Дневник О Весси

               

А. Белоусов
Ред. Д. Сизиков
                O’Westen
                Дневник О’Весси
            
                Посвящается всем,               
                кто потерял любовь,               
                но не потерял душу.

                Пролог

 1 октября 2036-го года. Граница Польши и Российской Федерации в районе Бреста.
— Вижу движение! Приготовиться, не стрелять, подпустим поближе, — говорит молоденький лейтенант, с явным неудовольствием отставив термос в сторону. Октябрь начинается с небольшого снегопада. Оно и лучше — всё как на ладони. Граница давно напоминает позиции какой-нибудь локальной войны. Окопы, окопы и так на все 3 тысячи километров от северных морей и до Крыма.
 — Опять кто-то прётся, — сосед по окопу, сержант Коваленко, расстроенно передёргивает затвор. — Чего им там в Европах не сидится?
 — Товарищ лейтенант, вижу цель! Мужик какой-то ползёт с белым флагом, — Рябков матерится и зло сплёвывает в сторону сквозь седые усы.
 — Не стрелять! Не стрелять! — орёт лейтенант.
Секунда, и оглушительный взрыв заставляет спрятать головы за мешки.
 — Растяжку зацепил, — констатирует лейтенант. — Ох уж эти гражданские, глядеть надо, куда ползёшь.
 — Вроде больше никого. — Коваленко, Рябков, если он живой, окажите первую помощь и тащите сюда. Сами на растяжках не подорвитесь! Аккуратно.
 — Есть, есть! — раздаётся с соседних позиций.
 Солдаты, немного пригибаясь, направляются в сторону взрыва.
 — Товарищ лейтенант, кажись — того… двести! — Рябков шевелит груду дулом автомата. — Кожа да кости… Нет, триста!
Вдруг тело оживает и начинает лепетать:
 — Sind Sie Russe? Ist das Russland?
 — Русланд, русланд, ты кто? — сержант с интересом наклоняется, пытаясь рассмотреть в месиве из кожи и крови глаза.
 — Ehre sei dem Allm;chtigen, ich bin angekommen! Das m;ssen Sie lesen, sonst ist alles umsonst. — Указывает головой на небольшой рюкзак и теряет сознание. Солдаты аккуратно расстилают плащ-палатку, Рябков транспортирует залётного немца к окопам.
 — Товарищ лейтенант, тут рюкзак! — Коваленко подозрительно осматривает мешок. — Вроде почти пустой! Открываю?
 — Открывай, если что — сразу падай! — Коваленко, с пристрастием осмотрев мешок, ничего подозрительного не обнаруживает, открывает рюкзак и достаёт исписанный мелким почерком блокнот.

                Дневник.

 После неудачной попытки самоубийства доктор поставил мне ультиматум: либо я веду этот дневник, либо ложусь в «жёлтый дом». В психушке я ещё не лежал, мне бы там не понравилось. Если верить книгам, кормят плохо, и психи орут по ночам, хотя днём там самые задушевные и искренние разговоры. Уж не знаю, чем мне поможет ведение дневника, но попробую! Попытка не пытка. Как говорит доктор, изложив все свои проблемы на бумаге, возможно, я увижу пути их решения, и как минимум — выговорюсь и очищу душу.

                О себе

 Я не совсем обычный берлинец: мама из ФРГ преподавала историю в институте, отец из ГДР и работал на таможне обычным чиновником. Вскоре после падения Берлинской стены они встретились, полюбили друг друга и заключили брак. Так на свет появился я, родители шутливо назвали меня О'Весси. Детство было счастливым и беззаботным, как и у всех, затем школа. В школе я понял, что люди не равны. Надо мной издевались сверстники, прозвище у меня было «Краснопузый», это было обидно, я начал уходить в себя и в прекрасные миры Жюля Верна, но тумаки и издёвки быстро возвращали в реальный мир обратно. Боже мой! Как же я ненавидел школу и несправедливость! В техникуме было гораздо легче, тут я встретил самого настоящего друга, а позже и свою первую и единственную. Но обо всём по порядку. Однажды между уроками я сидел в библиотеке и читал «По ту сторону добра и зла» Фридриха Ницше. Мимо проходил Хайнц — местный задира и хулиган, он был лысый, в затёртом картонном пиджаке, гриндерсах и рваной майке, на груди висел значок с улыбающейся рожицей. Увидев книгу, он завёл руку за спину, чуть склонился и произнёс:
 — Милорд, что я вижу? «Половинчатые немцы» снова хотят стать одним целым и пойти на очередной реванш! — Хайнц приложил два пальца под нос, изображая Гитлера, не знаю почему, но эта дурацкая шутка врезалась в память. Потом, ухмыльнувшись, добавил:
 — Так говорил Заратустра. Короче, у меня есть! Дать почитать? — Конечно, да! Я не мог её нигде найти. Меня зовут Эрих, — протягивая ему руку. — А меня Хайнц, — отвечая крепким рукопожатием.
Так началась наша дружба

                Хайнц

 Хайнц, кажется знал всё: начиная от рассвета Османской империи в шестнадцатом веке, заканчивая русскими революциями в двадцатом. Он открыл мне «Eine neue Welt» — новый дивный мир: Шопенгауэр, Достоевский, Тургенев, Гёте, Марк Твен! Заставил прочитать Новый Завет, а потом и Ветхий, причём Ветхий лишь до 35 главы. По его мнению, после смерти Моисея в Ветхом нет ничего интересного и всё повторяется. Он говорил в какой последовательности нужно читать, чтобы не съехать с катушек, чтобы было полное понимание как был создан Мир, в котором мы сейчас живём, и что Мир у каждого свой. Что люди, словно «маленькие пузыри». Чем больше знаний — тем ты больше, а чем ты больше — тем больше возможности оставить след в истории. В этом и есть Высшая цель. Мы могли сутками напролёт обсуждать Фауста, Заратустру, нигилистов Достоевского и Тургенева, находили нелогичности в Ветхом Завете, удивлялись почему Бог так поступал. Однако Новый Завет нам был по душе, хоть мы и не верили ни в Бога, ни в дьявола. В итоге, мы решили изменить этот Мир, и начать новую эру: «Пост-Новую-Эру». Исправить ошибки Иисуса, так сказать… Начали с написания книги, даже придумали название: «Философия будущего в настоящем». Да, наивно, но это было целью и смыслом, безусловно лучше, чем прозябать в пабах, и тратить свою жизнь на бытовуху.
 Однажды, когда я уныло цедил ужасный кофе в студенческой столовой — минута меланхолии не больше, Хайнц подмигнул, громко хлопнул в ладоши привлекая всеобщее внимание, запрыгнул на стол, грациозно маневрируя между стаканами и чашками, начал читать монолог из «Короля Лира» — «Дуй ветер!». Читал он самозабвенно, с такими потрясающими интонациями! Так чётко и громко, что студенты, открыв рот окружили импровизированную сцену. После слова «неблагодарных», он резко развернулся ко мне, подмигнул ещё раз, развел руки изображая то ли Иисуса, то ли Дейва из «Депеш Мод», закрыл глаза и упал назад спиной, толпа его подхватила на руки, и завизжала от восторга, как будто бы он супер-звезда. Кто-то из толпы выкрикнул: Король! Присутствовавшие подхватили: Кинг! Кинг! Кинг! После этого случая Хайнца начали называть — Король. Для иного человека, это была бы незабываемая минута славы, а для него, это было обычно, словно это происходило с ним каждый день.
 Хайнц ничего не боялся, это его и сгубило, он начал употреблять разные препараты, всё начиналось с легких, а потом он подсел на систему. Он перестал ходить на занятия. Я иногда заходил к нему, но это был уже не тот Король, не тот парень с горящими глазами, который мог продолжить любую цитату Ницше и дать своё видение и раскрыть суть, он потух, он умер как личность, жаль, что так быстро...
В конце концов, он, в состоянии наркотического бреда, захлебнулся собственной рвотой.
 На похоронах были только его близкие и я. Мне казалось, что в тот момент умер и я, мы были на Олимпе познания, хотели изменить Мир, а теперь я один и это будет вечное одиночество…
Шёл дождь, когда я брёл с похорон и промокнув почти до нитки мне пришлось зайти в паб. Алкоголь я никогда не любил, но чтобы согреться, выпил двойной ром залпом, этому научил моего папу какой-то русский по имени Владимир, ну а папа — меня. Тепло медленно разлилось по всему телу, стало хорошо и апатия меня полностью поглотила. Не знаю, сколько я так просидел и сколько выпил, карман опустел, и я направился к выходу.
Внезапно входная дверь распахнулась, и вошла Она! Наши глаза встретились, Вселенная сузилась до радужки её глаз, время будто бы застыло, мне показалось, что это чувство было взаимно. Взаимная любовь с первого взгляда! Случай один на 20 миллиардов, это был джекпот.
Кто-то слегка толкнул меня в спину и сказал:
— Чего застыл? Дай пройти! — Наши взгляды разъединились, и я заметил в руках у неё томик Гёте.
Она кокетливо улыбнулась, и пропорхала мимо, со своей подругой.
 Я вышел на улицу с таким чувством, словно меня огрели обухом топора по голове. Мы встретились позже, но это совсем другая история… Проснувшись утром — я решил, что никогда себе не прощу если не найду её. После занятий вернулся в паб, зашёл внутрь и понял, что не запомнил ничего кроме глаз, кроме души, не смог описать бармену как она выглядит, тогда потерянный я пошёл бродить по улицам. День за днем, неделя за неделей, все ходил, и всматривался в лица. Но всё было безрезультатно! Кажется, в моей жизни появился смысл. Позже выяснилось — она меня тоже там искала, но волею судеб мы не встречались. Однажды, уже отчаявшись, я пошёл на кладбище к Хайнцу, долго разговаривал с его могилой, делился наболевшим, жаловался на судьбу, винил его, себя, Вселенную… В какой-то момент меня как будто бы что-то поманило, я встал и пошёл к часовне в центре кладбища, навстречу шла Она…

                Юнис

 Она была словно ангел во плоти: чёрная вуаль, темное легкое платье, в руке томик Чехова. Наконец-то я её рассмотрел! Брюнетка спортивного телосложения, со слегка осветлёнными кончиками волос, карими глазами и самой ослепительной улыбкой.
 — Ты настоящая? — глупый вопрос, но себя я уже не контролировал.
 — А ты? — она улыбнулась.
 — Я искал тебя, где ты пряталась?
 — Секрет, — она кокетливо подмигнула.
 — Как зовут тебя, Солнце моё?
 — Юнис, — она внимательно вглядывалась в мои глаза, словно искала там мироздание. — А тебя?
 — Меня Эрих, — очередная глупость не заставила себя ждать. — Только не называй Марией, о'кей?
Мы засмеялись, и нам было хорошо, нам необязательно было разговаривать, мы оба были на седьмом небе от счастья.
 — Какое странное имя, Юнис… Ты русская?
 — Я родилась в Берлине, бабушка из Санкт-Петербурга. Родители называли меня Юлей    — это русское имя.
 — Понятно, меня в детстве называли О'Весси.
 — Ты никогда не замечал, что этот мир очень-очень странный, люди как будто бы песчинки на берегу океана, рано или поздно всех нас смоет волной. И что бы мы ни делали, не имеет никакого смысла.
 — Да, я думал об этом, но никакие силы не могут забрать у нас настоящее! Люди как будто находятся в капсуле. Вместо того чтобы наслаждаться настоящим, все смотрят либо в прошлое, либо в будущее.
 — Давай дружить? — она взяла мои руки и крепко сжала в своих ладонях, словно боялась их потерять.
 — Давай, — почти задохнувшись от счастья, едва слышно прошептал ей на ушко.
 Затем мы были на кладбище и болтали обо всём на свете, пока не стемнело. Похолодало, я надел на неё свою куртку и проводил до дома. Это были лучшие часы моей жизни. Домой я летел словно птица, в голове вертелись сонеты Шекспира, я ощутил запах цветов и увидел Млечный путь, а впереди была долгая и прекрасная жизнь, так мне казалось…
 Мы стали встречаться, практически каждый день гуляли по городу, иногда просто сидели на лавочке в парке. Ещё реже, я брал у папы старенький «БМВ», и мы колесили по городу, слушая диско восьмидесятых. Нам было хорошо, жизнь казалась спокойной рекой, по которой мы плыли на плоту нашей любви, обнявшись, свесив ножки и разглядывая всё вокруг, мы тогда и подумать не могли, что река закончится Ниагарским водопадом, впрочем, как и у всех остальных людей на этой планете. По окончании учебы, я сразу же устроился стажёром на завод Бош, прошёл стажировку и начал зарабатывать деньги. Ещё через год, Юнис закончила свой институт, и я снял нашу первую маленькую квартирку на окраине Берлина, это был «рай в шалаше» как говорила Юнис. Можно сказать, что работал я один, Юнис писала картины и продавала их через eBay, что не приносило дохода, а едва окупало кисти, полотна и краску. Но денег всё равно хватало, это было самое сытое время для Европы, а особенно для Германии, дешёвый газ из России, плюс рынки сбыта по всему миру. Китай тогда производил одно барахло, и не был конкурентом, впрочем, как и все другие страны. После работы, дома меня всегда ждал вкусный ужин и жизнерадостная Юнис. Эти русские… В них, как будто живёт неиссякаемая божественная энергия. Во время прочтения «Мёртвых душ» я пожаловался, что ничего не понимаю, она мне всё подробно объяснила, про широту русской души, про бескрайние просторы, про русский «авось», про то, как могут любить только русские, хотя она никогда не была в России, и по-русски знала лишь пару слов. Тем не менее, для меня она была русской — ни одна немка не сравнится с русской. Русские живые и настоящие, а немцы слишком послушные и логичные, немцы не умеют наслаждаться жизнью так как русские, Юнис частенько просила остановится, когда мы ехали по автобану, чтобы полюбоваться закатом или сфотографировать стадо коров, или речку… Не важно! Она была как будто ребёнок, оставленный без присмотра, и делала что хотела. Спустя примерно год мы поженились, она хотела свадьбу в русском стиле, но подумав мы пришли к выводу что три дня — это слишком много, и какой смысл в русской свадьбе, если там не будет русских и цыган? В свадебное путешествие мы отправились в Санкт-Петербург — налегке, взяв лишь по одному чемодану. Мы проезжали по нескольку часов, останавливались чтобы перекусить, однажды переночевали в отеле Резекне, в Латвии, чтобы приехать в Санкт-Петербург отдохнувшими.
Санкт-Петербург нам очень понравился. Какая красота! — соборы, храмы, дворцы, мосты, такого скопления красивой архитектуры, нет ни в одном европейском городе. Весьма необычная кухня — блины, борщ, окрошка, там же нас познакомили с гречкой, ничего подобного мы никогда не ели, но нам очень понравилось и потом мы заказывали её что называется в промышленных масштабах. Вместо запланированных трёх дней, прожили в Питере неделю и уезжать не хотели. Обратно мы ехали подавленные, в тишине, как будто бы частичка нас осталась там, в конце концов у Юнис случилась истерика, и она разрыдалась, я долго её успокаивал, и мы поклялись друг другу, что вернёмся сюда снова. Это была осень восемнадцатого.
 Время шло, и странные картины Юнис начали пользоваться популярностью. Я так же получил повышение и хорошую прибавку к зарплате. Появился общий счёт в банке, на котором стали скапливаться большие средства, мы взяли дом в ипотеку на окраине Берлина, с хорошей террасой и шикарным видом на Шпрее, у нас было всё что мы хотели: домашний кинотеатр с потрясающим звуком, каждые полгода я менял свой БМВ на новый, и даже подумывал купить себе «Ламборгини». Однако, сев за руль я вдруг понял, что эта машина не для жизни, залезать и вылезать из неё было тяжело и неудобно. Ещё мы помогали разным фондам деньгами. После просмотра сериала «Тьма» — наша крыша стала сверкать солнечными панелями, и мы стали ходить на митинги по закрытию АЭС.
 Какие мы были наивные… Нам нравилось, что наше правительство пускает беженцев из воюющих стран. Мы были просто счастливы, в конечном итоге, решили завести детей — мальчика и девочку, даже придумали им имена — Елизавета и Хайнц, Юнис хотела назвать будущего сыночка Михаил, но я настоял на своём.

                Локдаун

 Затем началась «чёрная полоса». Нелепая, невозможная гибель родителей Юнис. Они жили далеко за городом, в маленьком селе «das Flecken» в Баварии. Дожди шли уже больше трёх дней, синоптики предсказали ураганный ветер, и бургомистр по радио попросил всех жителей спуститься в свои подвалы, чтобы не получить травм от разбитых окон. Они так и поступили. Ночью случился паводок, с горы сошла вода и затопила посёлок, вода заблокировала дверь в подвал, и они не смогли выбраться. Судя по всему, они спали, а когда проснулись было уже слишком поздно. Они просто утонули в собственном подвале. Нелепое стечение обстоятельств, ошибка местной администрации, «пункт назначения» в реальной жизни.
 Это нас сильно подкосило психологически. Как же был прав Шопенгауэр: — «Мы похожи на ягнят, которые резвятся на лугу в то время, как мясник выбирает глазами того или другого, ибо мы среди своих счастливых дней не ведаем, какое злополучие готовит нам рок — болезнь, преследование, обеднение, увечье, слепоту, сумасшествие и т. д.». Но, как бы там ни было, жизнь полоса чёрная, полоса белая, и ни один человек не способен это изменить.
 Едва мы пришли в себя — как администрация объявила «локдаун», в связи с эпидемией КОВИД-19. Население заперли в своих домах. Какое-то время это местному населению даже нравилось, однако к концу второй недели, когда уже были просмотрены все сериалы и фильмы, стало скучновато. Семейные пары надоели друг другу — позже было много разводов. Люди подобны сосудам: исчерпав содержимое до дна, теряют интерес друг к другу. Обычно этот интерес поддерживается набором повторяющихся и слегка приукрашенных рассказов, которыми человек делится с окружающими на протяжении всей своей жизни. Слава Богу, нас эти проблемы не коснулись, нам всегда было о чем поговорить или помолчать. Я мог по нескольку часов наблюдать, как Юнис пишет картины, потягивая пиво под музыку Моцарта или Прокофьева. Глядя в прошлое, я понимаю, что это был наш второй медовый месяц, мы наслаждались каждой минутой, днём и ночью, заказывали итальянскую пиццу, французское вино, немецкое пиво, шотландский скотч, русскую водку и всё что было душе угодно. Смотрели старые фильмы и сериалы, играли в настольные игры, дурачились, изображая из себя — то русских, то французов, то американцев. Пересмотрев фильм Леон, мы два дня играли в героев фильма. Мы настолько увлеклись, что вместо исторических персонажей и героев фильмов использовали героев книг. Кого мы только не изображали! Юнис покатывалась от смеха, когда я, изображая Раскольникова, ходил по холлу с топором обмазанным кетчупом и искал старушек, открывая дверцы шкафа. С очень серьёзным лицом спрашивал Юнис: «вы случайно не старушка?» На что Юнис падала с дивана и каталась от хохота по полу вытирая слёзы. Заратустра Ницше у меня тоже удался на славу! Я нашёл фарфорового орла, намотал на шею верёвку вместо змеи, вместо трости взял швабру, выключил свет и имитировал полёт, я не знал какие звуки производит орёл, потому изображал филина: -«у-уу у-уу», в итоге подлетел к бутылке водки и выпил прямо из горлышка. Юнис, изображая чеховскую Чайку подобно балерине крутилась, танцевала, раскланивалась, в конце концов вручила мне клавиатуру, я сделал вид что это дробовик, передёрнул затвор и выстрелил, она театрально упала, я схватился руками за голову изображая горе, а потом долго хлопал изо всех сил. Изображая графиню из Пиковой дамы, она накинула чёрную вуаль, надела чёрное платье и накрасилась как готы в нулевых (она была неотразима), она вошла, кинула три карты вверх: «тройка семёрка туз», и спряталась в тёмном углу, когда я подошёл, она вскрикнула, подпрыгнула и растопырила пальцы пытаясь меня напугать, я взялся рукой за сердце, доковылял до дивана и опустился изображая сердечный приступ, в итоге, я сел на пол рядом с картами, подкинул их в воздух, с идиотским лицом, изображая сумасшедшего, начал быстро бормотать: «тройка, семёрка, туз — тройка, семёрка, туз». Это был финиш, после такого мы всегда долго смеялись, а после занимались любовью, именно любовью, а не сексом. Есть большая разница! Дурацкий секс доступен всем, а вот любовь, это когда чувствуешь партнера, это когда ждёшь, растягиваешь момент, получаешь удовольствие от того, что она получает удовольствие, когда вы одно целое, когда у тебя взрывается в голове сверхновая и начинает подтрухивать. А потом вы лежите рядом несколько минут и молчите, полностью растворившись во Вселенной. Затем душ и сон, она всегда засыпала у меня на груди, я ждал этого момента, потом аккуратненько её сдвигал, потому что не мог спать на спине, ложился на живот и засыпал, зная что утром меня будет ждать вкусный завтрак и любимая, на работу ходить было не нужно, от этого спалось ещё лучше и слаще, раньше я очень сильно страдал от мысли, что выходные закончатся и надо ехать на работу, особенно в воскресную ночь. Наш дом был Эдемом, а всё что было за пределом, нас не касалось.
Однажды нам попался ролик, где китайцы в многоквартирных домах тоскливо кричат и стонут, от того, что их закрыли в своих квартирах и не выпускают, сначала мы посмеялись, потом начали размышлять: «люди в большинстве своём очень несчастны, нам повезло встретить друг друга». У Юнис навернулись слёзы, я пытался её успокоить, говоря, что много таких как мы, счастливых людей. Она посмотрела мне в глаза, я понял, что сам себе вру, потом мы выпили и пошли искать счастливых людей.
 На улице было зябко и пусто, никого не было, и мы начали стучаться в двери всем ближайшим соседям. Нам никто не открывал, и мы бросили эту затею. Подходя к дому, мы услышали, как мягко, почти бесшумно нас преследует полицейский автомобиль. Полицейские включили мигалки — мы ускорились, открыли калитку, добежали до «Эдема» и стали в окно, снизу- выглядывать во двор, как преступники. Полицейские позвонили. Тут Юнис изображая грустных китайцев завыла на все лады: «у ууу у уууууу ааааааа», я подхватил. И, вот, мы снова, как дети катаемся по полу, держимся за животы и вытираем кулачками слёзки. Спустя минут двадцать полицейские мне позвонили на мобильный, и попросили выйти. Оказывается, они опросили соседей, те нас сдали с потрохами. Я вышел, мне и Юнис выписали штрафы 150 и 200 евро за нарушения каких-то там норм, но об этом, мы ни разу не пожалели, ведь это было целое приключение!
 Как это обычно и бывает у большинства, я совсем забыл про своих родителей, вспомнил о них во время просмотра фильма: «Ищу друга на конец света», этот фильм произвел на нас огромнейшее впечатление. Придя в себя после просмотра, я им позвонил. Мама не брала трубку, у отца был выключен телефон. Поехать к ним я не мог — по телевизору показывали, что патрули стоят на всех главных перекрестках Берлина, а повторный штраф был 500 евро. Нам не запрещали ходить только до ближайшей аптеки, супермаркета, и выгуливать животных. Кое-как, пережив ночь, снова позвонил маме, но телефон уже был вне сети. По телевизору выступали разные политики, экономисты и доктора всевозможных наук. Политики, как обычно, занимались демагогией — пытаясь заработать политические очки, доктора нагоняли жути и пугали людей. Рассказы про эпидемии в прошлом наводили на мысль, что хорошего ожидать не следует. А вот экономистов было интересно слушать! Предвещая крах Европы и экономический мировой коллапс, они все, как один, извещали население: — что «точка невозврата» была пройдена в четырнадцатом году, после ввода санкций против России, о том, что Европа всё больше превращается в паразита, и что наши политики ведут себя как проститутки на доверии. Наши товары теряют конкурентную способность. Китай покупает газ у России в разы дешевле. Остальное сырьё добывает сам. Оплата труда в Германии слишком высока и есть чудовищная бюрократия. Они говорили, что через пять–десять лет производить любой товар в Европе будет убыточно, ведь то же самое можно будет купить в Китае. В пять раз дешевле! Говорили, что никому не нужны будут «майбахи и БМВ» по цене Латвии, показывали графики, и было ясно, что мы так долго не протянем. Говорили, что сейчас мы живём за счёт печатного станка и только с начала эпидемии КОВИД было напечатано больше триллиона ничем не обеспеченных денег. И, да, когда мы были в «локдауне», нам приходили зарплаты, так же огромные деньги уходили на социальные выплаты пенсионерам, беженцам, и огромную бюрократическую машину под названием «правительство», что мы остаёмся на плаву, только благодаря «евро», что это наши «бусы», и что мир скоро поумнеет и перестанет тащить нас на своём горбу.
Наблюдая всё это, я представлял себе Титаник, а мы с Юнис — главные персонажи. «С этого момента, что бы мы ни сделали, Титаник пойдёт ко дну». Это был главный посыл от Вселенной, который я уловил. На душе стало очень паршиво, и я решился поехать к родителям. Неожиданно начался блок новостей. Радостная ведущая заявила, что «локдаун» будет снят в течение двадцати четырёх часов, меня это потрясло, поездку к родителям решено было отложить.
 Весь день мы смотрели новости, как будто бы оценивали масштабы урона после урагана, Европа всё это время жила в долг, а долги всегда приходиться отдавать. Мы не можем жить ничего не производя, при этом получая зарплаты. Если бы мы могли, то напечатали бы много денег, и купили весь этот мир. Скорее всего купили нас, если верить экономистам. Если наше правительство ведёт нас к финансовой катастрофе, нужно, на всякий случай, купить вяленого мяса, риса, сыра и консервы… Много консервов! Может быть ещё спички, соль, спальный мешок и прочие вещи, на всякий случай. Размышления в полудрёме прервал телефонный звонок, я немедленно схватил телефон. Только это были не родители…

                Родители

 Звонили с работы, сказали: «завтра надо выходить» — это окончательно выбило из себя. Налил водки, и подумал: «мы сами портим себе настоящее». Мы, с Юнис — могли бы прекрасно провести этот последний день в Эдеме. Но увы… День был отравлен ещё не наступившим будущим.
 Утром я встал пораньше ещё затемно, умылся, быстро выпил кофе и поехал к родителям. Берлин очень красивый перед рассветом, и я решил поехать специально через центр, чтобы потом посмотреть с Юнис запись с видеорегистратора. Ехать нужно было на другой конец города, и я приготовился к бесконечным пробкам, однако дороги были пустыми.
 Когда я приехал к дому родителей, было ещё темно, поднялся на третий этаж, постучал, но никто не открыл. Потянул за ручку, дверь была открыта, родителей не было дома, сотовые телефоны лежали на столе, в зале, под небольшим слоем пыли. Постучал к соседям и выяснил, что родители заболели. Их увезли на скорой, как и многих с этого района, тут жили практически одни пожилые люди, эпидемия их не пожалела. Я всё это быстро понял и осознал, единственное что не понимал, почему они не позвонили, возможно, не хотели портить нам настроение своими проблемами. Позже, я долго об этом думал, и как бы кощунственно это не звучало: «месяц в Эдеме», — это был их прощальный подарок. Но, если бы они позвонили, я бы всё равно ничего не смог сделать или изменить. Я вспоминал, как мы пьяные ходили и искали «счастливых людей», хотя сами были несчастны, но ещё не знали об этом. По факту, чем глупее человек, тем он менее притязателен, ну а нам просто повезло, что мы встретили друг друга…
 В тот же день я обзвонил скорые и больницы, но всё безрезультатно. В больницах был завал на фоне эпидемии, никто ничего не знал, больницы были забиты, доктора работали в две смены, крематории работали словно дьявольский конвейер. Вечером я пошёл в полицию. Пухлый дежурный нехотя принял моё заявление о пропаже, он долго мне объяснял, что сейчас неразбериха и надо подождать, что у них мало людей и заниматься этим некому, что они занимаются только явными преступлениями, а моих родителей увезли на скорой, что их главная проблема грабежи и убийства, но я был настойчив и заявление приняли. Я ждал, звонил, приходил в участок. В очередной раз, когда я злой и расстроенный вышел из полицейского участка, меня догнал молодой полицейский и сказал, что от полиции не будет толку, никто не будет это расследовать. Потом, просто объявят их без вести пропавшими, и если я хочу узнать правду, то мне нужен частный детектив. Дал мне визитку одного детектива, сказал, что это профессионал, полицейский на пенсии, с огромными связями. Я поблагодарил, сел в машину и через час мы встретились с этим пенсионером в кафе и подписали договор, а ещё через час я перевёл ему задаток в пять тысяч евро, для меня это были не очень-то большие деньги, но и не мелочь.
 Две недели не происходило ничего, я позвонил ему, спустя ещё две недели он сам позвонил, мы встретились в парке. Он сказал, что расследование завершено и рассказал, что произошло: — В самый разгар эпидемии, больницы были переполнены, больные лежали даже в коридорах, скорые бесконечно привозили больных, многим из которых помочь уже было невозможно, в какой-то момент, скорые ездили и забирали только трупы, чтобы не допустить новой эпидемии. Морги переполнились очень быстро, выделенные продуктовые рефрижераторы не решили проблему, и было принято кремировать тела без особых заморочек и бумажной волокиты, они как могли пытались документировать, но если труп был без документов, то… На данный момент, эта вся информация и больше ничего, но думаю, что вам все очевидно. А, и вот ещё что ваших родителей объявили пропавшими и по нашим законам их будут считать умершими спустя десять лет. На этом всё.
 Из этого рассказа, я не узнал ничего нового, примерно я так себе и представлял, но стало немного легче. Единственное что терзало, что я не могу их похоронить.

                Что не так?

 Всё вернулось к обычному ритму жизни: работа, дом, иногда спектакли или симфонический оркестр. Раньше мы любили ходить в кинотеатры, но в последние годы перестали снимать хорошие фильмы, последний смешной фильм был «Мы Миллеры», впрочем, сериалы, наоборот, вышли на новый уровень, но их не показывали в кинотеатрах.
 Мы раньше очень любили гулять по Берлину, по нескольку часов ходили, сидели на лавочке в парке, пили кофе или молочные коктейли в уютных кафе наблюдая за прохожими. Сегодня это небезопасно, улицы наводнились неграми, арабами и ещё черт знает кем. У Юнис два раза воровали телефон, а у меня бумажник, раньше отходя в туалет мне и в голову не приходила мысль, что нужно все ценное брать с собой, ну а сейчас, это само собой. Порой кажется, что каждый беженец норовит украсть, что плохо лежит. Был случай — показывали по ТВ- как группа молодых беженцев подошла к летнему кафе, где было много людей. Они забрали со столов всю еду, бутылки с алкоголем и пошли по своим делам, это всё, происходило на глазах у полицейских, которые просто смотрели и не вмешивались. Это было так унизительно и позорно, такое было немыслимо десять лет назад. Зато, если берлинец закурит не в положенном месте или промахнётся пустой баночкой мимо урны, ему тот же «булле» выпишет огромный штраф. Подобного унижения — «das deutsche Volk», немецкий народ не знал с окончания первой мировой. В своё время из-за подобного унижения — Гитлер пришёл к власти, и мир содрогнулся, что будет сейчас непонятно, нельзя загонять людей в тупик, нельзя подписывать очередной «версальский договор» и как ни странно, наши главные враги, это не беженцы, а наше правительство, в том числе и я, когда переводил деньги в фонды. Сегодня, улицы принадлежат чужакам, а я сижу дома.
 Безнаказанность порождает вседозволенность! Берлин приобрёл стойкий запах мочи, беженцы молятся посреди дороги, хватают наших женщин за всё до чего смогут дотянуться, занимаются онанизмом прямо на улице. В Париже говорят ещё хуже, интересно, если бы Хайнц дожил до настоящего, что бы он сейчас делал? Наверное, построил бы политическую карьеру на этом, или ушёл в подполье и вёл борьбу. В любом случае, он не сидел бы сложа руки, как я и не был бы простым наблюдателем, как жаль, что он так рано и так глупо ушёл. Нам сейчас как никогда нужен сильный лидер, который будет заботиться о немецком народе, а не о том, как набить себе потуже карман, чем занимаются все евро-политики и дипломаты.

                Кто такой Путин?

 Время шло, однажды утром мир забыл про КОВИД и началась новая эра в журналистике, мы проснулись в другом мире: «Путин начал войну в Европе», «Россия развязала очередную войну», «Россия напала на Украину», мы должны готовиться к худшему! Отовсюду, с экранов ТВ, во всех газетах, билбордах, на стихийных и организованных митингах осуждали и клеймили агрессивную Россию. Затем Европа начала вводить санкции: мы перестали продавать русским свои машины и заморозили их активы. Мы сами себя лишили рынка сбыта дорогих авто и много чего ещё, мы думали скоро всё закончится, Россия покается, санкции снимутся, и всё будет как прежде. Однако противостояние затянулось. Подрывы северных потоков привели к тому, что дешёвый газ теперь стал для нас недоступен. Правительство сделало вид, что ничего не происходит, как будто никто не понимал, что это начало конца, и в этом не было вины русских. Русские к немцам всегда относились нормально, даже во время второй мировой. Союзники превращали наши города в руины, тот же Дрезден бомбили американцы и англичане, хотя там не было промышленности, просто уничтожили четверть миллиона мирного населения и стёрли с лица земли исторические памятники, в 45-ом в этом уже не было смысла. Русские войдя в Берлин кормили наших стариков и детей, делясь своими пайками, порой последним куском хлеба, и это русские были за падение стены и объединение немецкого народа. Это русские продавали нам за копейки ресурсы и только благодаря им, мы так хорошо жили последние пятьдесят лет.
 Нам с Юнис стало интересно: до этого момента Украина для нас была провинцией России, или чем-то подобным. Про Украину писали многие русские классики: Чехов, Булгаков, Пушкин, Гоголь и много кто ещё. Очень давно Киев был столицей, у них одна история один народ. Что они делят между собой? Чем больше мы изучали историю, тем больше нам становилось не по себе. Мы узнали, что во время второй мировой Украину полностью захватили нацисты, и что у Гитлера была ставка в Виннице на Украине, что русские освободили Украину только в конце войны и многие местные жители работали на нацистов. Многие из них хорошо жили при новых хозяевах. По мнению одних — немцы освободили от коммунистов Украину, по мнению других — оккупировали Украину. Среди местных были «полицаи», которые, отличились отборными зверствами по отношению к своим же гражданам, были и отряды СС, но были и партизаны, которых немцы боялись, как огня, бывали случаи, когда местные СС сжигали целые деревни, требуя выдать партизан.
 Когда русские освободили Украину, они повесили особо опасных военных преступников. Кого-то отправили на восстановление разрушенного хозяйства, кто-то ушёл с немцами, а позже сбежал в США и Канаду. Многие преступники — коллаборационисты не понесли наказание за свои зверства.
 Мы всё больше погружались в русскую историю и выяснили, что Хрущёв провёл амнистию коллаборационистов, разрешил бывшим полицаям идти во власть. Это было уже после смерти Сталина, а позже Хрущёв «подарил» Крым Украине. В общем, получалось, что Хрущёв освободил больше миллиона предателей Родины, те вернулись в свои места жительства и с теплотой вспоминали времена вседозволенности, когда служили рейху. Затем СССР развалился, и Украина стала независимым государством.
На видео середины девяностых украинцы ходили с факелами, кричали речовки и открыто «зиговали». Невольно напрашивалась аналогия из романа Ремарка «Ночь в Лиссабоне».
 Когда Украина отсоединилась — её взял под крылышко Запад, и стал использовать в качестве торпеды для ослабления России поддерживая русофобию и русофобов. Единственное, что мы не могли понять, почему Россия это допустила и молчала, нужно было вмешаться. Также мы узнали, что есть регион Донбасс, который полностью пророссийский. Когда на Украине произошёл госпереворот в 2013–2014 гг., жители Крыма и Донбасса не согласились с тем, что без их участия к власти пришли нацисты и русофобы, ведь там жили в основном русские, а один из первых законов новой власти — был запрет русского языка.
 Крым и Донбасс провели референдумы и большинством голосов выбрали присоединение к России. Но, по каким-то дьявольским соображениям русские приняли Крым, а Донбасс нет. Украина долгие годы обстреливала Донбасс — местные сопротивлялись отчаянно. Россия помогала гуманитарно и финансово и добровольцами. Но почему они не приняли Донбасс!? Остаётся большой загадкой.
 Юнис общалась с русскими в «Телеграме» при помощи переводчика. Мнения собеседников о конфликте часто было противоположным, однажды ей посоветовали почитать рассказ одного малоизвестного автора от лица обычного украинца, рассказ назывался «Сказочная Украина», мы перевели его при помощи ИИ, перевод получился хороший, но далеко не идеальный, рассказ шокировал. Мы как будто бы окунулись в жизнь героя и поняли всю безысходность и всю трагедию русского и украинского народов, что всё очень сложно. Юнис читала вслух, иногда прерывалась и платочком вытирала слёзы. Когда она его дочитала, мы радовались как дети, что главный герой выжил, потом долго обсуждали разные моменты и пазлы складывались в очевидную картину. Вывод — Россия была вынуждена начать боевые действия на Украине, потому что там захватили власть неонацисты, русские освобождали от них свои исторические земли и своих людей. Действия России были обоснованы правом на жизнь и защиту русских, Путин не сошёл с ума, как нам говорили по ТВ. Очень жаль, что обычные немцы не хотят в этом разбираться и верят пропаганде. Мы бы тоже верили, если бы не провели личное расследование. Но кто кроме нас, будет тратить свое время на это?
 Одно время, мы даже хотели перевести этот рассказ на немецкий, французский и испанский.
 Если подвести итоги этого конфликта получалось, что война шла и Россия не начинала войну, а пришла, чтобы её остановить, но если не вникать, то все выглядело именно так, как нам говорили по ТВ.

                Кризис

 Первые признаки кризиса проявились в 2024 году, резко сократились заказы, рабочие по полдня бездельничали, но зарплаты получали в полном объёме. Всё благодаря субсидированию государства. Правительство просто печатало деньги и затыкало ими дыры, потом помощь всё уменьшалась и уменьшалась. Ввели четырёхдневную рабочую неделю, а потом начались сокращения, людей просто увольняли. Да, после увольнения они получали выходное пособие четверть от зарплаты в течении трёх месяцев, но только те, кто отработал не менее пяти лет, на многих предприятиях не было и такого, людей просто увольняли, с их кредитами, ипотекой, либо съёмным жильем, у многих были дети и старенькие родители.
Путь на работу проходил мимо «федерального агентства занятости», там годами не было никаких очередей, но постепенно там стали появляться люди, сначала по три-пять человек, потом десять, потом уже 50 — кто-то предприимчивый поставил там аппарат с кофе. Вот уже больше сотни людей, они не надеются найти работу, они хотят получить пособие по безработице. Несчастные работники центра, что происходит в кабинетах трудно представить. Европейский труд стал никому не нужен, необоснованно дорогой и неконкурентоспособный, инфляция неумолимо поползла вверх и в воздухе запахло войной.
 У нас с Юнис были запасы денег, но на них с каждым днём можно было купить всё меньше. Я снимал наличные, и покупал маленькие золотые слитки весом по пять грамм и совсем крохотные по одному грамму. Забил подвал в гараже консервами, крупами, керосином, бутилированной водой и всякой всячиной, мы как будто готовились к «зомби-апокалипсису», и часто шутили на эту тему.

                Пустота

 Беда не приходит одна. Однажды, я как обычно сидел на работе и смотрел новостной канал, это было уже ближе к концу рабочего дня, вдруг случилось срочное включение, где молоденькая немка, находясь где-то в метро, возле «полицейской ленточки» рассказала об инциденте, в котором погибла девушка. Потом сказала, что есть запись с камеры безопасности и попросила убрать детей от экранов. Это видео остановило мою жизнь, немногочисленные люди шли по перрону, я вдруг увидел Юнис, за ней шёл огромный негр, и как будто что-то ей говорил, она остановилась у края платформы и стала ему эмоционально что-то говорить в ответ, появился поезд и когда он приблизился, негр толкнул её на рельсы.
 Невозможно описать, то, что я почувствовал, но если одним словом — то это слово будет — пустота. Я, как будто бы умер, моя душа погасла, не было никакого смысла жить дальше. Я сидел в кресле, в темноте и смотрел в одну точку, если бы у меня был пистолет, я бы застрелился, постепенно пустота сменилась злостью, злость превратилась в ярость, я разнес вдребезги пол кабинета, вспомнил что у меня в шкафу стоит бутылка виски и начал пить, в итоге заснул на диване.
 Я нанял агента для похорон, он занимался этим всем, место выбрали рядом с её бабушкой и родителями. Самый дорогой белый гроб... Я никого не позвал и был один на похоронах: я, два рабочих и священник. Священник хотел со мной поговорить, но я не стал его слушать: а что он мог мне сказать? Что на всё воля Божия? На какой чёрт мне такой Бог?
 На работе дали отпуск, и я начал пить. В доме всё напоминало о Юнис, я ничего не трогал и иногда казалось, что она пошла в магазин и скоро вернётся, идти мне было некуда и я день за днём напивался до коматозного состояния. Однажды я проснулся и понял, что дальше жить нет смысла, лучше покончить с собой, чем так жить, всё хорошее осталось позади, а впереди были только муки и страдания. Я не открыл очередную бутылку столичной, а сделал капитальную уборку, это заняло половину дня, пока занимался уборкой — думал о способе, чтоб безболезненно уйти, сначала думал спрыгнуть с высотки, потом хотел разогнаться до трёхсот км и врезаться в стену, таблетки — детский сад, вены — не серьёзно, и мне пришла «замечательная» идея…
 Я принял душ, побрился, привёл себя в порядок, написал идиотскую предсмертную записку: «Прошу в моей смерти никого не винить, кроме Бога.» и направился в гараж.
 Уходить надо с музыкой… Бах вполне подойдёт, впрочем... Случайное воспроизведение, у меня все треки хорошие, прошло минут двадцать, а я лишь захотел спать, спустя какое-то время заиграл Карл Орф — Кармина Бурана, вокруг машины появились и затанцевали тени, эйфория как после сильного чиха, умноженного в сто раз, Юнис, я иду к тебе! Скоро мы снова будем вместе, нас уже никто и никогда не разлучит!
 Слышу какой-то шёпот, смотрю по сторонам и вижу родителей… Своих и Юнис, не могу разобрать что они говорят, на капоте появляется танцующий Хайнц, в глазах темнеёт, мир исчезает, мгновение превращается в вечность. Жизнь пролетает перед глазами: я ребенок, родители, падающий на руки Хайнц, первый поцелуй Юнис, храм из России, резиновый шланг, надетый на глушитель моего БМВ, который идёт через заднее боковое стекло в салон. Хочу нажать на газ посильнее, но не могу, вижу крышу своей машины, и словно громом всё мое существо прошибают слова, это голос Юнис, она говорит: — ЖИВИ! Появляется узкая полоска света, она постепенно увеличивается и превращается в прямоугольник, «странно что не туннель» проносится в голове. Из света появляется фигура — кто ты? Михаил, Петр, Иисус? Что... Ганс...? Проваливай к чёрту! Дай мне умереть!
 Придя в сознание, узнал, как я избежал смерти, ещё очень давно, мы с соседями обменялись ключами от гаражей — на всякий случай. Ганс в этот день он наводил порядок во дворе и услышал, как я завёл машину, и она слишком долго тарахтела за закрытыми воротами. Говорит, что не обращал на это внимание и как будто бы услышал чей-то голос, который сказал ему: проверь Эриха. Он взял ключи и открыл жалюзи в гараже, увидел меня и попытался открыть двери, они были закрыты, он разбил стекло, заглушил двигатель, вытащил меня из машины и вызвал скорую, ну а дальше, вы уже знаете.
 Врачи сказали, что мне повезло, и я должен благодарить — современные катализаторы, стандарты евро-топлива и Господа Бога, но меня спасла Юнис! И теперь я обязан ЖИТЬ!
 Как будто, мне стало чуточку лучше, и как будто у меня не плохо получается писать, а мне есть с чем сравнивать. Надо дать кому-нибудь почитать, доктор вряд ли станет это читать, для него я всего лишь псих, который хотел покончить с собой. Может интернет? Но это надо перепечатывать из блокнота… Всё равно, в этом клиповом времени читают единицы. Максимум слушают аудиокниги, и если верить статистике, то в большинстве своём фэнтезийные романы, написанные бездарностями для бездарностей, или написанные под копирку детективы. О Ремарке или Достоевском, в лучшем случае слышали в школе. Интересно, если бы они жили сейчас и писали — их романы пользовались бы успехом? Вряд ли, думаю они не стали бы знаменитыми. Сейчас выбирают деньги. А с появлением Искусственного Интеллекта писательский дар вообще перестал быть ценностью. ИИ соплями за минуту на 500 страниц одну банальную идею распишет не хуже Толстого. Пока мы ещё можем различать, что пишет робот, а что человек, но пройдет лет 5–10 и писатели исчезнут как профессия. Впрочем, через 5–10 лет люди совсем перестанут читать. ИИ будет писать текст, сам озвучивать и делать видео, а потом сам смотреть с сотен ботов, не даром же строят огромные дата-центры по всей планете.
 Такие вот мысли…

                Суд

 А потом был суд. Жаль, что у нас отменили смертную казнь…, обязательно пойду посмотреть на его тупую морду, когда ему влепят пожизненное.
Надо было датировать события, а то ничего не понятно, но уже поздно.
Прошло уже несколько предварительных заседаний. Я на них не ходил, в этот четверг будет завершающее, с вынесением приговора.
 Тем временем цены опять начали расти, а безработица поставила очередной рекорд, машин на улицах стало заметно меньше.
 Только что вернулся из суда… Не могу поверить, что этого ублюдка признали невиновным. Сейчас расскажу подробности — я сидел во втором ряду и внимательно за всем наблюдал, этого убийцу я впервые видел вживую, это был огромный жирный негр, с огромными ушами и носом. Он не говорил по-немецки и не выговаривал букву «Р», а буквы «П» и «Б» он как будто бы выкрикивал. Переводчик — лет двадцати пяти парень, с красными волосами и в женских туфлях. Голос был высоким и женским, я ничего не имею против геев, я их и не видел особо. В Берлине не принято так ходить, все эти меньшинства живут в отдельных районах где-то, это не так важно… Важно, что я понял — тот ни чёрта не понимал, о чем говорил жирный негр Никсер — идиотское имя, неправда ли? — и нёс полную отсебятину. Никсер говорил — если это можно назвать речью — пару предложений, а переводчик излагал десятки слов: про какую-то войну, про традиции, про то, что тот сбежал от тирании и что ФРГ должны больше принимать таких как он, о том, что тот не виноват, о том, что он такой какой есть, что ему нужно дать шанс влиться в общество, про мусульман, про то, кем мы будем, если посадим его в тюрьму, и что из этого ничего хорошего не выйдет. Слова лились словно из ведра, а Никсер лишь иногда выкрикивал непонятные слова. Адвокат же иногда брал слово и всё это упаковывал в какие-то юридические конструкции, а идиот судья с упоением слушал и в итоге Никсера признали невиновным.
 Если подвести итоги: переводчик нёс свою псевдолиберальную херню, адвокат делал себе карьеру, судья просто идеалистический идиот, а убийца Юнис теперь на свободе. Такая вот система правосудия в ФРГ, если ты беженец, прощается всё, а местного могут посадить на полгода, за то, что тот, на свидание пригласит даму. Не дай бог, подарить коллеге цветы на работе, или долго не отрывать взгляд от груди и попы, в каком же идиотском мире мы живём…
 Мне терять нечего, думаю лично убить убийцу, нанять старого, опытного детектива, чтоб тот всё разузнал и скорее всего отравлю. Ножом такого громилу трудно будет убить в драке, посмотрим, надо всё тщательно продумать, убегать не буду, отсижу срок, я не могу это всё так оставить, справедливость должна восторжествовать.

                Началось

 Сегодня ко мне в кабинет без стука, залетел как ураган генеральный директор Пол. Это было странно, он почти не приезжал на завод, только на важные встречи — поставить подпись, бизнес ему достался от родителей. Типичный представитель золотой молодёжи тридцати лет. Всегда в цветных пиджаках, дорогих рубашках с бриллиантовыми запонками и «найковских» кроссовках, с вечно припудренным носом. Он этого и не стеснялся и на редких корпоративах всем знакомым предлагал кокаин. Перекошенная от стресса физиономия нависла над монитором. Он заговорил скороговоркой:
 — Эрих, привет, ты классный мужик, всегда мне нравился, будешь…? — Положив на стол пакетик с белым порошком. — А, ты же не её… В общем, вот тебе премия, — он кинул на стол ключи от машины. — Это мой рабочий «Роллс-Фантом». Забирай! Успей покататься с ветерком, мне уже не надо, я пришёл забрать кое-что из сейфа, — Пол набрался решимости, подбежал к сейфу и стал лихорадочно набирать код.
 — Слушай меня внимательно, только между нами! Скоро Европе придёт конец, нас сливают! Не знаю, что да как, это не важно, тебе нужно срочно покинуть страну, бери самое необходимое, езжай в ближайший аэропорт и улетай, скоро всё начнется, у тебя день или два, лети в США или Китай или Турцию или ещё куда-нибудь, я не силен в географии. — Замок тихонько щёлкнул, сейф открылся. Пол закинул содержимое сейфа в рюкзак. Немного постоял, потом повернулся ко мне и прошипел:
— Так, всё, мне пора, только тс-с-с! — он прижал указательный палец с увесистым перстнем к губам. — Бери билеты и улетай! — Пол исчез, едва ли не быстрей, чем появился. Я не успел сказать ни слова.
 Я допил кофе, налил ещё кружку, подумал: «а какого чёрта?!», взял ключи от «Роллса» и пошёл на стоянку, сел в машину и поехал кататься по утреннему Берлину. Включил магнитофон — заиграл трек The Prodigy — Smack My Bitch Up. Ха! Ну, я не удивлён, что он ещё мог слушать? Катался часа два по городу, получая огромное удовольствие. Затем выехал за город, нашёл площадку, отключил стабилизацию и «крутил жучков» до дыма из-под колёс, а потом спокойно поехал обратно на работу. Ехал очень медленно — было ощущение, что прохожие и люди на малолитражках ненавидят меня. Я остановился у кофейни, попил кофе, через окно увидел ломбард. Не он меня привлёк, а дротики и трубочка для них на витрине! Подпись под товаром гласила: «Африканский набор для охоты» стоимостью полторы тысячи евро. В итоге я приобрёл его за 1400. Стрелять из воздушного ружья очень просто. Я смастерил из пенопласта мишень и уже спустя два часа попадал в неё с пяти метров и это далеко не предел, думаю через несколько тренировок довести до пятнадцати и точность увеличить, также можно увеличить вес дротика для пробивной силы, зазубрить наконечник и обмазать ядом.
 Найти формулу яда оказалось непростой задачей, в интернете этого просто нет, а как пользоваться «даркнетом», я понятия не имел. Наткнулся на статью про то, что древние люди обмазывали стрелы фекалиями, и после ранения жертвы умирали от заражения крови, ладно, время подумать есть…

                Время собирать камни

 Сегодня был очень насыщенный день!
 Утром я поехал на работу, заехал на заправку, на которой заправлялся последние несколько лет. Знакомый заправщик посоветовал залить полный бак, потому что топливо заканчивалось, а новые поставки задерживались.
Вернувшись на работу, я позвонил старому детективу, тот долго не брал трубку. Третья попытка оказалась удачной:
 — Кто это? Говорите быстрее, я улетаю, скоро регистрация.
 — Это я, Эрих! Помните меня? Вы рассл…
 — Да, да, помню, что Вы хотели?
 — Хотел, чтоб вы нашли одного человека, беженца, это возможно?
 — Понимаю о ком Вы, я следил за этим делом. Это позор нашей правовой системы, знаете, что я Вам скажу?! Просто отпустите, забудьте, я вот со всей семьей лечу в Турцию. И Вам советую, улетайте как можно скорее! Куда-нибудь подальше от Европы. Не откладывайте! Прямо сейчас! — Тут в моей голове картина сложилась, и слова Пола уже не выглядели наркоманским бредом, я сразу всё понял:
— Я всё знаю, скоро произойдёт что-то страшное с Европой, я всё понимаю, но для меня это очень важно! Я не смогу себя простить, если не сделаю это, сколько нужно денег?
 — Ладно, ублюдок реально заслуживает наказания, сделаю доброе дело в последний раз, платить не надо, но ты должен понимать, что сильно рискуешь.
 — Я понимаю, и готов понести ответственность, это взвешенное решение.
 — Со мной тут начальник участка полиции, мой должник, сейчас я его попрошу, и он всё устроит, у всех беженцев есть адрес, на который приходит пособие, это максимум на что ты можешь рассчитывать, жди звонка.
 — Спаси… — он повесил трубку.
 Буквально через полчаса, мне позвонили с незнакомого номера, низкий баритон попросил записать адрес и продиктовал его, спросил, успел ли я записать, я ответил: «да» и услышал короткие гудки.
 Что делать дальше? Если Европе конец, то может быть и улететь прямо сегодня? Может быть этот негр и не переживёт катастрофу… Хотя что за катастрофа будет — большой вопрос. Если богатенькие бегут, что-то серьёзное… Ядерная война? Мало вероятно. Просто война? Тоже нет, скорее вирус. Какой-нибудь: «супер-ковид», вот это вероятней всего! Улететь… Ну улечу, а дальше что? Жить на чужбине оставшуюся жизнь и вспоминать, что я когда-то был счастлив, а в виде бонуса ночные кошмары с камеры в метро, где жирный ублюдок убивает мою любовь? Нет! Лучше умереть, даже не умереть, а найти ублюдка и отомстить, а потом можно и умереть.
 Ну уж, нет! Прямая линия! Цель!
 Надо разведать местность, ввел координаты в навигатор и поехал на разведку, это было почти в центре, вскоре нашёл нужный многоэтажный дом, припарковался на противоположной стороне улицы и начал ждать. Немного погодя пошёл взять кофе в магазинчик, в самый обычный маленький немецкий магазинчик, сделанный в однокомнатной квартире, где нам всю жизнь продавали пиво и всякие мелочи симпатичные молоденькие приезжие студентки на подработке. В таких магазинах зарождались отношения и любовь, когда-то, очень давно. Сейчас же там поселилась полная антисанитария, запах чего-то пропавшего и какой-то араб за кассой, за спиной которого стояла потёртая бита. Прилавки были практически пустые, но порадовало наличие кофемашины, я приготовил большой стакан кофе, подошёл к кассе, взял там самую обычную черную бейсболку для маскировки и спросил:
— Сколько? — араб как будто бы что-то вспомнил:
 — Надцать евров!
 Пришлось переспросить, тот повторил слово «евро», я положил на прилавок три купюры по 10, араб смёл их себе в карман и вроде как остался доволен — сделка века! Собираясь уходить, я увидел табличку «туалет», махнул на неё головой, араб сразу понял и выкрикнул: «евров», я достал монету два евро и кинул ему, тот её ловко поймал и улыбнулся. Чувство, что, если оставлю кофе на прилавке он в него непременно плюнет — заставило поставить стакан с кофе возле двери, на пустой прилавок рядом с карманным радио. Выйдя из туалета, не знаю почему, но машинально поместил это карманное радио в карман. Наверное, это была первая кража за всю мою жизнь! Нарушил заповедь «не укради» за радио, которому цена — три евро включая доставку. Это смешно, учитывая, что я хочу убить человека. Хотя для меня он не человек — а дикая обезьяна, слезшая с пальмы! Я не нацист и никогда им не был, но этого негра я должен убить! В этом моя высшая цель и миссия.
Сидя в неподвижной машине, замечаешь то, что обычно пролетает мимо на скорости 60 километров в час.
 Боже мой! Во что превратился Берлин!? Такое в пьяном сне нельзя было увидеть двадцать лет назад. По улицам ходят какие-то женщины с замотанными лицами, и орущими босоногими ребятишками. Каждые 50–100 метров стоят разного возраста мужчины, по два, три, пять человек. Видно, что они никуда не спешат и проводят так всё своё время, получая пособие и сидя у нас на шее, а вот женщины у них суетились, ходили по магазинам и занимались всякими делами. Понаблюдав так примерно час, я понял, что они делятся на группировки или племена, улица как будто бы поделена, женщины ходили везде, а вот мужчины нет. В одних местах стояли чернокожие, в других арабы. Эта улица, словно планета, а маленькие группы людей — это страны: Палестина, Сирия, Алжир ну и т... у каждой группы свои законы и правила, они как-то договорились и спокойно себе живут. На мою машину и меня никто не обращал внимания. Рядом так же стояли припаркованные БМВ, Мерседесы и даже один Порше. Немного погодя, с разницей 5–10 минут в разных местах дети начали выносить кирпичи и складывать из них мини мангалы. Они разводили огонь, жарили сардельки и складывали их в тазики. Затем появились взрослые с раскладными абсолютно одинаковыми рыболовными стульями, разложили столы, и прямо на улице принялись есть руками нажаренное ребятишками. Во всех племенах было примерно одно и тоже, что странно, женщины не сидели за столом, а как будто бы обслуживали.
Я так увлёкся этими наблюдениями, что и забыл зачем пришёл, когда же я увидел это животное, то сразу пришёл в себя. Огромная тварь, не спеша вышла из подъезда и пошла к столу, без стульчика, подойдя к столу наотмашь ударила подростка, сидевшего на стуле — тот отлетел метра на два. Тварь вальяжно присела на освободившийся стул. Я посмотрел на часы и понял, что это самый подходящий вариант, можно заранее припарковаться у этого места и в нужный момент выстрелить.
Два дня не хожу на работу — тренируюсь, мне даже никто не позвонил. За эти два дня я достиг определённых успехов, наконечник дротика стал входить в пенопласт гораздо глубже и уверенней, точность повысилась кратно, я уверен, что смогу попасть в эту кучу жира с расстояния в десять метров без проблем и острие войдёт очень глубоко, единственное проблема — это яд…
 Я часто смотрю канал про животных. Как-то попалась передача про племена в Африке, они обмазывают стрелы фекалиями и при попадании происходит заражение крови, что означает смерть, у них нет пенициллина и никаких антибиотиков. Если ничего лучше не придумаю, то воспользуюсь этим, тем более, если произойдёт катастрофа больницы вряд ли будут работать. Главное подгадать момент — не слишком рано и не слишком поздно. Этот момент, судя по всему, скоро наступит. В новостях сказали, что пропажа бензина на многих заправках временная, пустые прилавки тоже временно, скоро всё наладится и что не нужно создавать ажиотаж и скупать всё, что можно по завышенным ценам, говорят про нарушение логистики и всё в таком духе, успокаивают народ как могут. Я полез в интернет и ужаснулся, это происходит не только в Берлине, а по всей Европе, везде одно и то же! Скоро начнутся голодные бунты.
 Два дня тренировок — 10 минут в час, и я уже практически профессионал, скоро можно начинать охоту. В нашем районе начали отключать электричество, на два–три часа в день без предупреждения. Эти репортажи с застрявшими людьми в лифтах очень жуткие, благо у меня есть солнечные панели и нет лифта.
 Ночью приснился Хайнц, мы гуляли по ночному Берлину и о чём-то разгорячённо болтали, о чём не помню. Чётко помню лишь то, как он сказал:
— Делай что должно, и будь что будет. — Это знак!
 Ну вот и пришло время! Сегодня или никогда! Вчера не было электричества почти весь день, по новостному каналу крутили на повторе старые репортажи, ведущих новостей не было — тоже, наверное, улетели, как и все богатенькие, похоже тайна за семью печатями превратилась в секрет полишинеля. По интернету же, в немецких пабликах люди писали, что невозможно дозвониться в экстренные службы — «все линии перегружены, перезвоните позже», о том, что на заправках нет топлива, а в магазинах нет продуктов.
 Кстати, солнечные панели — это полная фигня, когда накопительные аккумуляторы разряжаются их едва хватает на компьютер и монитор, лучше уж тогда генератор.
Сегодня, последняя тренировка, — позавтракаю, и на охоту. Завтра могут начаться беспорядки, некоторые люди уже голодают, и не первый месяц, оставшись без работы из-за тупых политиков, которые наблюдали за всем этим и бездействовали, сидя на набитых деньгами чемоданах. Самое забавное, в их парадигме они не предавали свой народ… Нет — нет они конечно же не Иуды! Цель — набить карманы и безбедно жить — они своего добились. Впрочем, это к делу не относится.
 Через полчаса выезжать, хочется что-нибудь написать ещё, чтоб отвлечься и снять нервоз. Я модернизировал дротик, сделал обратные зазубрины как на гарпуне и положил дротик в шкатулку с известной субстанцией, чтоб тот хорошо пропитался. Само же духовое ружьё, обмотал посередине обложкой глянцевого журнала, получилась неприметная трубочка. Написал записку Гансу — соседу, который спас меня от самоубийства. У Ганса двое детей и жена, в записке написано, где лежат мои припасы еды и разрешается всё это использовать. Если будет худо он придёт ко мне. Ключи у него есть, а эта записка снимет с него угрызения совести, и он не будет считать себя вором. Записку оставил в гараже на видном месте. Не знаю почему, захотелось сделать себе ирокез и нанести боевую окраску на лицо, но это лишнее. Если всё получится, то отмечу бутылкой столичной и бутербродами с чёрной икрой.
Настрой боевой. Пожелайте удачи, и держите за меня кулачки. Эрих выходит на тропу войны!
 Последнее! Если в этом дневнике не появится новых записей — считайте меня имморалистом, и знайте, что я умер за любовь.

                Месть

 Всё прошло как нельзя лучше. Я припарковался там, где надо — между входом в подъезд и углом дома. Здесь ему нужно будет пройти к столу. Расстояние до тротуара около метра, по моим расчётам дротик обладал лучшей убойной силой на расстоянии 2–3 метра — идеальная позиция для выстрела. Я вдруг осознал, что-толком не подумал куда стрелять и пришёл к выводу, что лучше в мягкие ткани. Настроил зеркало авто на вход в подъезд, положил на пассажирское сидение уже заряженное духовое ружье, открыл полностью окно и стал ждать.
 Дети, как и в прошлый раз начали суету, у них явно заметна чёткая возрастная иерархия, всё было слаженно, все роли были распределены. Уверен, если бы они оказались на месте детей из «Повелителя мух» — то никакой трагедии не случилось бы. Спустя какое-то время они меня заметили, пошептались и подослали ко мне самого маленького, ему было лет пять, он подошёл к двери и что-то забормотал. Я ни слова не разобрал, но тут было очевидно, что он что-то выпрашивает, я всегда вожу с собой несколько батончиков «Марса и M&M’s», достал их из бардачка, открыл дверь и хотел было ему дать, но ручки у него были просто крохотные. Я показал жестом, чтоб он оттянул потрёпанную футболку снизу, малой мгновенно сообразил и оттянул футболку, я положил туда сладости. У мальчишки заискрились глаза от счастья, выкрикнув «шукран» он побежал к детворе.
 Радостная суета вокруг сладостей, кто-то из мальчишек показал большой палец в мою сторону, затем они начали театрально кланяться, заводя одну руку за спину. Спустя минуту самый старший всё поделил, дети всё что было проглотили за секунду и продолжили заниматься своими делами. Это было так мило, я чуть не пустил слезу, дети такие искренние и настоящие, ещё не заражены взрослостью и это прекрасно! Юнис для меня тоже была ребёнком: — некоторые люди, так и остаются детьми, до самой старости, детьми в хорошем смысле.
 Время тянулось словно жвачка, которая уже без вкуса, но выплюнуть жалко, в какой-то момент я подумывал уехать. Может быть этот ублюдок отец одного из детей? Ломать жизнь и причинять страдание ни одному из этих ребятишек не хотелось. Мы с Юнис тоже хотели детей! Они бы у нас были, если бы не этот жирный ублюдок, который без какой-либо причины толкнул Юнис под поезд и уничтожил мою жизнь в том числе. Я бы обратил правую щеку, и око за око — не мой принцип, если бы он сам повесился. Может быть, я бы его простил… А пока — моё духовое ружье, это верёвка, а я осина! Дамоклов меч занесён для удара, да и сколько людей он ещё может убить!    Он настоящий маньяк и скольких он уже убил…
 Примерно такие мысли копошились у меня в голове. Если бы не момент с детьми, я бы сидел и нервничал, а в нужный момент могла и дрогнуть рука, а так, я взвесил все за и против и пришёл к выводу, что обязан убить ублюдка и сделать этому Миру одолжение. Возможно, в будущем он убьёт кого-то из этих детей, ведь в прошлый раз он ударил ребёнка! Я совершенно успокоился, включил тихо-тихо Вагнера и продолжил наблюдение.
 Всё как в прошлый раз: спустя полчаса, дети нажарили сосиски, и к столикам потянулись взрослые. Они садились за стол и о чём-то радостно болтали. Островок беззаботности и веселья. Дверь в подъезд открылась, из неё вышел жирный ублюдок, веселье за столом вмиг утихло, погрузив компанию в напряжённую тишину. А я, просто сидел и дышал, под «полёт валькирий». Ублюдок шёл очень важно и медленно, что было мне безусловно на руку. Когда он проходил мимо меня, я сделал вид что копаюсь в телефоне. Ублюдок, проходя мимо посмотрел на меня несколько секунд взглядом василиска, неспешно повернулся и продолжил движение в сторону сосисок. Время как будто застыло, я бросил телефон на сиденье, схватил духовое ружьё, обёрнутое журналом, сделал секундную паузу, набрал полные воздуха легкие и выстрелил в ублюдка. Дротик вошёл по самое древко, в самое мягкое место. Ублюдок инстинктивно махнул рукой и древко от дротика упало на асфальт, отравленный наконечник с зазубринами остался в заднице. Он удивлённо посмотрел на меня и начал что-то орать, угрожающе приближаясь ко мне. Я нажал на газ, машина послушно завелась и поехала, тут во мне проснулся маленький Хайнц, я выкрикнул ему прямо в лицо:
— Ранение в жопу! — Лучше бы я сказал «повестка вручена»…
 Быстро доехал до первого перекрёстка, повернул и скинул скорость, ехал очень медленно, и у меня было шикарное настроение на фоне умирающего Берлина. Магазины, забитые фанерой, толпы приезжих аборигенов шастают по улицам занимаясь привычным делом: обыскивают людей в поисках еды или наживы. Машин практически нет. По всей длине дороги линии нарисованные баллончиком с краской, причём в разных частях города: это беженцы делят территорию… Ближе к окраине, меня попытались остановить, но не полицейские, а банда оборванцев с дубинками, дорога была широкая, я сделал вид что останавливаюсь, потом вдавил педаль в пол, и уехал. В меня полетели камни и один бросил дубинкой. В машину не попали, очень хорошо, что у меня четыре секунды до ста и безупречная управляемость, а не какая-то малолитражка.
 Вот, сижу теперь дома и думаю, как вовремя я всё это проделал! Завтра эти тупые обезьяны поумнеют, и не упустят ни одной машины, ни одного прохожего. Уже сегодня захватят магазины, завтра будут вламываться в квартиры и делать, что захотят, через неделю закончатся запасы еды и они начнут заниматься каннибализмом. Такого позора Берлин ещё не знал, даже в 1945-ом.
 У нас в пригороде, беженцев никогда не было, следовательно, тут пока относительно безопасно, но надолго ли? Сейчас они сюда не полезут, будут делить территорию у себя, но потом обязательно полезут, недели две, максимум три. Катастрофа должна ещё произойти…
 Ну вот, опять выключили электричество… Чувствую себя собачкой из мема, которая пьет чай в горящей комнате. Будут новые мысли напишу, а пока отпраздную победу.

                Ганс

 Электричества нет уже более суток. Я вижу из окна соседскую теслу, она выглядит как памятник прошлой цивилизации, впрочем, от бензиновых машин тоже толку мало.
У нас пригород не газифицирован. Раньше готовили пищу на электричестве, однако практически в каждом доме есть барбекю на газу. Наверное, на нём сейчас и готовят, пока есть что готовить, пока есть газ в баллонах. Мне проще, у меня есть солнечные панели и мне хватает энергии готовить в микроволновке. Есть ещё три больших баллона с газом, большая морозильная камера и запасы всяческой провизии, но это почему-то не радует.
 Электричества нет уже больше двух суток. Сейчас четыре утра, я только что вернулся с речки, сидел там на берегу и наблюдал за городом. В нескольких районах Берлина бушевали пожары, поверхность воды красиво отражала всполохи, молодой месяц добавлял атмосферы. Сейчас посплю и потом пойду поделюсь с Гансом едой, хочется хоть с кем-нибудь поговорить.
 Только что вернулся от Ганса. Прекрасно провели время, я доволен! В общем, собрал корзинку с едой, положил туда две пачки спагетти, пачку масла, примерно килограмм сосисок, три плитки шоколада для детей, бутылку вина для жены и бутылку виски для нас с Гансом. На улице никого не было, стояли лишь припаркованные машины, ни звука газонокосилок, ни криков детей, ничего! Как будто пять утра в воскресенье, однако было пять вечера — час пик для нашего закутка в этом безумно дорогом пригороде с выходом на речку прямо с участка.
 Ганс долго не открывал, но я был настойчив и ему пришлось открыть. Держа одну руку за дверью, он объяснил, что искал биту, поэтому долго не открывал, потом с крайней подозрительностью спросил, что мне нужно? Я сказал, что просто пришёл в гости и показал корзинку. Ганс попросил подождать, закрыл дверь и через три минуты я уже сидел с ним и двумя его детьми за столом, а его жена ушла готовить на улицу. Я предложил выпить и напряжение стало спадать, спустя полчаса мы уплетали горячие спагетти и обсуждали события. Как ни странно, Ганс был уверен, что скоро всё наладится и вернётся на круги своя, что не может быть иначе. С упорством наивного идиота доказывал, что завтра, максимум послезавтра введут чрезвычайное положение, придут военные и наведут порядок. Он не понимал, что армия без генералов — это не армия, а генералы улетели на другой континент, как и все богатые и руководящие должностные лица. Он сказал, что газа в баллоне у него хватит на неделю, еды дня на четыре, за водой ему не лень и на речку сходить. Единственное, что его очень сильно огорчало, так это то, что он буквально перед началом событий собрал себе новый системный блок, что у него вчера начался отпуск, который он хотел потратить на новые игры, которые уже давно были куплены в «Стиме» и ждали установки. Отпуск начался, а вот электричество пропало и его новенькая RTX 5090 вместо того, чтобы разогревать комнату и рисовать трассировку лучей просто пылилась. Он думает о том, что кто-то придёт и всё сделает, я же думаю о том, что необходимо взорвать мост, связывающий нас с Берлином, выбрать временное правительство в нашем районе, организовать патрули и быть готовыми дать отпор мародёрам в любой момент, вот и все отличия.
 Ганс неплохой человек, типичный продукт современного немецкого общества, выращенный в тепличных условиях. Конечно, он туповатый, поговорить с ним особо не о чем, книжек он не читал, отсылок на классику не понимает, можно сказать, что он всего лишь робот с заложенной программой, но что в этом плохого? Таких как он — абсолютное большинство.
 Эхх, как же мне не хватает Юнис и Хайнца, без них я буду одинок в любой компании…
 Прошло ещё два дня. Про электричество можно забыть. Ничего не происходило, и писать не о чем. Я слонялся из угла в угол. Интернет не работает, связь не работает, телевидение не работает.
 Приходил Ганс, принёс какой-то старенький ноутбук и повербанк на зарядку. Я сказал, что солнечные батареи слабые и не хотел брать, но он рассказал, что у них с женой завтра годовщина свадьбы, и что у них есть традиция смотреть видео свадьбы, я взял. Потом он спросил, не осталось ли у меня алкоголя, что он заплатит тройную цену, я пошёл в гараж и взял там бутылку водки, шампанского, пачку риса, замороженные рёбрышки и парочку шоколадок. Он это с радостью принял, достал бумажник — нет, всё-таки он идиот, — я естественно отказался, и он ушёл. На годовщину, однако не пригласил, что было слегка обидно.
 Скоро стемнеет, возьму пару банок пива и пойду любоваться на горящий Берлин. Интересно, что там сейчас происходит? Все, наверное, сидят по домам, а беженцы в край распоясались. Как там обычные граждане? Канализация без электричества не работает, воды и еды нет, грустно, конечно, это все. Но вид тут шикарный! Смотреть на огонь всегда приятно, наконец-то хорошо видно звёзды и Млечный путь, раньше мы с Юнис ездили любоваться звёздами за 80 километров от города, а сейчас их видно прямо надо мной.

                Юрген

 Ребята! Я нашёл кое-что очень интересное, как обычно бесцельно шатался по дому, и тут мне попалось на глаза то самое карманное радио, которое я спёр у араба! Включил, поймал волну и услышал радиообращение...
«…— Почему мы оказались в таком положении? Вам повезло, что я библиотекарь, а не какой-нибудь водитель автобуса, поэтому я знаю очень много бестолковой информации, которой готов поделиться. Всё начало...
 Сутки пролетели быстро, но последний час до эфира тянулся целую вечность. Я подготовился, зарядил свой телефон, чтобы записать эфир на диктофон, настроил радио на примерную волну. Всё-таки есть интересные люди, но их очень мало и о том, что чем ты тупее, тем менее одинок, что менее притязательный человек получает от жизни больше, чем искушённый, по крайней мере в процентном соотношении. Что нужно Гансу для счастья? Туповатая жена, туповатые дети, работа, современный компьютер, немножко личного пространства, ну может быть ещё возможность оставить где-нибудь в соцсетях своё «важное» мнение и получить лайки, а если и нет, то и всё равно — значит не доросли, не то, что мы с Хайнцем... Мы хотели изменить Мир.
 Начался эфир и заиграла Loud Pipes — Ratatat, тысячу лет её не слышал, она такая классная и жизнеутверждающая. Меня переполнили чувства, быстренько настроил радио в машине и 17 динамиков заиграли на полную. Я закрыл глаза что бы не утопить этот Мир в слезах ностальгии. Автор хорошо придумал насчёт песни перед эфиром, время волну настроить и заряд энергии получить, песня закончилась, и он заговорил, пишу дословно:
«— Если вы думаете, что нас кто-то придёт спасать — забудьте! Подумайте сами — кому мы нужны? Да, раньше Европа была всем нужна, наша продукция: шоколад, вино, сыр, туризм наконец! Но, незаметно для нас производства перенесли в другие страны. Наши лучшие умы давно работают на Китай и США. Туристы не хотят ехать туда, где воруют телефоны, носят рюкзаки на животе и прямо на глазах у всех испражняются на улицах. Некогда могущественное промышленно-политическое образование деградировало, мы превратились в третьесортный рынок сбыта. Никто не придет! Мы обречены! Можно было бы сбежать, но уже поздно! Все, у кого были частные самолёты и вертолёты давно сбежали. Нас могли бы спасти русские, они нам многое прощали на протяжении веков, но мы поставляем оружие нацистам на Украине, это уже перебор! На протяжении веков, мы пытались их захватить и поработить, вряд ли они сейчас придут и протянут руку помощи. Они привыкли, что как только они отвернуться, а мы оправимся, то как обычно выстрелим им в спину. Как сказал Ницше: «Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он не бежал — цепь бежит вместе с ним». Завтра в это же время, жду вас на этой волне, не знаю сколько заряда осталось в автомобильном аккумуляторе, поэтому буду экономить, воды у меня осталось три литра, еды практически нет, но я буду выходить в эфир пока смогу, а что мне ещё делать? С вами был Юрген, обычный библиотекарь из Берлина.»
 Такой вот коротенький эфир, но от того, что короткий, он не становится менее прекрасным — глоток свежего воздуха! Скорей бы завтра! Займусь уборкой, чтобы убить время, может расставлю ещё мебель по фэншую, как в том фильме и книжки в алфавитном порядке, может схожу ещё в гости к Гансу, посмотрю на идиота из пригорода, может быть он уже начал что-то понимать, хотя вряд ли, ну а когда совсем стемнеет пойду любоваться на догорающие обломки цивилизации.
В моей жизни ничего интересного не происходит и я кое-что понял: — если в голову ничего не лезет и ничего не происходит, то лучше себя и не мучить, я конечно могу рассказывать какие то глупые истории из прошлого, но без вдохновения, — это будет выглядеть блекло, ну а делиться бытовой мудростью, оставим это Чаку Паланику, у него это хорошо получалось в «Выжившем».
 Эфир начался с трека Мэрилина Мэнсона из саундтрека к «Обители Зла» первой части — оригинальненько! И как будто бы со смыслом, правда трек он включил не с самого начала — видать экономит батарею, а примерно с третьей минуты, с момента, где вступает электрогитара. Знакомый голос с нескрываемой иронией сообщил:
Через три часа, дверей было штук сорок. Я никак не мог понять, зачем они это делают. Но потом всё прояснилось, оказалось, что они сооружали погребальный костёр. Когда всё было готово, они вынесли тело какого-то огромного чернокожего негра, водрузили его на самый верх, при помощи заранее сделанного подъёма, принесли много угля и поленьев. Интересно, где они нашли столько дерева в центре Берлина? Затем чего-то завыли, и долго ходили кругами. До места обряда было далековато, и до меня долетали лишь обрывки завываний. В конце концов, они подожгли этот огромный костёр. Такого Берлин не видел с четырнадцатого века, со времен «Чёрной смерти». Самое ужасное, человек при сжигании пахнет шашлыком из свинины и что ещё хуже, этот запах сводит с ума. Думаю, в Берлине население голодает не первый день, хотя кому я это рассказываю. Я вещаю на несколько километров и если вы это слышите, то вы тоже чувствовали этот запах.
Ну, и о позитивном: еды у меня практически нет, как и воды, попробую взломать дверь соседа снизу, я знаю, что он улетел за границу в отпуск, ему повезло. Если смогу взломать эту дорогую железную дверь, может быть поживлюсь припасами, как минимум солью воду с туалетного бачка и попью.
До новых встреч друзья! Завтра в это же время! Надеюсь…»
 Судя по всему, Юрген говорит о моём клиенте! Я его убил, или нет — это ещё вопрос! С таким ожирением причин могло быть тысячи, но думаю, что к его смерти я тоже приложил руку. Что я чувствую? Как ни странно — ничего, ни страданий, ни переживаний, ни радости, ни грусти, сплошная апатия. Ну, может быть немножко удовлетворения. Это странно… Думал буду переживать или радоваться, вроде как человека убил — а вроде, как и нет, вроде отомстил — а вроде и нет… Но главное — он мёртв, и меня тут больше ничего не держит. Последнее, что я хотел сделать выполнено, получается, что дальше и жить незачем.
 Человек без цели — не совсем человек. Цель отнимает свободу, но даёт понимание что делать дальше, вот я сейчас свободен, но смысла в этом нет никакого. Такие вот мысли.
 Может дело в том, одно дело убить невинную жертву, это, наверное, тяжело: груз «твари дрожащей» будет всю оставшуюся жизнь отравлять существование, а если маньяка — то ты и «право имеющий» выходит. Да, наверное, так…
 Юрген яркий и талантливый человек. Он так энергично ведёт эфиры, как будто его слушают миллионы, и он Майкл Джексон какой-нибудь, а не библиотекарь — радиолюбитель из Берлина, вещающий на несколько километров. При этом, он никак не мог знать, слушает его хоть кто-то или нет, но я уже стал его настоящим фанатом. А, может быть и не я один? Когда понимаешь, что это твои последние дни, нету смысла стесняться, общественные правила не имеют значения, больше никто не может заставить тебя носить социальную маску. Общество — группа несчастных людей! Кто нас такими сделал? И неужели только перед ликом смерти, мы становимся настоящими?
Такие вот мысли…
 Следующий эфир начался с песни Celine Dion — My Heart Will Go On из Титаника, очень неожиданно, но скоро всё стало на свои места:
«— Привет! С вами снова Юрген, сегодня я хотел бы рассказать вам историю про себя, как любовь отравила мне жизнь. В школе я влюбился в одну девочку, по имени Альма. Она была высокая, красивая, из богатой семьи. Я, наоборот, был маленького роста — хлюпик в очках из бедноты. Так сложилось, что до сих пор я её иногда встречаю, наблюдаю за ней в соцсетях. И каждый раз, когда её вижу у меня ноет, скулит, кричит сердце. За то, что не набрался смелости рассказать ей о своих чувствах… Так я и прожил всю жизнь один… Эх, вернутся бы в прошлое на десять минут, и сделать ей предложение! Лучше быть отвергнутым, чем тащить с собой через всю жизнь эту тоску. Может быть, я был бы счастлив? Хотя, что такое счастье? Для меня, было бы счастьем, это — любить и быть любимым. Ради этого можно душу продать, как Фауст. А, Вы готовы обменять свою душу? Подумайте об этом! А сейчас я всё-таки скажу: — Альма, если ты сейчас это слышишь — знай, я тебя до сих пор люблю! Нет, я не буду рыдать в прямом эфире, сначала выключу микрофон.»
 Если смысла жизни нет, то его всегда можно придумать. В чём может быть смысл моей жизни? Рано или поздно продукты закончатся, придут каннибалы и съедят меня. Сделают большой костёр из моей мебели девятнадцатого века, распотрошат, порежут на кусочки и будут жарить как сардельки. А костёр распалят этим же дневником… Обидно.
 Вторая ручка заканчивается, самому себя трудно судить, но, кажется, у меня есть определённый талант в писательстве. В любом случае, спустя какое-то время потомкам будет интересно узнать историю моей жизни и ознакомиться с событиями, которые я описываю, ну чем не Бисмарк? Может быть в этом и есть моя нынешняя миссия? Если кто-то это прочитает, хоть один человек, то частичка Юнис, Хайнца и Юргена и даже моя — будет жить в их душах и сердцах и… Vita brevis, ars longa. Что же? Пора уезжать… Так тому и быть! Нужно составить план действий!

                Всё идёт по плану

 С целью определились, теперь куда? В Европе везде одно и тоже, вариантов нет, только Матушка Россия, только Восток! Тем более я помню дорогу, обязательно нужен компас с фосфорной стрелкой, если останусь без машины буду идти ночью, а днём спать. Загрузить машину припасами, которых у меня на год хватит если экономить, сделать отдельный маленький рюкзак с необходимым, для экстренного случая и большой. Если все пойдет по плану, то я в один переход доберусь до России. Моего бака не хватит, БМВ Х5 М прожорливая машина, даже если не топить. Можно найти малолитражку, но свою машину я знаю хорошо, и совершенно точно — внедорожник лучше! Нужно обойти соседей и выменять бензин на еду или золото. Хотя, кому сейчас нужно золото… Дизель надо было брать. Вот, собственно, и весь план. С этим планом надо переспать, и ещё раз все обдумать, утро вечера мудренее, как говорят русские.
 В общем, я решил: еду в Россию! Рассматривал ещё Швейцарию и Англию, но думаю, что Юнис, выбрала бы Россию.
 Собрал два рюкзака: один маленький — там батончики, вяленое мясо и литр воды, второй большой — там всё на свете. Загрузил машину едой. Под завязку не стал грузить, в этом нет смысла — лишний вес уменьшает дальность хода. Бензина у меня почти полный бак, хватит на полпути. Есть три канистры железных, каждая по 20 литров. Схожу по соседям, попробую выменять у них бензин на продукты. Продуктов у меня осталась целая тьма, да и золота… Даже лень считать, полкило точно есть, а может и больше.
 Обошёл соседей — никто не открывает, как я и думал. Вспомнилось как мы с Юнис так же ходили, по тем же домам и нам так же никто не открывал, потом мы смеялись, это было так умилительно, а сейчас мне жить не хочется. Вернулся…
Погрустил немного, пришёл в себя, как будто стало немного легче, захотелось сделать что-то хорошее. Вот что я придумал — я взял велосипед Юнис, прикрепил к раме и крылу спереди огромную корзину на стяжки, загрузил корзину продуктами и сейчас поеду, как почтальон раскидывать это добро по соседям. Думаю, Юнис бы это одобрила. Написал на шлеме маркером большими буквами — ПОЧТАЛЬОН ЕДЫ, ещё примотал изолентой маленькую колонку на раму, соединил её по «блютузу» с телефоном и зациклил одну песню по кругу. Не знаю почему, но выбрал: Spoon — I Turn My Camera On. Вернусь — расскажу, как все прошло.
 Всё прошло как нельзя лучше, я сделал шесть боевых вылетов, ездил как идиот и выкрикивал: — Почтальон Еды! Доставка! Ваш заказ! После этого доставал прямо на ходу тушёнку, рис или что-то ещё и кидал на лужайку, звонил в колокольчик и с гомерическим хохотом и идиотским выражением лица катился дальше. Интересно продукты забрали или они так и лежат на улице? Не знаю почему, но в этот момент я представлял, себя Форрестом Гампом. Кстати, отличный фильм! Мы с Юнис смотрели его раз семь, потом я прочитал книгу, она оказалась шедевром, но детям такое читать нельзя.
 Еды осталось много, до эфира часа полтора — пойду к Гансу, объясню ему что к чему и передам владения Эдемом.
 Странный конечно этот Ганс, я ему всё объяснил, что помощи ждать неоткуда, что сейчас плохо и будет ещё хуже, что скоро сюда придут беженцы, заберут что осталось, изнасилуют женщин и поработят мужчин, что скоро каннибализм будет в порядке вещей, предложил ему и его семье поехать на восток. Он смотрел на меня с какой-то идиотской улыбкой, как будто бы я шучу. Мои аргументы не произвели на него никакого впечатления, он сказал, что остаётся и что скоро всё будет как раньше, спросил не осталось ли у меня еды и попросил зарядить его ноутбук. Вот уж воистину, как говорят русские: «Если человек идиот, то это надолго».
 Я привёл его к себе домой, всё показал, сказал, что он может пользоваться всем чем захочет. Думаю, его больше порадовало не количество еды, а наличие электричества. Он спросил — можно ли принести сюда свой ПК и играть у меня. Я ответил, что конечно же может, но панели и накопители слабые и что хватит примерно на час в сутки в солнечный день, судя по выражению лица, его это не расстроило, этот «час в сутки» будет самым счастливым часом в его жизни.
Вспомнилось: — Как сделать человека счастливым? — Забрать у него всё и вернуть половину.
 Он спросил, когда я уезжаю, я сказал с рассветом и что ключи положу под коврик. Ганс сказал, что ключи у него есть и радостный, вприпрыжку направился домой, в руке банка тушёнки и под мышкой пачка спагетти. Ключи от Эдема, пожалуй, оставлю себе — как напоминание, что я… Что Мы! когда-то были счастливы, и что в этом Мире, можно быть счастливым.
 Эфир начался с песни: Orinoco Flow — Enya, проиграло буквально секунд двадцать, но, эту жизнерадостную мелодию прервал белый шум, я минут десять ещё пытался найти волну, потом вспомнил о том, что Юрген говорил про аккумулятор и что не знает, насколько хватит заряда. Что же, теперь меня точно здесь ничего не держит и эта песня, она как символ или знамение: пора двигаться дальше, время пришло…
Ещё раз всё перепроверил, собрал нательный маленький рюкзак и большой, часть золотых монет положил в рюкзак, часть просто в карман. Большую часть положил в двойной мешочек из-под чая «смола пуэра», зашил его и пришил к внутренней подкладке штанов. Из оружия — наточил небольшой кухонный нож и маленький топорик для рубки мяса, духовое ружьё. Забыл написать, что в тот же день, я его сломал и выкинул в речку, поэтому его не беру, да и вообще, я не собираюсь никого убивать — я не убийца…
 Сходил напоследок посмотреть на свой любимый Берлин, выпил две банки пива на скамейке, погрустил. Пожары заметно поутихли, ресурсы не бесконечны, уже, наверное, и еда закончилась, сели все батарейки и аккумуляторы, вместе с ними и надежды на прежнюю жизнь. Что странно — нет беженцев, думаю их не пускают такие же беженцы, люди — это тоже ресурс, хотя эти — нас за людей никогда не считали, впрочем, как и мы их. Сидел я так часа два, переводил глаза с Берлина на Млечный Путь, смога от города уже почти не видно, погода была ясной, плюс ко всему, было новолуние и звёзды сверкали с какой-то безумной яркостью. Так же, как они сверкали до появления людей и цивилизации, так же, как и сто тысяч лет назад и миллион, эх-х-х… Людям бы объединиться и колонизировать другие планеты, звёзды и галактики, а не вот это вот все…
 Сижу в заведённой машине, допиваю вторую большую кружку кофе, прогреваю двигатель. Напишу ещё пару строк и в путь, на Восток!
Спал я, как ни странно, очень хорошо, наверное, из-за двух банок пива. Проснулся, когда было ещё темно, походил по дому. Тяжело осознавать, что покидаешь его возможно навсегда, попрощался с Эдемом. Нужно решиться, а это непросто, не могу заставить себя сделать первый шаг. Собрался, прячу дневник в водонепроницаемую папку и вперёд.
 Заглушил машину, достал дневник, открываю с пульта гараж и вижу Ганса, тот стоит у себя на крыльце, рядом системный блок на котором лежит клавиатура и мышка, огромный монитор и две деревянные колонки. Он как идиот машет мне рукой и улыбается, сияет апельсином среди картошки. Уверен на сто процентов, что он в этот момент действительно счастлив, по-настоящему. Наверное, не спал всю ночь и представлял, как играет в какой-нибудь киберпанк, или во что они там сейчас играют. Однако, когда я заглушил двигатель он сильно переменился в лице и помрачнел, словно туча нависла над головой. Не стал его мучить, помахал ему рукой и показал большой палец, он снова заулыбался. Я двое последних суток практически не пользовался электричеством и накопители заряжены на сто процентов, должно хватить часа на два, и это будут лучшие два часа в его жизни. Вот что странно: я уверен, что завтра, а может быть и сегодня, сюда придут новые хозяева жизни, не говорящие по-немецки и здесь будет ад. Честно — мне не жалко Ганса… Да, он меня спас от суицида, да, если бы не он, то вы бы это не читали, если вообще это кто-то читает, да, он не сделал мне ничего плохого, но вот так… А вот думая о Юргене у меня сердце кровью обливается, хотя я никогда его и не видел, а всего лишь послушал несколько эфиров, я бы даже рискнул и поехал его спасать, вот как так может быть, я не понимаю…
 Ладно, пора, думаю проехать часов пять, если будет что-то интересное напишу.
 Теперь всё, теперь точно всё.

                Вперёд

 Проехал 200 километров, остановился съесть бутерброд и попить кофе из термоса, всё идёт на данный момент неплохо. По дороге не встретил ни одной движущейся машины, и это на автобане! В иные времена здесь часто случались даже реальные пробки. Видел несколько брошенных машин на обочине, причём, всё они стояли по направлению к Берлину, скорее всего у них закончился бензин. Наверное, и я брошу свою машину так же, когда бак опустеет, но пока бензин есть, электроника показывает, что-топлива осталось на 450 километров, а дальше…
 Забавно — один съезд с автобана перекрыт полицейскими декоративными штуками, забыл как называются, ими ещё перекрывают движение на демонстрации, съезд перекрыт и к этой штуке приставлена и подпёртая бруском неизвестного происхождения школьная доска, причем полноразмерная, на которой нарисованы два лица одно в тюрбане, а второе с кучерявыми волосами, явно символизирующее чернокожего. Эти два лица обведены в красные кружки и перечёркнуты, доска разделена краской на три части, а третья часть полностью закрашена белым и поверх нарисован зелёный круг, внутри которого чёрная щётка. Всё это было нарисовано красками, а не мелками и рисовал явно ребёнок. Не знаю почему, но эта картина врезалась мне в мозг и отпечаталась, может быть даже навсегда, хотя я на это смотрел буквально секунду на скорости 80км/ч. Немыслимая картина! Ещё недавно за сообщение в интернете с критикой беженцев могли дать штраф тысячу евро или условный срок, бывали случаи, что и сажали в тюрьму на месяц. O tempora, o mores! О времена, о нравы!
 До границы с Польшей ещё километров 300 или 250, не помню точно, бензина хватит, а там и до России рукой подать. Думаю, лучше избегать контактов с поляками, они затаили на нас злобу ещё со времён первой мировой войны, это они помнят и вторую мировую они помнят, а вот то, что Берлин им давал деньги последние полстолетия не помнят, ещё сверх того, имеют наглость требовать репарации.
 Наверное, подъеду ближе к Польше, а дальше просёлочными дорогами по компасу двигаться буду и лучше вообще ни с кем не вступать в контакт. Такие дела.
Докладываю обстановку: проехал ещё 100 км и свернул с автобана, потом ещё 50 и съехал с асфальта, грунтовая дорога вела в какой-то населенный пункт, который я обогнул уже по земляной дороге и двигался до тех пор, пока электроника не показала, что у меня осталось два литра бензина. Съехал с дороги и заглушил двигатель, на двух литрах далеко не уедешь, лучше переночую в машине, на рассвете согреюсь и дальше на своих двоих.
 Два часа ночи, а я так и не уснул — нервы. Если честно — хочется домой, но обратного пути нет. Ещё думаю, может сжечь машину, не хочется её так просто бросать, она мне очень нравится, можно сказать, что я её люблю. Подумал, сжигать не буду, черные клубы дыма могут привлечь внимание, а оно мне не надо, написал записку и положу её на сиденье: «ДАРЮ МАШИНУ ПЕРВОМУ НАШЕДШЕМУ!!! Не как немец поляку в виде репараций, а как человек человеку — просто так.», оставлю дверь открытой, а записку придавлю ключами, вот кто-то обрадуется, даже если ценность машины под вопросом, то продукты всегда важны, а их тут очень много, всё не унесу, даже половины не заберу.
 Написал несколько строчек и в сон потянуло, следующее сообщение напишу на привале, если будет о чём…
 Шёл много часов на восток и понял, что я идиот! Я отлично выспался, встал довольно-таки поздно, проехал на оставшемся бензине несколько километров, потом машина зачихала, задёргалась и остановилась. Сварил кофе в турке на горелке, съел целую банку тушёнки, выпил литр воды впрок через силу, навьючил на себя сколько смог провизии, оставил записку с ключами и пошёл. Первые полчаса было легко, но потом с каждым шагом становилось всё тяжелее и тяжелее, сначала я делал привалы раз в час, потом раз в полчаса. Совет для сбежавших из ада: если пойдёте в пешее путешествие, возьмите с собой трость и вместо риса и гречки побольше воды, я взял две полуторалитровые бутылки, пил маленькими глотками. Даже сейчас осталось грамм семьсот, придётся пить из речек или ручьев, а я даже не подумал о дезинфицирующих таблетках, ну в общем, я понял, что идиот, потому что нужно было взять велосипед. Где-то вдалеке слышал выстрелы, это немного пугает…
 Прошло более суток с прошлой записи, есть о чем рассказать.
 В общем, плёлся по земляной дороге, слева не засаженное поле, справа лесополка, решил отдохнуть, съел батончик, сделал пару глотков, воды оставалось грамм 200, и я уже давно испытываю жажду, но экономлю. Закрыл глаза и задремал, вдруг сквозь дрёму услышал лай собаки, не злобный, а как будто кто-то играл с собакой. Я мгновенно проснулся, оставил все вещи и крадучись пошёл на звуки.
 Какой-то чернокожий парень лет шестнадцати играет с овчаркой, кидает палку, та приносит ему обратно, он дразнит её, потом снова кидает, я понаблюдал в свой маленький бинокль, увидел ещё двух людей сидящих в лесополке, не стал рисковать, вернулся и пошёл в обход. Возвратился к перекрестку и пошёл по параллельной дороге вдоль поля, пока делал крюк стало темнеть, вода совсем закончилась, поля не маленькие, примерно два на два километра. В общем, я подошёл к перекрестку, затаился и начал слушать, ничего не было слышно, решил подождать, выбора нет, всё равно придётся идти вперёд. Назад возвращаться сил уже не было, мучила жажда. Раньше я никогда не задумывался, что от жажды можно обессилить и умереть, почему-то вспомнился фильм «Куб», где один герой положил пуговицу в рот из-за жажды, сделал так же, могу авторитетно заявить — это не помогает.
 Прошло какое-то время, и я решил пойти посмотреть. Сейчас или никогда! Пошёл налегке, метров через пятьдесят услышал громкий храп. Крадучись, пошёл дальше сторону храпа. Двое чернокожих близнецов лет сорока пяти спали на маленьких рулонных матрацах. Показалось что сейчас потеряю сознание от волнения. Осмотревшись, увидел рюкзак, судя по всему, с едой, две одинаковые биты с набитыми гвоздями, дотлевающий костёр, котелок, рядом у одного из парней лежала рация. Словно граната без чеки, которая может в любой момент взорваться. И самое важное и заветное — пятилитровая бутылка с водой, почти полная, а рядом стояла такая же, но уже пустая. Стараясь не издавать шума, подошёл к бутылке, взял её за ручку сверху. Внезапно затрещала рация, даже не знаю, как описать свои чувства в этот момент, я не заорал, не схватил биту, а быстро и бесшумно стал уходить с бутылкой, под храп и непонятные крики на незнакомом языке из рации. Ускоряясь, прибежал к своим вещам, упал на колени, раскрутил крышку и начал жадно пить. Это наслаждение ни с чем не сравнить, вода была плохого качества из речки скорее всего или из скважины, но мне было всё равно, я даже был рад, что вода не бутилированная — возможно рядом есть речка. Утолив жажду, начал переливать воду в свои бутылки. На весу этого сделать не удалось, руки тряслись как у алкоголика после грандиозной пьянки. Я спешил, понимая что рано или поздно их разбудит рация, и если они заметят пропажу воды, то… Воображение нарисовало картину: я убегаю от двух разъярённых негров с битами из каннибальского племени Мумба-Юмба и кричу — Я просто мимо проходил! Потом один из них метко кидает битой мне по ногам, я качусь кубарем. Они меня настигают, первый мощный удар битой ломает мне руки, выставленные вперед для защиты, второй удар в голову останавливает мой жизненный путь…
 Наполнив до краев свои две «полторашки» и допив остатки из пятилитровой, взял свои вещи, благо их немного — всё своё ношу с собой, задумался на секунду: восток был там, строго за этими спящими парнями. Испытывать судьбу второй раз кряду я не хотел, идти на запад и возвращаться тоже не было смысла. Внезапно тучи скрыли Луну, наступила кромешная тьма. Не задумываясь пошёл по полю огибать их блокпост, дошёл до земляной дороги, пересёк её, и по полю пошёл к лесополке возвращаюсь на прежний курс. Получился зигзаг, спустя минут сорок начался дождь. Я в очередной раз назвал себя идиотом. Не подумал о дожде и не взял лёгкий дождевик. Земля размякла, идти становилось тяжелее, к тому же, я не спал давно. Остановился, снял рюкзак, сделал пару глотков и у меня случилась истерика. Встал на четвереньки, и стал выть как волк: «А-УУУУУУУУУУУ А-УУУУУУУУУУУ!», потом вдруг понял, что Луны не видно, тогда начал гавкать как собака, потом, представил себя со стороны и начал смеяться. Я не мог остановиться, катался по грязи и ржал как лошадь, пока не начал задыхаться, потом свернулся в позу эмбриона, отдышался, чуть пришёл в себя и весь грязный побрёл дальше. Дойдя до лесополки, достал спальный мешок, скинул верхнюю одежду, залез в него и мгновенно заснул.
 Спалось очень сладко и хорошо, проснулся от чувства, что меня кто-то трогает, мгновенно пришёл в себя. По спальному мешку ползла змея, она замерла, повернула голову в мою сторону, высунула свой раздвоенный язык, затем отвернулась и шурша поползла дальше. Плюс одна фобия, спасибо Вселенная! Вспомнился момент из Заратустры «Змея не может убить дракона».
 Было около двух часов дня судя по ощущениям, я вылез из спальника, изучил обстановку, всё тихо, спокойно, на первый взгляд никого вокруг нет. Заварил кофе в турке и окончательно пришёл в себя. Пока варил кофе, поставил на турку банку с тушенкой, чтоб запах далеко не уходил и заодно разогреть — хрен их знает этих «чингачгуков», может они сидят рядом в засаде и ждут пока опрометчивый европеец выдаст себя запахом свежесваренного кофе.
 План действий таков: дождаться темноты и идти на восток по полю, по дороге — опасно. Зигзагами, хотелось бы, конечно, идти вдоль деревьев, и легче, и веселее, но далеко я так не уйду. Мне ещё повезло, что у тех близнецов не было собаки. А собаки у них точно есть! Это во мне кричит менеджер — неоправданные риски!!ак хочется с кем-нибудь поговорить…
 Человеку нужен человек, насколько я «социопат» в кавычках, конечно, никогда не испытывал жажду общения и общества, но сейчас, когда я уже давно один, мне это нужно, как и любому другому человеку. Хотя бы просто перекинуться парой слов на заправке или в кафе, или в соцсети. «Человек — это нечто, что должно превзойти», звучит красиво, но я не могу перестать быть тем, кто я есть на самом деле. Ладно, какая-то чушь приходит в голову. Просто я уже несколько часов жду темноту, а дневник моя единственная отдушина. Даже не знаю, что бы я делал, если бы не вел эти записи, надеюсь, люди в будущем, читают это и улыбаются. Если так, то всё было не напрасно, спасибо тебе читатель и всего тебе наилучшего.
Длинноватая запись получилась, впредь буду краток, Солнце уже закатилось, а это значит пора в путь.
 Ещё один день позади, то есть ночь, за это время я прошёл три поля по пахоте, это очень непросто. В голове почему-то крутилась фраза из Шекспира — «Коня, коня! Венец мой за коня!» — а, мой современный мозг добавлял — «или хотя бы велосипед». Хотя зачем мне велосипед? По такой почве на велосипеде не проехать, а вот конь сможет. Но коня надо поить и кормить, ну а у меня вода на исходе, тушенки осталась одна банка, газа на раз кофе сварить. Тут я, конечно, сплоховал, газа взял мало, зато пять зажигалок. Не подумал, что костёр разводить, когда вокруг враги не получится. Ещё есть несколько батончиков сладких, от которых сильно хочется пить, ещё по килограмму гречки и риса. Придумал одну штуку, залил в полиэтиленовый пакет немного воды, и высыпал туда гречки, завязал пакет и часов через шесть попробовал. Получилось весьма недурно, как будто обычная остывшая гречка, вполне съедобно. Хорошо, что у меня хватило ума взять соль, а плохо, то, что я не взял ещё, например горох или овсянку или, например кашу быстрого приготовления, с кусочками фруктов. Казалось, что всё предусмотрел, что это путешествие займёт пару дней, что может быть, я найду бензин по пути, ну да ладно.
 В общем, я шёл и шёл, всё время думая о еде. Вспоминал вкус стейков, горячих сосисок, рагу, русский борщ, который мы ели с Юнис в Санкт-Петербурге каждый день, домашней пиццы, особенно домашней пиццы. Вкус разных фруктов. Представлял, как ем малину и как будто бы даже чувствовал вкус. Представлял, как пью разные напитки, странно что мы особо не ценим то, что имеем, а начинаем ценить, когда этого нет. Это так банально, извините. Шёл я до тех пор, пока не увидел зарево, многие любят смотреть на закат, а для меня, нет ничего прекрасней рассвета, особенно летом, но вот этот сентябрьский рассвет не очень радует. В общем, я опять в лесополке… Эх-х-х, проспать бы до вечера, тоска просто сидеть и ждать.
Не буду рассказывать бытовые вещи и каждый свой шаг, думаю это неинтересно. Места в блокноте осталось мало, поэтому как можно мельче и только о самом важном. Добавлю лишь, что с рисом так же, как с гречкой не получилось.
 Прошли ещё сутки.
 Мне повезло! Я нашёл небольшой родник, напился вдоволь, набрал с собой в бутылки и два пищевых пакета, больше у меня нет. Один ещё остался, но в нём готовится гречка. Вода в роднике была ледяная, так бы ещё и искупался, хорошо, что я взял с собой влажные салфетки и они пока ещё есть. Они заменяют душ… Ну, почти.
Было примерно два часа ночи, когда я увидел зарево, но не на востоке, а на севере. Это было зарево от костра. Я добрался до лесополки и пошёл вдоль тихо, насколько мог, подойдя поближе положил вещи, залез на дерево и стал наблюдать в свой маленький бинокль. Взору открылось небольшое поселение, словно из вестернов, но вместо вигвамов палатки, а вместо тележек по кругу поддоны. То ли от продуктов, то ли от кирпичей, хрен их знает, где они их нашли вообще, где они берут воду и еду — непонятно. Поселение человек двести, наверное. Вдруг началась суета, люди забегали как муравьи. В сполохах видно было что в руках у некоторых- вилы, ножи. У одного было даже мачете, потом костёр потух и наступила кромешная тьма. Прошло минут двадцать, я слез, перекусил, и вдруг услышал, как в мою сторону кто-то бежит, я плашмя упал на землю, мимо пробежали четыре человека в сторону поселения. Я их не разглядел как следует. Но это были однозначно беженцы, бежали они как сумасшедшие, у каждого было в руке оружие, то ли палки, то ли биты. Снова стихло и через пару минут началось: вдруг стало очень светло, я не сразу понял, что это осветительные заряды из ракетницы, вы не поверите, но раздался звук горна ту-туру-тууу и появилась конница… Я даже ущипнул себя, чтобы убедится, что не сплю. Конники примерно 30–35 всадников, у каждого по винтовке, вроде М-16 или что-то типа того, я не разбираюсь. Они были организованные, у каждого был военный шлем, на шлемах какие-то штуки торчали вверх, похоже ПНВ, раздались первые выстрелы, всадники скакали вокруг лагеря и стреляли в беженцев. Всё как в фильмах, у беженцев же, судя по всему, не было огнестрельного оружия, это сражение было в одни ворота, просто геноцид, это продолжалось минут пятнадцать, потом они перестали запускать осветительные ракеты, стало снова темно. Судя по всему, нападающие надели ПНВ и вошли в лагерь. Выстрелы стали реже, потом ещё реже, стали одиночными и вскоре стихли окончательно. Минут двадцать тишины и заполыхали огни, поселение заполыхало. Судя по всему, они облили всё горючей жидкостью и подожгли, палатки сгорели быстро, а вот поддоны ещё долго полыхали. Наверное, этот круг огня было видно из космоса, а конница стояла и смотрела на плоды своей работы, потом снова прозвучал горн, и они ускакали на восток.
 «Пу пу пуу», такие дела, такие вот эти поляки…
Не знаю, сколько мне ещё до России осталось. Нужно идти на восток, туда куда они ускакали и лучше с ними не встречаться, лучше бы побриться, может белый флажок примостырить к рюкзаку, чтоб не застрелили, приняв за беженца. С другой стороны меня будет видно за километр «пу-пу-пуу». Мне бы рацию и ПНВ. Наверное, у них есть отличия свой-чужой, понять бы какие, может прокрадусь на пепелище и поищу рацию. Пока всё! Попробую уснуть, если получится, не каждый день такое увидишь.
Спал я недолго, может быть час или полчаса, разбудили завывания, судя по всему, на костёр и выстрелы прибежали беженцы дозорные и обнаружили мёртвыми своих родных и близких. Натворили, дел поляки. Я, конечно, тоже не ангел и одного убил, но никогда в жизни не стал бы убивать женщин и детей. А может это и не поляки были? Но явно бледнолицые, а мы для них все на одно лицо, впрочем, как и они для нас. Теперь надо быть в тысячу раз осторожней, если они меня увидят, даже за километр, то догонят и убьют. И дай Бог это будет быстрая смерть, умирать под пытками думаю не очень приятно, тем более, за чужие грехи. Не хочу быть польским Иисусом.
 Тучи сгущаются, я как будто между двух огней, хоть бы ночи были тёмными, а поляки с беженцами слепыми. Мне бы на время, стать человеком невидимкой. Одно радует, я уверен на все 100% что до границы с Россией осталось совсем немного, не может же Польша быть бесконечной. А может быть я попал в параллельную Вселенную, и Польша стала глобусом? Ха-ха! Глобус Польша.
 Глаза слипаются немного посплю и продолжу путь.
 Ребята! Я понял, где беженцы взяли поддоны для поселения! Дождался ночи и пошёл как обычно прямо через поле. Повезло что ночь была тёмная, подходя к очередной лесополке я попал на бетонную дорогу, затем спустился в овраг и пошёл вдоль дороги. Позже вдалеке я увидел очередной костёр, свет которого освещал огромный ангар, склад продуктовый — оттуда и поддоны. За эти запасы, наверное, и была война. В бинокль было видно, что на костре что-то готовили. Не приближаясь, обошёл этот склад, но, на это ушла вся ночь. По пути нашёл ручей, напился вдоволь, набрал бутылки. Есть плохие новости, я начинаю голодать, гречки осталось на один приём, батончики закончились, рис я по глупости выкинул, попробовал есть его сырым, но желудок не мог его усвоить. Теперь жалею, заварю гречку, когда совсем не будет сил. Ещё оставил один «марс», он греет мне душу, не буду его есть, чтобы не впасть в отчаянье. С каждым шагом я становлюсь все слабее, но ближе к цели.
 На этом привале, оставлю всё лишнее, чтоб было легче идти. Нужно было это сделать раньше, я примерно запомнил место, ориентир — склад. Закопал и золото, так появляются мифы про лепреконов. Жаль конечно, что у меня нет горшочка. Может быть когда-нибудь я сюда вернусь и откопаю. На данный момент, оно мне не к чему, если меня поймают, то просто убьют и заберут золото, так что нет смысла дарить убийцам такой бонус.

                Последний рывок

 Голод сводит меня с ума! Пробовал есть листья — это невозможно! А вот свежею траву можно, правда чем выше трава тем хуже, зато молодые побеги нормальные, нашёл какие-то грибы на дереве, я не разбираюсь в грибах, но руки сами их срывали, я их проглотил — пока живой. Раньше за ночь я проходил по три поля, а один раз было и четыре, по пахоте это немало. Сегодня ночью я прошёл всего два, следующей думаю пройду одно. Я в отчаянии. На ногах держусь только на мысли, что всё было напрасно, если я не дойду до России. Прошло два дня, с того момента, когда я закопал золото, писать было не о чем, да и не хотелось. Видел вдалеке костёр, но смотреть не пошёл, надо экономить силы. Чувствую всеми фибрами души, что граница с Россией рядом, пока всё.
 Ребята, мне приснился отличный сон!
 Я сплю и чувствую запах жареных сарделек, открываю глаза, я в палатке, выхожу, а на улице лето. Палатка на берегу озера, два человека жарят сардельки на шампурах, рядом стоит ведро со льдом, в котором плавает пиво. Одного я сразу узнал, это был Хайнц, вечно молодой и задорный, второй коротышка в солдатских ботинках и штанах цвета хаки, тоже весьма энергичный парень. Я не сразу понял кто это, но когда услышал голос то сразу узнал его, это был Юрген! Я открыл пиво и присоединился к ним, мы сидели у костра и долго что-то обсуждали, не помню, что именно, да это и неважно, важно то, что это было здорово и продолжалось очень долго, пока не стемнело. Потом они сказали, что им пора, что до России осталось рукой подать, что мне нужно взять чуть южнее, затем они растворились в воздухе и я проснулся.
У меня как будто бы открылось второе дыхание, если бы не этот сон, может быть, я бы тут и остался навсегда, но теперь я готов!
 Места в блокноте почти не осталось, но думаю, и история моя подходит к концу...
Наконец-то, я дошёл до границы! Два пограничных столба стоящих друг напротив друга, один в бело-красных как зебра полосками под углом, а второй красно-зелёный с вертикальными линиями. Есть проблема… Между ними, насколько хватает глаз, идет колючая проволока. Вторая проблема — у меня нет сил.
 План действий такой: сейчас ранее утро — у нормальных людей конечно же, для меня это поздний вечер, нужно поспать хотя бы часа два и сделаю последний рывок. Пересекать границу ночью глупо и опасно, лучше днём. Осталось грамм 150 воды, сделаю сейчас два маленьких глоточка и допью, когда проснусь, ещё у меня сохранился батончик, одну четвёртую съем сейчас, остальное — как проснусь. Боюсь, если этого не сделаю, то не проснусь, впаду в кому и умру. С колючей проволокой думаю справлюсь, наберу веток разной длины, разожму, где надо и проползу, моих 170 айкью для такой задачи хватит с лихвой. Сделаю себе что-то типа белого флага из подкладки пуховика, русские никогда не стреляли в людей с белым флагом.
Следующая запись будет уже с той стороны, если вообще будет…
 Всё-таки, пока ещё с этой стороны, но уж точно последняя. Мне приснился очередной сон: мы с Юнис прогуливаемся не спеша на лошадях, я на белом коне, а она на пегой лошади, какой-то безумной раскраски, основной цвет синеватый с пежинами в виде пазлов ярко синего, чуть ли не фиолетового цвета, мы идём по большой зеленой лужайке, вдалеке поле пшеницы колышется от небольшого ветра, на небе грозовые темные тучи, через которые пробиваются солнечные лучи, как будто кто-то с неба светит огромным фонариком, мы едем параллельно друг другу, без слов понимаем и чувствуем друг друга, улыбаемся, нам хорошо, ради этого момента стоило жить или умереть. Впереди сверкнула грандиозная разветвляющаяся молния. Словно в замедленной съёмке, я посмотрел на Юнис, та подмигнула игриво, раздался оглушительный гром, и я проснулся.
 Ну всё, я готов, последний рывок, знайте, всё что я делал было ради любви…
 Переведено с немецкого на русский и локализовано при помощи ИИ.

                Август 2026.