Таксидермист. Глава 2

 Вторая бутылка у Сереги к счастью нашлась,, правда не коньяка, а водки.
Начали пить молча, как на поминках.
Неподвижное лицо вождя с  немым укором взирало на нас со стены пустыми неподвижными глазами.


- Нет, это просто дьявольщина какая-то...
За это и от церкви могут отлучить, -
попытался я разрядить давящую обстановку.
Однако шутка прозвучала скорее как вполне заслуженный приговор.
 Ведь по сути приятель, реализовав бредовую идею и притянув живую человеческую душу в свою техноловушку,, буквально замуровал ее в этой стене, превратив в своего пленника. С одной стороны - вырвал из Небытия, возродив к жизни, а с другой - подверг изощрённой адской пытке.
 И вот маленький "Вовака", который еще ничего не подозревая, проснулся дома в Симбирске, захотел побежать и обнять маму и сестрёнок, пошалить с братьями, полакомиться гренками... Но вдруг понимает, что не имеет ни рук ни ног, а может только как памятник смотреть на чью-то чужую комнату и слышать незнакомые голоса. И все это неизвестно где и когда.


- Юррик, ты же знаешь - наука требует жертв.  Я готов быть отлученным.

- А как же слеза одного ребенка? Разве стоит твое открытие тех страданий, на которые ты обрёк бедного гимназиста?
 И вообще это богомерзко, так обращаться с человеческой душой.

- Не урбанизируй, старик. Эксперимент удался, надо только подумать, как сделать Вовика мобильным. Согласен, вися тут на стене он ничего не увидит и ничему не научится. Надо ему дать возможность самостоятельного восприятия бОльшего объема информации. О-о - надо будет его подключить к Интернету, пусть сам обучается!
 Заодно и про себя много интересного узнает, правильно?

- Н-не знаю... А вдруг он ещё чё натворит? Гений все таки. Вождь...

***

 В общем, первое мое свидание с новорожденным закончилось безрадостно. Серёгин фанатизм меня насторожил - дело могло зайти неизвестно как далеко.
 Пламенный гений революции, хоть пока ещё и в детском проявлении, в плену у технического гения, причем когда оба лишены богобоязненности и  моральных тормозов... Эта сладкая парочка может натворить страшных дел.
 Я это чувствовал, но изменить уже ничего не мог.