей на колени.
— Сонь.
— Что.
— Ты чего?
— Ничего.
— Сонь.
— Я думаю, — сказала Соня. И замолчала.
А потом — сказала, не меняя позы, ровно, тихо:
— Я знаю, почему он остался.
Все подняли головы.
— Он остался не из-за них, — сказала Соня. — И не из-за нас. И даже не из-за котов. Он остался, потому что впервые за очень долгое время кто-то дал ему место. Не потому что он хороший. Не потому что он друг. Не потому что пожалели. А потому что он принёс пользу. И это — всё. Это всё, что ему было нужно.
Пауза.
— Вот поэтому у него и не было места двадцать три года, — сказала она. — Потому что его никто ни разу не проверял на пользу. Все просто любили. А любить — легко. Проверить — сложно.
Тишина.
Макс закрыл блокнот.
Впервые за всё время, что они ходили вместе.
— Соня, — сказал он.
— Что.
— Ты права.
— Я знаю.
— Нет. Ты не знаешь. — Макс поднял голову. — Ты права в другом. Он не оставил рыбку, чтобы был повод вернуться.
— А зачем?
— Он оставил её, чтобы было за что держаться. Пока он на полставки. — Макс помолчал. — Он оставил её не для себя. Для них. Чтобы они помнили, что кто-то ещё приходит.
Алиса подняла голову с колен Сони.
— То есть... он вернётся?
— Он вернётся, — сказал Макс. — Но не к нам.
— А к кому?
— К ним. — Макс посмотрел в стену, туда, где раньше была дверь. — К ним. Он же их теперь.
Пауза.
— А к нам? — тихо спросила Алиса.
Макс не ответил сразу.
Потом сказал:
— К нам — тоже. Просто иначе. — Он подумал. — Он теперь и там, и тут. Как кот. Коты всегда так. Сидят на двух подоконниках сразу.
Лёха вдруг хмыкнул. Не зло. Просто.
— Слушайте, — сказал он. — А может, это и нормально?
— Что нормально? — спросила Соня.
— Что он остался. — Лёха смотрел в окно. — Мы же всегда хотим, чтобы было по-нашему. Чтобы он с нами. Чтобы он вернулся. Чтобы он был наш. А он — не наш. Он — вообще ничей. Он — кот-мореход. У него своя жизнь. И если он нашёл, где ему хорошо, — это же... это же хорошо.
Тишина.
— Лёха, — сказала Алиса.
— Что?
— Ты сейчас нормальную вещь сказал.
— Я иногда говорю нормальные вещи.
— Ты иногда их даже понимаешь.
— Заткнись.
Все засмеялись. Тихо. Устало. Но — засмеялись. Впервые за всё утро.
И тогда Егор посмотрел на часы. Потом на окно. И сказал:
— Слушайте. А ведь... мы никому не расскажем, да?
— Про что? — спросила Соня.
— Про это. Про сегодня. Про 1745. Про контору. Про тридцать котов. Про Кота. — Егор посмотрел на всех по очереди. — Ну, в смысле, попробуй мы рассказать — никто не поверит. Но всё же.
— Не расскажем, — сказала Соня. — Это наше.
— Наше, — подтвердил Макс.
— Ага, — сказала Алиса. — Наше.
— Наше, — согласился Лёха.
Они посидели ещё немного.
А потом стали расходиться.
Не потому что устали.
А потому что каждый, в глубине души, хотел побыть один.
________________________________________
Вечером всё вернулось на круги своя.
Макс лежал на диване и смотрел в потолок. Соня листала телефон. Алиса сидела на подоконнике и вздыхала каждые полторы минуты. Лёха кидал фантики в кружку. Егор читал что-то толстое.
Всё было как вчера.
Кроме одного.
В кружке Лёхи лежал фантик. Один. Первый из вечера. И он туда попал.
— О, — сказал Лёха.
Никто не обратил внимания.
Он взял следующий. Кинул. Промазал. Привычно.
Егор вдруг поднял голову от книги и сказал, ни к кому не обращаясь:
— А между прочим, интересный факт. Эрмитажные коты до сих пор в штате. Их официально кормят. У них есть сотрудник, который за них отвечает. И они всё ещё ловят мышей. Прямо сейчас. Пока мы тут сидим. — Пауза. — Это не «вообще-то». Это просто. Просто к сведению.
Соня оторвалась от телефона.
— Егор.
— Что.
— Ты только что сказал нормальный факт в нормальный момент.
— Это тревожно?
— Это странно.
— Ладно.
Все засмеялись.
И тогда — в этой самой тишине, уже тёплой, уже сонной, уже почти привычной, — в дверь постучали.
Три раза. Коротко.
Все замерли.
Макс медленно встал.
— Это не он, — сказала Алиса. — Он же остался.
— Тогда кто? — сказал Лёха.
— Понятия не имею, — сказал Макс.
Он подошёл к двери. Положил лапу — нет. Положил руку на ручку. Замер.
За дверью была тишина.
А потом — очень слабый, очень знакомый голос — сказал:
— Открывай. Я на минуту. Мне ещё обратно.
Макс открыл.
На пороге сидел кот.
В тельняшке. С трубкой за ухом. Без рыбки. С очень усталым и очень довольным видом.
— Здорово, — сказал он. — Ну что, соскучились?
Алиса взвизгнула и побежала к двери.
— КОТ!
— Тише. Я на минуту. У них там смена через час. Я только заскочил.
— Зачем? — спросила Соня. Встала с кресла. Подошла. — Зачем ты вернулся?
Кот-мореход посмотрел на неё. Потом на всех по очереди. Потом на Лёхину кружку с фантиками. Потом на Егора с книгой. Потом на Макса. Потом опять на Соню.
— Я не вернулся, — сказал он. — Я заглянул.
— Это разные вещи, — сказала Соня.
— Это разные вещи, — подтвердил он. — Вернуться — это когда остаёшься. Заглянуть — это когда проверяешь, всё ли в порядке, и уходишь обратно. Я проверяю.
— И как? — спросил Макс.
— Всё в порядке, — сказал кот. — Алиса всё ещё на подоконнике вздыхает по любому поводу. Лёха всё ещё кидает фантики в кружку. Егор всё ещё читает. Соня всё ещё не улыбается. Ты всё ещё считаешь. — Пауза. — Всё как надо. Значит, я могу уходить спокойно.
— Ты сейчас уйдёшь? — спросила Алиса. Голос у неё дрогнул.
И вот тут кот-мореход сделал то, чего никто не ожидал.
Он подошёл ближе. Не к двери. К ним. И сказал — медленно, серьёзно, без ворчания, без иронии, без всего своего обычного:
— Я не уйду совсем. Я буду заглядывать. Иногда. Когда смогу. Когда у них будет окно. Это не «навсегда». Но и не «никогда».
— Обещаешь? — спросила Алиса.
— Обещаю, — сказал он. — У меня там рыбка. Я вижу её каждый день. Она лежит у очага. Это значит, что у меня есть куда возвращаться. И у вас есть куда возвращаться. Ко мне.
Тишина.
Соня тихо сказала:
— Кот.
— Что.
— Ты — не кот-мореход. Ты — кот вообще. Ты — просто кот, который нашёл место.
— Я знаю, — сказал он. — Это и есть самое странное. Я двадцать три года думал, что я — мореход. А оказалось, я — кот. Которому нужен очаг. И ленточка. И смена через час.
Он развернулся. Пошёл к двери. У самой двери обернулся.
— Слушайте.
— Что? — сказала Алиса.
— В следующий раз — без меня.
Пауза.
— Что? — переспросил Лёха.
— В следующий раз — без меня, — повторил кот. — У меня служба. Я не могу всё время бегать. — Он посмотрел на них. — Но вы — если соберётесь куда-нибудь — сначала заглядывайте. Может, у меня как раз выходной. Может, я схожу. Посмотрю. Постою в стороне. Помогу, если что.
— Ты только что сказал «без меня», — сказала Соня.
— Я и говорю — без меня. — Кот открыл дверь. — В смысле, я в стороне постою.
— Это не «без тебя».
— Это «без меня» по-моему.
— Это...
— Всё. — Кот шагнул за дверь. — Я пошёл. У меня смена.
И дверь закрылась.
Тишина.
Алиса села на пол. Просто села.
— Он вернётся, — сказала она.
— Вернётся, — сказал Макс.
— Да, — сказала Соня. — Вернётся. Он не может не вернуться. У него рыбка.
Они посмотрели друг на друга.
И в этот самый момент — в этой самой квартире, в этом самом городе, в этом самом времени — где-то там, в подвалах Зимнего дворца, на камнях у очага, лежала рыбка. Маленькая. Старая. Привязанная на верёвочку.
Она ждала.
Она всегда будет ждать.
Потому что так и работают коты. И так и работают друзья. И так и работают места, куда можно вернуться.